Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 2 (страница 56)

– Мы знали, что она сбежит! Следовало сломать ей ноги!

Никому ни до кого нет дела в этом мире! Он убил собственную мать, чтобы родиться на свет, – как знать, может, и Сусу преспокойно обречет на смерть эту бесполезную старуху?!

Нянь Мунин видела, как господин вдруг грубо схватил за плечо девушку, одетую в пурпурные одежды, и сорвал с ее лица маску, а убедившись, что перед ним не та, кого он ищет, оттолкнул ее. Таньтай Цзинь выглядел как человек, которого предали: его распирало от злости и разочарования. С налившимися кровью глазами он закричал:

– Она нарушила свое обещание! Когда поймаем, бросим вместе со старухой в змеиное логово!

Стражница не осмеливалась предположить вслух, что это просто недоразумение. Она чувствовала, насколько обижен, растерян и разгневан господин, и знала, что третья госпожа очень ловкая. Если та вправду надумала сбежать, мало кто в мире сумеет ее найти.

Они долго метались по улицам, отпугивая людей зловещим видом Ночных Теней. Внезапно Таньтай Цзинь остановился на мосту, который все в городе называли мостом Не знающих сожалений. Внизу несколько парочек предавались плотским утехам. Молодой человек посмотрел на них затуманенным взором и вдруг холодно усмехнулся. У Нянь Мунин появилось нехорошее предчувствие. В следующее мгновение император поднял лук и прицелился. Когда один из юношей оказался ранен в колено, его возлюбленная вскочила и зашлась истошным криком. Праздничную атмосферу вмиг сменил хаос, и Нянь Мунин поспешила вмешаться:

– Ваше величество, это же ваши подданные!

Молодой император, стоя на холодном весеннем ветру, только тихо рассмеялся:

– Какая разница? – И начал расстреливать толпу.

Нянь Мунин побледнела. В отличие от брата, она впервые столкнулась с жестокостью своего императора. Люди там, под мостом, значили для него не больше, чем свиньи или овцы. Глаза его застила кровавая пелена, а губы скривились в страшной ухмылке.

В голове Нянь Мунин стало пусто, а руки и ноги похолодели. Она безвольно достала черную-белую маску с клыками и надела на повелителя: нельзя допустить, чтобы он растерял доверие подданных.

Но за миг до того, как тот снова кого-то ранил, лук вылетел из его рук. Перед ним стояла девушка в голубом, как вода, платье. Ее черные шелковистые волосы струились по спине водопадом, а тонкие руки быстро вскинули отнятый у императора лук и натянули тетиву. Нянь Мунин не задумываясь перехватила руку нападавшей.

Таньтай Цзинь сбросил маску и спокойно произнес:

– Ты вернулась.

Он протянул руку и снял серебристую маску-бабочку с лица беглянки. Ее глаза сверкнули злостью, как лезвия в ночи, он же не отрывал от нее холодного взгляда.

Среди суеты и криков раненых Таньтай Цзинь сделал шаг и порывисто обнял девушку. Он прижал ее к себе так крепко, словно хотел раздавить до смерти. Нянь Мунин вспомнила, как он угрожал отправить Сусу в яму со змеями. Только разве обнимают того, кого желают убить?

Устремив черные глаза на фонари, он что-то прошептал ей на ухо, но крики заглушили его слова. При этом он продолжал крепко держать ее в объятиях. Казалось, еще немного – и девушка переломится в талии.

– Что? – ошеломленно переспросила она.

Таньтай Цзинь поджал губы, перестал притворяться и бесстрастно посмотрел вниз, на воды реки. За него ей тихо ответил Гоую:

– Он сказал, что сделает тебя императрицей. А если ты снова сбежишь, то он в самом деле тебя убьет.

Сусу замерла и улыбнулась.

«Слеза раскололась! У нас есть три шипа!» – радостно провозгласил хранитель.

Осталось еще шесть.

Однако Таньтай Цзинь выглядел не слишком счастливым. Поигрывая серебристой маской-бабочкой, он смотрел на девушку так, будто она убила всю его семью. Зато Сусу, очень довольная им, нарочно заявила:

– Платье феникса[78] я хочу синее, а самих птиц пусть вышьют красным!

Он все с тем же мрачным видом молчал. Казалось, для него небо вот-вот упадет. Хотя Сусу не хотела быть императрицей, это лицо сборщика долгов, получившего отказ, доставило ей особое удовольствие, однако она изо всех сил постаралась выглядеть не менее серьезной.

– Смейся, если хочешь. – Его голос донесся словно откуда-то из глубины.

Помнится, то же самое Таньтай Цзинь сказал ей, когда она нашла его, одноглазого и растерзанного, в лесу. Но сегодня Сусу не была склонна к вежливости. Она закрыла щеки ладошками и рассмеялась.

Он смял маску-бабочку в руке, а спустя время, увидев, что и она все еще улыбается, взял девушку за подбородок:

– Довольно! Если мы сделаем тебя своей императрицей, это не значит, что над нами позволено насмехаться!

Сусу посмотрела на него блестящими от влаги глазами и улыбнулась:

– Хорошо-хорошо!

Он выдержал ее взгляд и процедил сквозь зубы:

– Но если ты снова обманешь нас…

В его глазах был и колкий лед, и жгучий пламень. Она отчетливо поняла, что шутить он не намерен и в случае чего живьем сдерет с нее кожу. Если она и в самом деле сбежит или предаст Таньтай Цзиня, его ненависть будет сильнее смерти.

От взгляда юноши у Сусу мурашки побежали по коже. Она прикоснулась пальчиками к груди, где была Слеза угасания души с тремя божественными шипами внутри, и с удовлетворением подумала, что через сто лет этот мужчина перед ней станет не более чем горсткой пепла.

Глава 35

Свадебная фата

Не успел фестиваль первых цветов закончиться, как Чжоу-го облетела весть о том, что император готовится к коронации.

У народа эта новость вызвала противоречивые чувства. Прежний император унаследовал трон законно, Таньтай Цзинь же вероломно убил старшего брата и узурпировал власть. К тому же он был воинственным и любил убивать. Возмущала народ еще и вседозволенность солдат правителя, которые в поисках восьмого принца рыскали по всей стране и врывались в дома.

Но много было и тех, кто его поддерживал. В конце концов, именно он сокрушил и превратил некогда могущественную Великую Ся в вассальное государство, тем самым вернув своей стране утраченную много лет назад гордость.

Ни те ни другие не ожидали, что Таньтай Цзинь, давно занявший престол, именно сейчас проведет коронацию. Впрочем, после церемонии страну ждала смена названия и политического курса, а это значило, что в ближайшие несколько лет император наконец-то будет занят внутренними делами и оставит войны.

А еще по дворцу поползли слухи, что на коронации будет объявлено имя императрицы. И действительно, вскоре в зал Чэнцянь привезли столько парчи, что последние сомнения в подлинности этих домыслов развеялись. Так и есть! Тиран решил выбрать себе императрицу.

Тем временем Сусу переехала в Жадеитовый дворец: Таньтай Цзинь больше не заставлял девушку жить в своих покоях, хотя велел Нянь Мунин присматривать за ней. Разодетая в пурпурное платье, будущая императрица вышивала свадебную фату, а мастерицы-наставницы уважительно и терпеливо увещевали ее:

– Госпожа, рисунок не хорош. Если вы наденете это вот так, сзади он будет выглядеть некрасиво.

Сусу и в самом деле не обладала талантом к рукоделию.

– У меня ничего не получается. Вы поможете мне?

Девушки прикрыли ладошками рты, посмеиваясь. Увидев растерянный взгляд Сусу, одна из них пояснила:

– Госпожа, верно, шутит. По традициям нашей страны свадебную фату невеста непременно должна вышить своими руками. Только тогда она будет защищать вас постоянно, как вечны небо и земля.

Другая подтвердила:

– Это воля его величества: госпожа должна украсить фату сама.

Вышивать узоры на платье феникса от нее не требовалось – только на свадебной фате, и, поскольку до коронации оставалось еще два месяца, этого времени вполне должно было хватить. Девушке пришлось послушно взять в руки серебряную иглу и продолжить учиться секретам мастерства у искусных вышивальщиц.

«Потерпи, – утешал Гоую. – Он всего-то хочет, чтобы ты украсила фату, и понятия не имеет, что ты намерена отнять у него жизнь».

При свете дня Сусу корпела над вышивкой, а в сумерках выходила прогуляться.

Таньтай Цзинь в последнее время, похоже, пребывал в прекрасном расположении духа, поэтому позволил тигру-оборотню покинуть Пожирающее души знамя, однако запретил принимать человеческий облик во дворце. Иногда Сусу видела, как он греется на солнышке в теле тигра, но, прежде чем она успевала приблизиться к нему, тот стремглав убегал прочь.

Помимо свадьбы, мысли будущей императрицы занимала загадочная личность Бинчан. Сусу ожидала, что та что-нибудь предпримет, когда узнает о подготовке к коронации собственной сестры. За эти дни они лишь однажды столкнулись во дворце. Императорская супруга приветливо улыбнулась третьей госпоже издалека и выглядела очень миролюбивой и нежной: во взгляде ее угадывался легкий намек на смущение, но больше в нем чувствовалась опустошенность и смирение.

Сусу, нахмурившись, посмотрела ей вслед, а Гоую проворчал:

– Не жалей ее, госпожа! Она нехорошая.

– Я знаю, – ответила девушка. – У меня нет к ней сочувствия.

Раз Е Бинчан сумела ранить себя серебряными кольцами, значит, не сможет сидеть сложа руки, но ее долгое бездействие заставляло волноваться.

Вернувшись в Жадеитовый дворец, Сусу столкнулась с Таньтай Цзинем. В отличие от нее, он целыми днями был занят: пересматривал налоги, искал восьмого принца и готовился к церемонии. Сусу часто замечала, что в зале Чэнцянь свет не гаснет до поздней ночи.