Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 2 (страница 26)

Таньтай Цзинь объявил себя императором, но ему было лень провести церемонию вступления на престол. Солгав, что у него нет злого умысла, он тотчас бросился нападать на города и без разбору убивать людей.

– Ты видела, как жалко он погиб. Ну, теперь расскажешь нам, как подчинить ходячих мертвецов?

Девушка бесстрастно посмотрела на него:

– Такого способа нет.

– Как печально, – вздохнув, усмехнулся Таньтай Цзинь.

Пока они говорили, умерло еще несколько рабов.

Сусу нахмурились и неохотно пояснила:

– Я сказала правду: управлять ими нельзя. Обычно на воскресших мертвецов действует персиковая древесина, кровь черной собаки или клейкий рис. Но этих оживила обида, которая слишком долго копилась на дне реки. Ты можешь найти умельца, чтобы уничтожить чудовищ духовным оружием, а вот подчинить их не удастся!

– Так ли это? – без колебаний протянул Таньтай Цзинь.

Он смотрел на берег, где продолжали гибнуть люди. Древняя обида больше не поражала новых жертв, поэтому они не оживали. Зато, пока ходячие трупы раздирали плоть пленных, Ночные Тени умело загоняли нечисть в большую черную клеть, выкованную из сюаньского железа. Таньтай Цзинь был очень доволен.

– Как думаешь, долго продержится армия Сяо Линя?

Сусу не удостоила его даже взглядом. Стоило ей пошевелить пальцами, как ее руку перехватила стражница:

– Никаких трюков!

Немного расстроившись, девушка поджала губы. Больше всего на свете она ненавидела бессилие. Через пятьсот лет она станет свидетельницей такой же картины и окажется не в силах спасти небожителей и смертных от рук демонов, и сегодня ее снова заставили беспомощно любоваться тем, как нечисть разрывает и пожирает беззащитных людей.

Когда наконец из Мохэ выловили всех мертвецов, Ян Цзи, пригнув голову из-за дождя, подбежал к императору и доложил:

– Поймали сорок два, и один сбежал, ваше величество.

Брови Таньтай Цзиня дрогнули.

– Сбежал?

– Мохэ впадает в другую реку. Наверное, безмозглого мертвеца унесло течением, и он уже далеко.

Юноша помолчал, глядя на хмурое небо, и устало проговорил:

– Ну, сбежал так сбежал.

Новость взволновала Сусу, и она с надеждой подумала: «А вдруг покойника поймали люди Сяо Линя? Они знали, что Таньтай Цзинь намеревается отправить мертвецов в бой с армией Великой Ся. Возможно, им удастся придумать, как одолеть этих тварей».

Таньтай Цзинь бросил на нее потемневший взгляд, внезапно поднял подбородок и улыбнулся:

– Думаешь, Сяо Линь сможет что-то предпринять?

Сусу удивилась: неужто он читает ее мысли?

– Ну-ну, поглядим, – зевнул тот, потом окинул взглядом залитый кровью берег и с большим интересом спросил: – Тебе грустно видеть, как умирают люди?

– Ненормальный, – мрачно бросила Сусу, а он, закрыв глаза, залился смехом.

В этот момент девушка пожалела, что не пнула его тогда посильнее. Лишись он своего мужского достоинства, не веселился бы так.

Судя по всему, Таньтай Цзинь давно знал – никакого способа подчинить мертвецов она не изобретет. Он просто намеренно дразнил ее и притащил на этот берег только для того, чтобы она, увидев бессмысленную кровавую бойню, пала духом. Если бы Сусу бросилась умолять его пощадить пленников, это доставило бы юному императору несравненное удовольствие. Впрочем, ее расстроенный вид тоже вполне устроил его. Девушка вздохнула. В конце концов все, что бы она ни предпринимала, идет Таньтай Цзиню только на пользу. Она отвернулась: с глаз долой – из сердца вон! Тем временем довольный собой повелитель Чжоу-го, осуществив задуманное, повел людей обратно в крепость.

Из окна золоченой повозки он наблюдал, как Сусу мокнет под дождем. Сегодня она была бесполезна, и это ее наказание. Следом за девушкой шла Нянь Мунин. Пленница обнимала себя руками. Ее платье не впитывало воду, и хрустальные капли, ярко сияя, струйками скатывались по вышитой золотом юбке. Нянь Мунин оглянулась на императора и заметила, как тот смотрит на пленницу, и сердце ее тоскливо сжалось. Она уже знала, что девушку зовут Е Сиу и принца на ней женили, пока он жил в Великой Ся. С юных лет та издевалась над повелителем, но, несмотря на жестокость девушки, он до сих пор ее не убил.

Нянь Мунин сжала меч, пристально глядя в спину пленнице. Она действительно хороша, вот только ее сердце не принадлежит императору. Рано или поздно он от нее избавится.

Сегодня Сусу пришлось наблюдать за тем, как кровь стекала в реку, и Гоую вздохнул с облегчением, когда увидел, что она спокойна. Сердце дао его маленькой госпожи было твердо. В конце концов, ее дао – не сострадать другим, а неуклонно двигаться дальше. Она знала, что значит совершенствоваться, чтобы стать небожителем, поэтому перестала сожалеть о своем бессилии и начала спокойно думать, что делать теперь.

Путешествие по миру смертных сделало подопечную мудрее. Неудивительно, что именно ее, такую юную, выбрали для этой сложной миссии. Будь она менее стойкой, могла поддаться эмоциям и убить будущего повелителя демонов, что привело бы к гибели всего сущего.

Зная, что все мысли Сусу занимали ожившие мертвецы, Гоую успокоил ее:

– Не убивайся так, моя госпожа. Верь в Сяо Линя, он мудрый человек. Позволь ему взять на себя часть твоей ноши: невозможно со всем справиться в одиночку.

Сусу согласилась:

– Ты прав.

Во всех мирах она не единственная, кто думает о всеобщем благополучии. С мудростью Сяо Линя и чешуйкой, защищающей сердце, что хранит Е Бинчан, у них хорошие шансы справиться.

Дождь затянулся на несколько дней, а по ночам начинались грозы. Сама погода благоволила обеим армиям, однако ни одна не нападала. В воздухе пахло заговором.

Как-то ночью, выглянув в окно, Сусу заметила, что двор украшен красными фонариками.

– Что происходит? – поинтересовалась она у тюремщицы.

Та недовольно ответила:

– Не твое собачье дело.

Прислушавшись, девушка уловила в шелесте дождя звуки шелка и бамбука[55]. Да и во дворе было намного оживленнее, чем обычно. Поскольку все походило на предпраздничную суету, Сусу это ничего хорошего не сулило. Она сможет веселиться, лишь когда он будет несчастен.

Видя, как угрюмо Нянь Мунин глядит в сторону переднего двора, девушка догадалась: сегодня день совершеннолетия[56] императора и дворцовые слуги под руководством министров готовят празднество. Зная тяжелый нрав повелителя, каждый надеялся ему угодить и не попасть впросак, и больше всех повезло в этот раз советнику Ян Цзи: он наилучшим образом устроил отлов мертвецов из реки. Очевидно, праздник перед войной должен был поднять боевой дух приближенных нового императора.

«Кажется, грядет война».

В Чжоу-го любили музыку, танцы и пение. Представляя, как сейчас весело на парадном дворе, Нянь Мунин досадовала: «Ах, если бы не эта проклятая девица в домике, я бы тоже присоединилась к празднованию и вдоволь налюбовалась его величеством!»

Сусу и сама заскучала взаперти. Ее тюремщица – хорошая девушка, но совсем несловоохотливая: отвечала только на саркастические упоминания о Таньтай Цзине – бросала пару грубостей, и на том разговор заканчивался. Выходило не интереснее, чем глазеть на деревянный столб.

За неимением новостей пленница уселась скрестив ноги и занялась совершенствованием. Хотя тело, в котором она оказалась, не имело духовных корней, с лепестком от Цветка отрешения духовная практика все равно приносила немалую пользу. Вскоре музыка извне перестала проникать в ее сознание.

Нянь Мунин со скукой наблюдала, как под карнизом снуют муравьи, думая, что вечер пройдет без происшествий. Неожиданно в сумерках один за другим зажглись многочисленные дворцовые фонари, и вдали появилась черная колесница с вырезанной на ней девятиглавой птицей[57]. Гремя колесами, она поднялась по сине-зеленым ступеням. Сидящий внутри юный император, румяный от хмеля, как персиковый цвет, рукой подпирал голову и взволнованно вглядывался в сумерки двора.

Стражница плотно сжала губы. Она вдруг вспомнила, что в день совершеннолетия королевские особы в Чжоу-го проходят особый обряд инициации.

Глава 17

Месть

Местный ритуал всегда казался Нянь Мунин непристойным: ее народ придерживался куда более строгих нравов. Она вскинула брови и уставилась на юного императора в колеснице с девятиглавой птицей. Тот наконец приподнял подол лунпао и спустился на мощенную камнями дорожку. Евнух побежал рядом, услужливо отводя от повелителя мокрые ветки деревьев, растущих во дворе, а Нянь Мунин застыла в поклоне.

От юноши едва ощутимо пахло вином. Его роскошное черное одеяние сливалось с мраком ночи, лицо в темноте казалось неестественно белым, а губы – слишком красными. У двери в темницу он замедлил шаг, будто усомнившись в своих намерениях. Главный евнух, будучи опытным слугой, почувствовал растерянность господина. Он уже немного изучил нового императора.

– Ваше величество, если госпожа Е не знает, что делать, у меня есть письменные наставления учителя Ли.

– Принеси!

Евнух тут же вынул из рукава свиток и передал Таньтай Цзиню. Тот взял его не глядя и, прежде чем уйти, распорядился:

– Пусть ее приведут в Солнечный павильон.

Главный евнух тотчас подчинился.

Сусу, услышав шаги во дворе, вскочила с кровати. Дверь в ее темницу распахнулась, и на пороге возникло несколько придворных дам.

– Девочка, пожалуйста, следуй за нами.

Узница почувствовала, что затевается что-то нехорошее, и решительно воспротивилась: