Ten Parmon – Запах ванильной жвачки (страница 12)

– Сколько дней на улице?

– С чего вы взяли…

– Милая. – Она подняла руку. – Я занимаюсь этим бизнесом двадцать лет. Вижу таких, как ты, за милю. Образованная, из хорошей семьи, что-то пошло не так. Муж? Наркотики?

Долги?

– Муж.

– Классика. – Усмешка, которая не достигла глаз. – Дай угадаю: изменял, ты терпела, потом случилось что-то страшное, и ты ушла. Без денег, без друзей, без плана.

Я молчала. Что тут скажешь?

– У меня есть предложение, – сказала она. – Выслушай, прежде чем говорить «нет».

Вот что она предложила:

Работа. Хорошо оплачиваемая работа. Семьсот пятьдесят долларов за вечер, иногда

больше. Квартира – маленькая, но чистая. Одежда. Еда. Возможность встать на ноги.

Взамен – я должна была продавать своё тело.

Нет, она не использовала это слово. Она говорила «эскорт». «Компания для одиноких

мужчин». «Ничего, чего ты не хочешь – только то, на что согласна».

Красивые слова. Упаковка для уродливой правды.

– Я не проститутка, – сказала.

– Конечно, нет. – Она улыбнулась. – Ты – девушка, которая спит на скамейках в парке

и доедает чужие остатки в «Макдоналдсе». Это гораздо достойнее.

Удар. Точный, расчётливый.

– Подумай, – сказала она, вставая. Положила на стол визитку – белую, с золотыми

буквами. «Elite Manhattan. Виктория». И номер телефона. – У тебя есть три дня. Потом

предложение сгорает.

Ушла. Запах духов остался.

Я смотрела на визитку и думала: нет. Никогда. Ни за что.

Через два дня – позвонила.

Вот что я хочу, чтобы вы поняли: Я не выбирала эту жизнь. Никто не выбирает. Никто не просыпается утром и не думает:

«Знаете что? Хочу продавать своё тело незнакомцам за деньги».

Это – последний выход. Когда все другие двери закрыты. Когда ты настолько сломана, что уже не различаешь, где заканчивается выживание и начинается саморазрушение.

Я позвонила, потому что на пятый день без еды начала терять сознание.

Я позвонила, потому что бездомный мужчина в парке попытался забраться ко мне в

спальный мешок, который я украла из благотворительного магазина.

Я позвонила, потому что альтернативой была смерть – медленная, голодная, анонимная

– и часть меня, та упрямая часть, которая выжила в Бойсе и пережила Итана, отказывалась умирать.

Виктория ответила на первом гудке.

– Я знала, что ты позвонишь, – сказала. – Они все звонят.

Первый месяц был – обучением.

Квартира – студия в Астории, маленькая, но чистая, как и обещала. Одежда – целый

гардероб, который Виктория называла «рабочей униформой». Платья, туфли, бельё, косметика. Всё дорогое, всё красивое, всё – не моё.

Правила:

Первое: никаких настоящих имён. Я стала «Александрой» – имя, которое Виктория

выбрала, потому что «звучит дорого».

Второе: никаких личных разговоров с клиентами. Они платят за фантазию, не за

реальность.

Третье: никаких отношений. Ни с клиентами, ни с коллегами, ни с кем.

Четвёртое: никогда не говори «нет» Виктории.

– Ты поняла? – спросила она после инструктажа.

– Да.

– Хорошо. Первый клиент – завтра. «Плаза», номер 1407. Восемь вечера. Не

опаздывай.

Первый клиент был бизнесменом из Техаса.

Пятьдесят с чем-то лет, женат, двое детей, фотографии которых стояли на тумбочке

рядом с кроватью, где он собирался меня трахнуть.

Он был – нормальным. Вежливым. Даже нежным, если это слово применимо к ситуации, когда один человек платит другому за секс.

– Как тебя зовут? – спросил.

– Александра.

– Красивое имя. – Он налил шампанское. Дорогое, судя по бутылке. – За знакомство.

Мы выпили. Он рассказывал о работе – что-то про нефть, я не слушала. Я смотрела на

фотографию его дочери – ей было лет десять, светлые косички, счастливая улыбка – и

думала: она понятия не имеет. Что её папа сейчас делает. Кто он на самом деле.

Интересно, знает ли его жена.

Интересно, похожа ли она на меня – четыре года назад, когда верила в любовь и

верность.

– Эй. – Он коснулся моей руки. – Ты в порядке?

– Да. Просто… задумалась.

– О чём?