Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 2 (страница 38)

– Сиу, что тебе?

– Бабушка, я пойду в Лючжоу вместе с тобой. А тебе, старшая сестра, от всей души желаю светлого будущего и поскорее стать императрицей.

Заглянув в чистые и ясные глаза сестры, Бинчан почувствовала себя оскорбленной.

– Сестра, бабушка просит за тебя. Почему же ты…

– Я всегда была такой. Но если у тебя в сердце есть сострадание, попроси императора за бабушку. Умоляй отпустить ее: она никогда не держала в руках меча и не навредит его государству.

Бинчан промолчала, а Сусу, уже не глядя на нее, улыбнулась старшей госпоже и позвала ее:

– Бабушка, пойдемте. Простите меня. Это последний раз, когда ваша Е Сиу проявила дерзость и своеволие.

Первая молодая госпожа осталась одна, комкая в руке платок.

В конце первого месяца нового года Е Бинчан получила титул принцессы Чжаохуа[65] и отправилась в Чжоу-го, чтобы заключить политический брак. А спустя несколько дней было приказано выслать семью Е из столицы. Мужчин и женщин разделили, чтобы по отдельности отправить в Лючжоу. Провожать их вышло много людей: все знали и уважали семью Е, подарившую стране стольких славных героев. Но им оставалось только со слезами на глазах и сожалением в душе наблюдать за позорным изгнанием – такова цена за спокойствие столицы, не опаленной огнем войны. Теперь, когда государство Великая Ся более не великое, а всего лишь вассальное, генерал Е постепенно превратится для них в печальное воспоминание, бередящее душу.

Всех членов семьи Е сковали кандалами по рукам и ногам. Наложница Лянь, потерявшая сына, казалась изможденнее других: жизнь словно покинула и ее тоже, оставив на земле одну телесную оболочку. Сусу оглянулась. В толпе она увидела женщин с маленькими девочками на руках – младшая, всего лет пяти или шести, плакала в объятиях матери. Похоже, ссылкой наказали даже боковые ветви семьи. Однако тетушки Юнь среди родных не было: Е Бинчан ее уже забрала. А раз бабушку не помиловали, значит, либо сестра не решилась на просьбу, либо император отказал.

Все вереницей вышли из города. Привыкшие к грубости солдаты подталкивали и бранили сосланных женщин, пока один из стражей не урезонил остальных:

– Разве вы не знаете, скольких людей спас генерал Е? У вас тоже есть матери и жены.

Вояки пристыженно затихли.

У старшей госпожи было плохое здоровье, поэтому вскоре Сусу молча подхватила ее и понесла на спине. На талии у девушки по-прежнему висел тяжелый меч. Поначалу его хотели отнять, но кто-то сказал:

– Да оставьте, она единственный прямой потомок семьи. Как долго девчонка протянет в Лючжоу без защиты?

Сусу посмотрела в серое небо. Слушая звон кандалов, она всем своим существом ощутила дыхание новой эпохи. Гоую с беспокойством посмотрел на нее: все сложилось совсем не так, как ожидалось. Сумеют ли они избежать худшего?

Е Бинчан стала вестницей капитуляции Великой Ся: документ был отправлен вместе с нею. Во дворец в Чжоу-го вдова Сяо Линя приехала в роскошном платье, соответствующем ее высокому положению. Встретившая девушку мамушка-экономка не преминула польстить:

– Какой великолепный наряд! Очень богатый! Да и вы красавица. Всем известно: в гареме его величества вы единственная драгоценность. Поэтому все внимание и почести достанутся вам одной!

– Не говорите так, – тихо ответила Е Бинчан.

Но служанка продолжила:

– И все же ваши платья никуда не годятся. Избавьтесь от этой несчастной одежды поскорее. Всем известно, что в этих нарядах вы были женой принца Сюаня, так что носить их больше не стоит. Его величество так непредсказуем – мы же не хотим его разгневать? Лучше совсем не напоминать ему о прошлом.

Бинчан пришлось согласиться. В ее лице было столько покорности и грусти, что даже мамушка-экономка сочла положение молодой женщины достойным сочувствия. В качестве приданого невеста привезла сотню драгоценных камней и изделий из яшмы, но и то была лишь дань побежденного государства.

Когда паланкин с Бинчан принесли к покоям императора, она осторожно выглянула из-за занавески и увидела юношу в черном лунпао, расшитом серебряными нитями. Голову его украшала роскошная заколка-гуань[66] из золота и нефрита, и потому держался он слишком прямо, что придавало всей фигуре еще больше высокомерия. Таньтай Цзинь смотрел во все глаза, как Бинчан выходит из паланкина, следует к нему и преклоняет колени в почтительном приветствии.

В глубине души вдова принца Сюаня немного беспокоилась. Какое счастье, что когда-то в юности она была снисходительна к этому молодому человеку! Посеянное тогда семя доброты пустило корни и проросло, и теперь она пожинает его плоды. Сама Бинчан никогда не выбрала бы Таньтай Цзиня, однако он победил и занял такое высокое положение. Все, что сейчас волновало девушку, – будет ли император Чжоу-го, имевший славу вздорного и жестокого человека, лелеять ее и заботиться о ней так же, как это делал покойный Сяо Линь?

Таньтай Цзинь подошел, чтобы собственноручно помочь Бинчан подняться с колен. Молодая женщина была этим немало польщена. Она подняла глаза и, взглянув ему в лицо, подивилась, насколько же император красив. Почему раньше она этого не замечала? От прикосновения холодной ладони сердце молодой женщины громко забилось.

– Ваше величество, Е Бинчан слишком дерзка, но умоляю вас даровать прощение моей матери!

Поднимая ее с колен, император с улыбкой ответил:

– Все что угодно, лишь бы ты была счастлива!

Такой легкости и располагающей обходительности она никак не ожидала и очень удивилась. Бинчан надеялась еще немного прояснить его к ней отношение, но тот отпустил ее руку и мягко произнес:

– Добро пожаловать во дворец Нефритового лотоса!

Услышав эти слова, Ян Цзи незаметно подмигнул Нянь Байюю, однако глава Ночных Теней и бровью не повел. Министр был уверен, что Бинчан станет любимой принцессой господина, а Байюй не соглашался, поэтому они заключили пари. Во дворце Нефритового лотоса всегда жила любимая наложница, что означало высокую честь и благосклонность императора. И когда Таньтай Цзинь сам пришел поприветствовать Бинчан и даже сопроводил ее туда, это давало понять, что у красавицы будет особый статус. Ян Цзи с радостью ожидал, что сегодняшняя ночь подарит двору новую возлюбленную императора.

Наступил вечер, и к Таньтай Цзиню явился евнух с вопросом, где тот изволит почивать этой ночью. С появлением при дворе принцессы Чжаохуа у императора, молодого и энергичного мужчины, появилась возможность провести время в сладостных утехах.

Таньтай Цзинь ждал этого момента много лет. Когда-то замужество прекрасной Е Бинчан сделало его глубоко несчастным, но сейчас эта несправедливость рассеялась как дым. В юности наложница наследного принца всегда дарила ему улыбку и врачевала раны, словно живое воплощение его детских молитв талисману мира. Он никогда ни у кого не вызывал сочувствия и сам не испытывал ничего подобного, однако рядом с ней его сердце билось быстрее, и он не мог отвести от девушки глаз. А теперь она принадлежит только ему. Бинчан рядом, он может дотронуться до нее и даже сделать с ней все, что душе угодно.

Юноша прошелся по комнате, как вдруг им овладело раздражение. Вынув Пожирающее души знамя, Таньтай Цзинь вытряхнул из него старика даоса.

– Что вашему величеству будет угодно? – спросил тот.

– Когда-то ты сотворил для Таньтай Минлана формацию перемещения. Мы хотим, чтобы ты сделал нам такую же, и немедленно.

Старик нахмурился:

– Но… но… для подобной формации нужно много крови императора, а ваше тело священно…

Таньтай Цзинь уже протягивал ему руку:

– Возьми.

Даос принялся за дело. Он сказал не все: формация отнимет не только кровь императора, но и силу монаха. Тот с таким трудом собрал даже крупицы ее, а теперь придется потратить их на создание портала. От одной мысли об этом ему становилось тоскливо, однако отказать господину он не посмел.

Нарисовав формацию, он пояснил:

– Ваше величество, встаньте в магический круг и подумайте, где хотите оказаться.

Из-за потери крови Таньтай Цзинь выглядел бледнее обычного.

– Нянь Байюй! Нянь Мунин! – позвал он.

Брат с сестрой бесшумно появились рядом, а с ними еще несколько верных Ночных Теней. Таньтай Цзинь взял Пожирающее души знамя, вместе с воинами встал в центр магического круга, и они исчезли.

В ту ночь в Лючжоу было особенно холодно. По замерзшей дороге стражники сопровождали измученных женщин в грязных платьях.

Нянь Мунин не сразу сообразила, куда попала, пока не увидела девушку со старушкой на спине. Ее губы потрескались, личико перепачкалось, а волосы и платье растрепались. Своим плащом она укрыла бабушку, а сама шагала в перепачканных туфлях. И несмотря на все тяготы, взгляд ясных глаз девушки искрился добротой. Каждый раз, разговаривая со старушкой, она улыбалась, и лицо той становилось немного мягче. По какой-то причине Нянь Мунин вдруг стало неспокойно. В семье Е оказалось столько преданных людей, но всех их ждал такой конец. Стражница невольно перевела глаза на императора.

Таньтай Цзинь смотрел на Сусу с угрюмой мукой. Во взгляде юноши не чувствовалось ни капли той нежности и восторга, что переполняли его утром, когда он встречал Е Бинчан. Сам того не замечая, император приложил руку ко рту и прикусил себя за палец. Нянь Мунин показалось, что его взгляд опутал девушку, как темная липкая паутина. Он желал быть рядом с ней, но одновременно боялся подойти. Наконец решившись, Таньтай Цзинь шагнул ей навстречу.