Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 2 (страница 40)

– Его величество изволят почивать. Ты будешь служить ему ночью.

– Слушаюсь! – покорно проговорила Сусу.

Евнух принялся растолковывать, как нужно прислуживать повелителю. Сусу стояла молча, но слушала его вполуха. Удовлетворенный кротостью девушки, старый прихвостень впустил ее в опочивальню. Она взяла стеклянный фонарь и переступила порог.

Представшие перед глазами покои полностью отвечали вкусу нового императора: Таньтай Цзинь предпочитал черный цвет, и здесь он царил повсюду. Даже над постелью, скрывая чей-то силуэт, навис темный, как ночь, полог, и выглядел он роскошнее традиционного желтого. На полу у императорской постели, возле подставки для ног, лежала небрежно брошенная подстилка. Еще год назад все было наоборот: она нежилась на высокой перине, а принц-заложник – на тонком тюфяке.

Девушка поставила фонарь и улеглась на подстилку. По дороге в Лючжоу они с бабушкой ночевали где попало, и после сна на голой мерзлой земле мягкий теплый тюфяк показался ей пуховой периной. Сусу положила руки под щеку и закрыла глаза, даже не выяснив, спит император за пологом или бодрствует.

Однако внезапно просвистел кнут, и Сусу, ловко перекатившись, едва избежала удара. Черный полог был распахнут, и Таньтай Цзинь сел на ложе, спустив на пол босые ноги.

За полгода, что они не виделись, юноша заметно изменился. Вероятно, от долгого пребывания на полях сражений его взгляд стал жестче, а в уголках глаз и меж бровей залегли тени, сделавшие лицо молодого правителя более властным и беспощадным. Тем не менее красота его не померкла – напротив, стала убийственной, как заточенный клинок.

– Сиу, ты вообще умеешь прислуживать?

Голос его прозвучал неожиданно низко.

Слеза в груди девушки мгновенно разогрелась и обожгла кожу. Сусу пристально посмотрела на Таньтай Цзиня, заподозрив: неужели его задело ее равнодушие? Возможно, если бы она надавала ему тумаков, он был бы доволен.

Она ловко вскочила с пола и предложила повелителю:

– Ваше величество желает переодеться?

Таньтай Цзинь промолчал и раскинул руки в стороны, холодно глядя на жену. Сусу поняла, на что он намекает, подошла и начала развязывать пояс на его талии, при этом не слишком церемонясь: ее движения были резкими, словно она ощипывала курицу. Добравшись до исподнего, девушка, будто нечаянно, оцарапала ему грудь ногтями, отчего Таньтай Цзинь вздрогнул.

– Простите, ваше величество, я не нарочно. Штаны тоже снять?

– Ты служанка, – напомнил он.

– А, так штаны его величеству служанки снимают? – не удержавшись, съязвила Сусу.

– Пошла вон! – вскипел юный император.

Пожав плечами, девушка убрала руки с его талии и, взяв фонарь, вознамерилась выйти из покоев, как вдруг ее схватили за предплечье. Таньтай Цзинь ледяным тоном заговорил:

– Я знаю, ты сердишься на меня. Думаешь о Сяо Лине и злишься. Хочешь отомстить за него.

При последних словах его тон стал выше и тонкие пальцы крепко сжали ее руку. Она обернулась. Таньтай Цзинь, недовольно поджав губы, смотрел на нее не мигая.

– Да, – ответила девушка.

Лицо его тут же стало непроницаемо суровым. Сусу показалось, что вот-вот он просто убьет ее. Но она не испугалась и бросила ему в лицо:

– Принц Сюань был хорошим человеком. Если ему и суждено было погибнуть, то славной смертью на поле боя, а не от грязного колдовства!

– С древних времен победителей не судят и на войне каждый старается перехитрить другого, – эхом отозвался Таньтай Цзинь.

Сусу сверкнула на него глазами и горько усмехнулась:

– Именно так тогда и сказал его высочество наследный принц, а значит, тебе не о чем волноваться. Дай мне уйти, ты же сам велел. Нехорошо императору не держать своего слова.

Лицо Таньтай Цзиня исказилось от злости. Отпустив ее руку, он с угрюмым видом потер пальцы.

Сусу открыла дверь, чтобы покинуть императорские покои, и на пороге наткнулась на тигра-оборотня. Оказывается, зверь мог меняться в размерах: сейчас он был значительно меньше, чем на поле боя. Тем не менее, судя по лоснящейся шерсти, его явно неплохо кормили. Тигр посмотрел на нее и широко раскрыл пасть.

Что ж, уйти не удастся. Сусу склонилась к морде оборотня и ловко выдернула у него ус. Оборотень заскулил от боли, однако под немигающим взглядом Таньтай Цзиня укусить красавицу не посмел – только оттолкнул ее лапой, отправив обратно внутрь опочивальни. Сусу же, недолго думая, выдернула у него второй ус.

Тут же из-за черного полога раздался насмешливый голос:

– Разве ты не хотела уйти? И что же теперь станешь делать? Ведь мы не так хороши, как принц Сюань! Если ты посмеешь когда-нибудь снова спровоцировать нас, мы дадим тебе это почувствовать…

Словно не уловив двусмысленность в его словах, Сусу отодвинула черный полог. Таньтай Цзинь сидел на кровати со скрещенными ногами и, похоже, не ожидал от нее такой смелости, потому что насмешливая улыбка не успела исчезнуть с его лица. Сусу наклонилась к нему, и он замер. Когда ее губы оказались так близко, что почти коснулись его лица, ему захотелось отстраниться.

– Что ты…

Но договорить не успел. Руки Таньтай Цзиня оказались связаны тигриными усами, а едва он хотел позвать Ночных Теней, Сусу прижала юношу к кровати, прикрыла его рот рукой и приподняла подбородок.

– Тсс, не болтай, или я тебя убью, – сказала она с отвращением. – Либо ложись спать, либо мне придется тебя поколотить, пока ты не потеряешь сознание.

Чтобы он не вырвался, Сусу обвила его колени своими стройными маленькими ножками. Шелковое полотно ее черных волос укрыло его полуобнаженную грудь, и шея юноши тут же покраснела, однако его взгляд обжигал холодом. Ее глаза внимательно изучали его: он боится или тут что-то еще?

Сусу не злилась. Раньше из-за произошедшего с Сяо Линем ей хотелось растерзать мерзавца, но даже думать об этом нельзя: она помнит, что на самом деле важно. Зато сейчас можно отыграться иначе: со злости девушка двумя пальцами оттянула и сжала кожу на его талии. От щипка Таньтай Цзинь фыркнул, и его глаза заслезились и покраснели, став оттенка персиковых цветов. Он попробовал высвободить руки, но тигриный ус держал крепче веревки. Тогда юноша неловко свернулся калачиком, и это немного рассердило Сусу.

Только Гоую почувствовал что-то неладное и с подозрением посмотрел на молодого человека: у того на груди выступила испарина, пальцы его сжались… Совсем не похоже, что ему больно… Принца-заложника столь часто избивали в детстве и отрочестве, что к боли он должен был бы привыкнуть. Тогда почему же он так страдает оттого, что его всего лишь ущипнула девушка?

Однако Таньтай Цзинь закрыл глаза, и дух-хранитель не успел разобрать, что тот чувствует.

Глава 26

Любимое занятие

Сусу продолжала зажимать ладонью рот Таньтай Цзиня, но усталость брала свое, и девушка чувствовала, что силы вот-вот покинут ее. Однако отнять руку не решалась из страха, что плененный император призовет своих верных Ночных Теней, поэтому она ухватилась за полог, оторвала кусок ткани и запихнула в рот Таньтай Цзиню. Затем коленом придавила его связанные тигриными усами запястья, отчего юноша вздрогнул и стиснул зубы: усы тигра-оборотня имели злую природу и резали кожу сильнее обычной веревки.

Девушка не собиралась нежничать – напротив, еще сильнее надавила коленом, излив таким образом всю накопившуюся злость. «Гнев возникает из сердца, зло возникает из сердца»[67]. Однако неожиданно для себя она заметила, что, хотя стояла середина зимы и было нежарко, кожа на лице и обнаженной груди юноши стала влажной и все его тело дрожало, будто его мучила сильная боль.

Но Сусу была слишком утомлена, чтобы разбираться: всю дорогу до Лючжоу она несла старшую госпожу на спине, ее нежные ступни покрылись волдырями, а поясница и плечи болели не переставая. Тепло и мягкая постель вконец разморили ее, и, устроившись у Таньтай Цзиня на плече, она уснула.

Он открыл глаза. Сусу этого уже не могла видеть, зато дух нефритового браслета бодрствовал. В прошлый раз из-за его оплошности госпожу околдовали чарами марионетки, поэтому теперь он непрестанно следил за Таньтай Цзинем. В зыбком свете фонарика лоб молодого императора блестел от пота, губы выглядели сухими. Он не отрываясь смотрел на спящую девушку на своем плече, и дыхание его все учащалось. Кляп по-прежнему был у него во рту, но Гоую все равно опасался за Сусу. К его удивлению, Таньтай Цзинь так ничего и не сделал – лежа все в той же позе и тяжело дыша, он перевел взгляд на черный полог. Если бы у духа-хранителя была слюна, он бы сейчас от напряжения сглотнул ее. Ему все еще казалось, что что-то не так, впервые он оказался в таком положении. Гоую в замешательстве смотрел на странного юношу, тот же больше не выглядел так, будто ему неудобно, и просто не сводил потемневших глаз от полога. Прошло много времени, прежде чем дыхание молодого императора выровнялось, хотя на его лице все еще читалось что-то неопределенное. Наконец он закрыл глаза. Хранитель понял, что следить больше не за кем, и тоже погрузился в сон, чтобы восстановить духовную силу.

Молодой император проснулся с первыми лучами солнца. В опочивальню осторожно вошел тигр-оборотень. Он фыркнул, и усы, стягивавшие запястья Таньтай Цзиня, исчезли. Юноша бесцеремонно оттолкнул спящую на его плече девушку и встал.