Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 3 (страница 19)

– Не забудь о своем обещании!

Они поклялись друг другу и внутренним демонам[46] не упоминать о том, что случилось в свитке Тысячи ли. Будь то арбалет Таньтай Цзиня или происхождение Чон Юя, они должны хранить молчание. Этого желал и хозяин артефакта. Древний правитель нечисти надеялся, что его дочь родится в чистом теле совершенствующейся и начнет прекрасную жизнь, свободную от горького наследия предыдущих поколений.

Сусу все больше напоминала себя взрослую. Когда свиток постепенно стал меркнуть, Таньтай Цзиня охватил страх. Подойдя к девушке, которая над чем-то смеялась с Чон Юем, он внезапно взял ее за руку.

– Я не потеряю тебя, правда?

Сусу сжала его ладонь своими пальчиками и кивнула.

– Чон Юй сказал, что я буду очень сильной, когда выйду. Я защищу тебя!

Все это время, когда вторгалась нечисть, именно он оберегал их покой. Ей хотелось отплатить ему хотя бы за это.

В его глазах мелькнула улыбка.

– Хорошо, я верю тебе.

Прежде чем свиток окончательно померк, Таньтай Цзинь успел шепнуть:

– Сусу!

– Да?

– Прости за то, что было пятьсот лет назад. – Его голос звучал хрипло. – И еще: я не ненавижу тебя. Я…

Но договорить он не успел, мир вокруг внезапно засиял, и они вдвоем покинули тайное царство Изначальной синевы.

Чон Юй сверкнул, и Сусу открыла глаза. Ее душа успокоилась, путь безжалостности представлялся ей теперь ясным и ярким. Как только свиток Тысячи ли был уничтожен, все ее воспоминания о жизни в нем исчезли.

Она на мгновение замерла, затем сердито посмотрела на молодого человека в белом перед собой. Последнее, что она помнила, – как Таньтай Цзинь ранил младшего собрата и сбросил ее со скалы.

Со всех сторон к дочери главы секты Хэнъян бежали соученики:

– Сусу!

– Совершенствующаяся Ли, что случилось?

Девушка с размаху ударила Таньтай Цзиня ладонью, поразив его кармическим пламенем в плечо. Он посмотрел на нее своими темными глазами, и улыбка в его взгляде медленно растаяла. Почему-то не пытаясь увернуться, он упал на землю, и из уголка его рта потекла кровь. Растерянный Цан Хай подбежал к нему и быстро помог подняться.

– Младший собрат, как ты?

Таньтай Цзинь сжал кулаки. Кровь капала на землю, на ладонях пылала печать Памяти, а в ушах его звенел девичий голосок: «Хорошо, давай начнем все начала!.. Я стану очень сильной, когда вырасту, и тоже буду тебя защищать от чудищ!»

«Как я могу быть в порядке? Собрат, у меня так болит сердце, что я почти умираю».

Глава 13

Бессердечная

Печать Памяти на ее руке нагрелась. Сусу подняла глаза и встретилась взглядом с Таньтай Цзинем. Она никогда раньше не видела его таким. Тот, кто всегда был высокомерным, мрачным и себе на уме, сейчас судорожно цеплялся за полу одеяния Цан Хая и заливал кровью свои белые одежды. Он не отрываясь смотрел на нее глазами, полными боли.

Но Сусу поджала губы. Как она могла подумать, что такой человек, как он, чем-то опечален? Разве можно грустить, причиняя боль другим?

Ученики секты Хэнъян, никак не ожидавшие подобного от девушки, окружили ее:

– Младшая сестрица Ли, как ты могла?..

Сусу не собиралась ничего скрывать:

– Он внезапно напал на меня и Фуя!

Собратья пристально посмотрели на молодого человека. Они действительно нашли Юэ Фуя тяжело раненным и жаждали отомстить. В их глазах Таньтай Цзинь мгновенно превратился в того, кто коварно убивает собратьев ради сокровищ. Разгневанные последователи горели желанием немедленно преподать урок негодяю, но Цан Хай быстро раскинул руки и закрыл его собой.

– Послушайте, это, должно быть, недоразумение! Мой младший собрат миролюбив, зачем ему покушаться на совершенствующуюся Ли и Фуя?

– Так ты утверждаешь, что младшая сестрица говорит неправду?

Спорщики замолчали, гневно взирая друг на друга. Несколько особо вспыльчивых учеников Хэнъяна поспешили обнажить свои мечи. Улыбка исчезла с лица Цан Хая. Он с серьезным видом оглянулся на бледного собрата и сказал, обращаясь ко всем:

– Цан Цзюминь – член секты Сяояо. Прежде чем наказать его, следует узнать правду, а затем просить нашего главу, владыку Чжао Ю, сделать что требуется. Если собрат имел злые намерения, секта Сяояо очистится от плевел.

Последователи Хэнъяна переглянулись. Этот Цан Хай всегда такой добродушный, как будда Майтрея, а оказалось, что сломить его не так-то просто.

Сусу взглянула на Таньтай Цзиня. Она помнила, как из-за него упала с утеса… Но еще в сознании начали всплывать смутные воспоминания о том, как кто-то нес ее на спине через нескончаемые земли горных чудовищ и отпугивал нечисть кровью, как чист был аромат сосен и кипарисов, словно белый снег.

– Уходим, – вдруг скомандовала она и сжала кулаки.

Собратья недоуменно переспросили:

– Сестрица?

– Уходим! – повторила она и повернулась к парящему небесному оружию.

В глубине души Сусу понимала, что Цан Хай прав. Таньтай Цзинь – ученик секты Сяояо, и собратья сами должны решить его судьбу. Не время совершенствующимся ссориться друг с другом: не за горами война с демонами.

Соученики из Хэнъяна переглянулись и собрались последовать за дочерью главы. Сусу сделала шаг, но тонкая рука схватила ее за запястье. Девушка обернулась и увидела красивое лицо юноши.

– Ли Сусу, ты сказала, что возьмешь меня с собой. Обещала забрать домой.

– Младший собрат! – одернул его Цан Хай.

Ему едва удалось пресечь раздор и договориться о том, чтобы их отпустили с миром, а тот все еще жаждет что-то выяснить. Ему что, жить надоело? Но молодой человек словно не заметил его и хрипло продолжил:

– Ты можешь причинить мне боль, я к этому привык, но не говори, что ты забыла о своем обещании!

Сусу посмотрела в его упрямые темные глаза и тихо проговорила:

– Отпусти!

Кого он пытается обмануть? Раз Таньтай Цзинь знает, что она была Е Сиу, разве не понятно, что та никогда не подала бы ему подобной надежды? С той самой ночи, когда умер Сяо Линь, это стало невозможным.

Однако молодой человек в белом продолжал цепляться за ее руку:

– Но ты обещала мне! Ты обещала!

Дао безжалостности пульсировало в точке лин-тай.

– Таньтай Цзинь, не будь таким смешным.

Внезапно Сусу почувствовала покалывание и посмотрела на свою ладонь. Печать Памяти излучала слабое свечение, а от ее мизинца к мизинцу Таньтай Цзиня протянулась красная нить воспоминаний.

«Что это такое?!»

Его глаза загорелись надеждой, но Сусу ребром ладони, как мечом, разрубила связующую их шелковинку. Она вспыхнула синим кармическим пламенем и рассыпалась. Таньтай Цзинь в ужасе бросился ловить обрывки, но схватил лишь горстку углей. Оттого ли, что огонь обжег ему пальцы, глаза его слегка покраснели.

– Хватит с меня твоих подлых уловок, – нахмурилась девушка.

Между ними больше не может быть доверия. Неужели он, предававший ее снова и снова, думал, что она поверит в такой дешевый трюк?

Свет в глазах Таньтай Цзиня померк.

– Пойдем, – позвали девушку собратья.

Беспокоясь о раненом Юэ Фуя, Сусу отвернулась и села на свое небесное оружие. Оно тут же превратилось в колесницу, запряженную девятью луанями[47]. Птицы раскинули свои золотые крылья и, издавая резкие звуки, взмыли в небо.

Цан Хай с тревогой смотрел на младшего собрата, замершего с отрешенным выражением лица. Он понятия не имел, что произошло между ним и совершенствующейся Ли, поэтому просто похлопал молодого человека по плечу. Тот поднял свои покрасневшие глаза и, с силой прикусив губу, сжал в руке пепел, в который превратилась красная нить печати Памяти. Черные угли окрасили линии на его ладони. Взгляд его был таким отчаянным и ранимым, что, казалось, он вот-вот разрыдается. Но вместо этого Таньтай Цзинь вытер кровь с уголка рта, снова посмотрел на колесницу, запряженную луанями, и тихо рассмеялся. Цан Хаю стало жутко.

– Пойдем, – проговорил юноша, и толстяк узнал в нем своего слабого и бледного младшего собрата.

Сусу, сидя в летящей колеснице, поймала себя на том, что рассматривает собственный мизинец, к которому была привязана сгоревшая красная нить. Поскольку ее духовным корнем был огонь, а кармическое пламя – его первооснова, на пальце не осталось следов ожога.