Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 3 (страница 42)

Пока Сусу размышляла об этом, Цзэ Дуань готовился к схватке. Он поприветствовал соперника, но тот и бровью не повел – впрочем, никто и не удивился: все знали, что дядюшка-наставник замкнут и хладнокровен.

Поединок начался, и все сразу же заметили, что Цан Цзюминь обороняется и совсем не нападает.

– Он поддается? Да, опять, по своему обыкновению, – заговорили в толпе.

Оказывается, и раньше, сражаясь с лучшими учениками, глава давал им фору в пятьдесят выпадов. Правда, нынешнему противнику уступил даже восемьдесят. Надо сказать, меч наставника Цан Цзюминя полностью повторял характер хозяина: обычно он расчетливо и без особых хитростей за несколько мгновений заканчивал битву, но сегодня его движения были особенно красивы. Оружие летало, как птица, а белоснежная ци порхала вокруг мечника, подобно сияющим крыльям.

– Ах, дядюшка-наставник Цзюминь! – вздыхали девушки, заикаясь и краснея.

Сусу тоже была потрясена. Как она раньше не заметила, насколько красив этот холодный и неуступчивый молодой мужчина?

Бой между наставником и учеником продлился недолго. Очень скоро острие меча коснулось груди Цзэ Дуаня, и тот неохотно признал поражение. Цан Цзюминь молча убрал оружие, развернулся и ушел, не взглянув ни на Сусу, ни на других замерших от восторга девушек.

Теперь она понимала, почему отец настоял на том, чтобы искусству владения мечом дочь обучалась именно в секте Пэнлай, хотя и в Хэнъяне это мастерство было на должной высоте.

Сусу проводила победителя долгим задумчивым взглядом. В голове ее уже зрел замечательный план: она должна победить Цан Цзюминя в поединке, и тогда владыка будет обязан обучать ее!

Когда Цан Цзюминь стремительно шагал по тропе, оставляя за собой в воздухе кружащиеся листья, кто-то сверху атаковал его мечом. Он, не обнажая свой небесный клинок, ножнами отразил удар, и девушку в розовом платье отбросило. Однако, едва оттолкнувшись от верхушки абрикосового дерева, она напала снова. К своим годам Сусу многому научилась в области магии, но вот в искусстве владения мечом особенно не продвинулась. Все, что она умела, – лупить что есть силы, беспорядочно нанося противнику удар за ударом.

Цан Цзюминь, презрительно сощурив глаза, процедил сквозь зубы:

– Ли Сусу, ты спятила?!

Девушка, бросив на него бойкий взгляд, ответила:

– Я слышала, что того, кто одолеет тебя, сам владыка Жун Куй обучит искусству быстрого и легкого меча.

– Ну, попробуй, – снисходительно усмехнулся он.

Это лишь раззадорило Сусу. Сначала она хотела сразиться с ним честно и тут же убедилась, что ей не победить в столь неравном бою. Однако после слов Цан Цзюминя ее ци феникса сгустилась и, превратившись в перья, атаковала его.

«На кого это ты смотришь свысока?»

Что ж, она посостязается с ним, но не во владении мечом – в магической силе. Благодаря духовным корням Сусу в ее руках загорелся яркий истинный огонь, и вокруг резко стало жарче, воздух накалился. Поток пламени пролился под ноги Цан Цзюминю, однако он взмахнул рукой, и ветер, вырвавшись из его пальцев, тотчас погасил огонь. Сусу осознала, что все кончено.

Внезапно ее осенила идея.

– Эй, смотри! – И она метнула в него жемчужину.

Помня о ее хитрости с зудящим порошком, Цан Цзюминь почел за лучшее уклониться, вместо того чтобы разрубить жемчужину, как в прошлый раз. Тогда Сусу раскрыла мешочек цянькунь и принялась швырять в юношу всем, что попадалось под руку: бумажным зонтиком, танхулу, духовными камнями. Лицо Цан Цзюминя помрачнело.

Наконец в него запустили пилюлей, которая, взорвавшись на лету, осыпала противника облаком белой пудры. Откуда ни возьмись явились бесчисленные кролики с железными зубами. Они набросились на него и начали кусать. Помня о коварстве совершенствующейся Ли, Цан Цзюминь не стал давить зверьков и молча терпел, тем более что для его духовного тела их укусы были не опаснее щекотки.

В белесом тумане молодой человек на какое-то время перестал видеть, но слух его обострился до предела. Он прекрасно расслышал, что Сусу приближается, и выжидал момента, чтобы обездвижить ее и закончить это абсурдное состязание. Когда пелена на мгновение потеряла плотность, он разглядел протянутую к нему руку и тут же схватил за запястье. Девушка оторвалась от земли и сделала вид, что падает, однако, разумеется, это была всего лишь уловка. В следующее мгновение она повалила его, прижала к земле своим телом и со звонким шлепком прилепила ко лбу юноши обездвиживающий бумажный талисман. Одной рукой придерживая наставника за плечо, Сусу вытаскивала из ножен меч.

– Ты проиграл! – дерзко выкрикнула она с глазами, искрящимися смехом, и добавила с улыбкой: – Брат Цзюминь, не будь таким серьезным!

Белая пелена вокруг рассеялась, зубастики превратились в пузырьки, и окружающий пейзаж принял привычные очертания.

Юноша сдавленно выдавил:

– Слезь с меня!

Сусу улыбнулась еще шире:

– Сначала сдайся! Ты все равно не сможешь двигаться из-за моего талисмана. Признаешь поражение – и я тебя отпущу!

Было непонятно, рассердился Цан Цзюминь или просто ошеломлен, но по лицу его разлился румянец, а уголки глаз покраснели.

Девушка забеспокоилась и пихнула его:

– Эй, владыка Жун Куй не уточнял, каким способом нужно тебя победить. Ты уж извини, но на войне все средства хороши.

Таньтай Цзинь, стараясь преодолеть действие заклинания, сжал кулаки и лишь промычал в ответ что-то невнятное.

Глава 29

Способ духовного совершенствования

Сусу не могла избавиться от странного чувства, что все это с ней когда-то уже происходило. В памяти то и дело возникали до боли знакомые картины: луна в мире людей, лиса-оборотень, порочный и своенравный юноша…

Всплывшие воспоминания девушки привели демона кошмаров в смятение. Он снова забормотал свои заклинания, но, глядя на меркнущий свет жемчужины, понял, что долго удерживать совершенствующихся в иллюзии не сможет. Что-то в сознании Сусу противилось ему.

Она нахмурилась и тряхнула головой, и образы исчезли. Что это с ней? Откуда у нее воспоминания о мире людей, в котором она никогда не бывала?

Впрочем, главное, что Цан Цзюминь признал поражение и, поскольку владыка Жун Куй еще не вернулся, сам начал преподавать ей азы.

До начала обучения девушка и не догадывалась, до какой степени ее наставник предан искусству быстрого и легкого меча, как много времени он проводит за совершенствованием своих навыков и как безжалостен к себе. Поэтому без лишних напоминаний она каждое утро отправлялась мыть мечи, а потом до самого заката Цан Цзюминь обучал ее тонкостям древней техники.

Он был строг к себе и не делал исключений для Сусу: стоило девушке ошибиться, больно шлепал ее по кистям рук, но она терпела, стиснув зубы. Правда, однажды он заметил, как ее прелестное лицо исказила гримаса боли, и слегка нахмурился. А вернувшись вечером в свою комнату, она нашла там еще несколько фруктов.

В Хэнъяне она никогда не видела таких вкусных, сладких и хрустящих плодов, проясняющих сознание. Наконец, не удержавшись, Сусу как-то в павильоне притянула к себе Цзэ Дуаня и поинтересовалась:

– Где ты сорвал эти фрукты?

Тот покачал головой и удивленно ответил:

– Не знаю, это не я.

Сусу знала, что на острове есть ценные плоды, но вот где именно они растут? Даже ученик, родившийся в секте Пэнлай, никогда о таких не слышал. Когда он ушел, Сусу еще долго смотрела на фрукты, не зная, что и думать.

На следующий день она не нашла своего учителя в павильоне совершенствующихся, зато узнала, что старейшина Дун И вместе с приемной дочерью вернулся в Пэнлай и пригласил Цан Цзюминя к себе на долгую и обстоятельную беседу. Девушка опустила глаза и раздавила в ладони фрукт, шумно выдохнув. Придется ей подождать наставника еще несколько дней.

Новость о том, что Цан Цзюминю велено жениться на приемной дочери старейшины, вызвала у учеников противоречивые чувства. В Пэнлае всем давно известно, что Цай Шуан предназначена ему в даосские супруги, а с другой стороны, добрая половина последователей знала, что невесту соблазнили. Конечно, прежде всего совершенствующихся заботит бессмертие, целомудрие женщин их не слишком волнует, однако Цай Шуан сравнительно недавно попала в их мир и восприняла случившееся как позор. Рыдая, она сказала отцу, что Вэй Сюй овладел ею силой, а в сердце у нее по-прежнему только праведный старший собрат. Ходили слухи о том, что младшая соученица пыталась покончить с собой еще несколько раз, но старейшина спасал ее и теперь приказал Цан Цзюминю взять несчастную в жены.

Сусу не знала почему, но чувствовала себя подавленной. Как-то раз она встретила Цай Шуан. Лицо той потеряло прежнюю белизну и румянец и стало желтоватым: было заметно, что холодная ци Ледяного омута отняла у нее здоровье. Хотя приемная дочь старейшины встала на путь к бессмертию, в душе она по-прежнему оставалась простой смертной, поэтому с застенчивым и робким видом собственноручно вышивала свою свадебную фату. Взглянув на ярко-красную ткань, Сусу поджала губы.

Цай Шуан сразу заметила ее. С невинной и счастливой улыбкой, как будто забыв об их вражде, она подошла, взяла Сусу за руку и сказала:

– Сестрица, ты ищешь брата Цзюминя? Его здесь нет.

Сусу отняла у нее свою руку:

– А, понятно.

Ей не нравилась Цай Шуан, поэтому и говорить с этой женщиной совершенно не хотелось. Видя, что Сусу не собирается с ней церемониться, та остановила ее: