Тэффи Нотт – Академия не для драконов (страница 18)

Как оказалось, очарованные обаянием преподавателя, свитки не достал никто. Аудитория дружно зашуршала листками, заскрипели перья.

– Откинув занудные определения стариканов в мантиях, некромантию можно разделить на два направления – боевую и медиумную. И если с первой все более-менее ясно – оживляй неживую органическую материю, и вперед, главное, следить, чтобы трупы были посвежей…

– Он мне нравится, – хмыкнул Алдо. Я покосилась на соседа по парте, у него и правда глаза горели от восторга. Тяжело было признавать, но я была с ним солидарна. Было в Хайде какое-то особое очарование.

– …то со второй начинаются проблемы. Так или иначе некроманту приходится обмениваться энергиями с предметом, в данном случае трупом. Потому что это не камень и трава, которые могут только отдавать, а органика. И мы не только отдаем свою силу, но и получаем обратно. А сила неживых на вкус как гниль, испражнение и болотная грязь, вместе взятые. Не для слабонервных.

Хайде так красочно изобразил на лице отвращение, что меня саму невольно передернуло.

– Между прочим, среди эльфов нет ни одного некроманта, – шепнул неожиданно мне на ухо Рэй. Я удивленно покосилась на друга.

– Что касается медиумной некромантии… – продолжал мастер у доски, заложив руки за спину, – то здесь мы имеем дело с кое-чем более опасным, чем простое человеческое омерзение. Основная опасность некромантии заключается не столько в самом процессе взаимодействия с мертвецами, хотя опасен и он, сколько в истончении завесы между мирами, необходимой для создания бреши, сквозь которую, собственно, в мир живых и попадает душа покойного. И если для призыва души мертвеца достаточно элементарных знаний и базовых навыков, для выдворения сущности обратно и запечатывания лазейки, сквозь которую помимо этой самой души покойного зачастую незаметно для мага может просочиться кое-что похуже – например, демон или целый выводок, – требуется опыт и колоссально много энергии самого колдующего.

Хайде прервался, вновь оглядел студентов внимательным взглядом.

– В отличие от медиума, профессиональный некромант контактирует непосредственно с самой душой усопшего, и если «тень сознания» – всего-навсего отпечаток личности, то душа – вместилище всех желаний и тревог, формировавших характер человека на протяжении жизни. А поскольку умирать не любит никто, при неправильно проведенном ритуале помимо проникновения в мир зловредных сущностей возрастает риск одержимости как для самого мага, так и для родственников усопшего. Каким бы добрым и миролюбивым человек ни был при жизни, смерть практически любого превращает в чудовище. И если демоны, вызванные гоэтами, не меняют «носителя» до полного распада тела, то мятежный дух, вызванный некромантом, с легкостью может «путешествовать» из тела в тело любого из кровных родственников, покуда не будет изгнан.

Никто не писал. Все, завороженные рассказом Хайде, уставились на учителя, не в силах оторвать взгляда или ослабить внимание хоть на секунду. Честно говоря, и я до этого момента относилась к некромантии как к чему-то более легкомысленному. Теперь же у меня в голове бился лишь один вопрос: каким надо быть безумцем, чтобы избрать для себя некромантию в качестве дела жизни?

Улыбчивый, с лучистыми глазами Хайде теперь выглядел для меня совершенно иначе. Сколько же ему лет на самом деле? И что прячется у него за душой, что он теперь с гордостью носит звание некромага?

– Чародей, одержимый духом усопшего, навсегда лишается всех магических способностей. Даже при условии оперативно проведенного ритуала изгнания… – продолжал мастер, но заметил неладное и остановился, окидывая недоуменным взглядом аудиторию. – А что вы все замерзли? Я сейчас за «спасибо» выдал вам краткую выжимку основных знаний к экзамену. Кто не записал, я не виноват. Будете заучивать все длинные сломай-язык имена известных некромагов.

Перья вновь быстро заскрипели по бумаге. Все поспешили записать сказанное мастером, тем более что тот, похоже, не собирался ничего повторять. Кроме Лады. Рука моей соседки вновь взлетела вверх.

– Да, мадонна Монтоне. – Голос Хайде не дрогнул.

– Все, что вы рассказали, мастер, звучит крайне непривлекательно. Зачем же чародеи занимаются некромантией? – Лада не улыбалась. Теперь никто не улыбался. Все смотрели на Хайде.

– Думаю, это зависит от склада характера, мадонна. Некоторым нравится просиживать штаны в архивах в полном уединении и ломать зубы о сложные задачки. – Мастер невесело улыбнулся, кинул взгляд на окно, за которым покачивалась крона клена. – К тому же, если бы не запрет на практическую магию, один некромант может заменить двух-трех боевых магов или взвод обычных солдат.

По аудитории пробежал взволнованный шепоток.

– Гоэт, способный призвать демона, с легкостью заменит двух-трех некромантов. Остальные арифметические вычисления сможете произвести сами.

– Но почему тогда некромантия и гоэтия запрещены? Десяток некромагов могут с легкостью заменить всю имперскую армию! – Это уже не Лада. На этот раз взвился Алдо.

– Потому что это хаос. – Вид Хайде был весьма красноречив: усталость на лице, тяжелый вздох. Судя по всему, он отвечал на подобные вопросы студентов уже не первый год. – Что будет, если дух умершего выйдет из-под контроля? Или демона? Эта магия опасна, если не сказать, одноразова, как для его исполнителя, так и для случайных свидетелей. Вы можете прихлопнуть надоевшего комара, а можете вырубить весь лес и высушить болото. Некромантия и гоэтия скорее про второе.

Дальше лекция потекла в обычном русле, с датами, историей и сложно выговариваемыми именами, когда длина оного была равносильна могуществу обладателя.

В одну из жарких ночей я долго не могла уснуть. Все ворочалась с бока на бок, проклиная свое желание плотно поужинать и жару. Все окна и двери, кроме входной, конечно, были нараспашку, но это не помогало.

И когда я наконец начала проваливаться в сон, я услышала сквозь дрему, как Лада тихо-тихо пробирается по гостиной. Мягкий ковер заглушал шаги, но не скрывал полностью. Я моментально проснулась, прислушиваясь. Тихо скрипнула дверь, и соседка вышла из комнаты. Было около трех часов ночи.

Любопытство и желание не влезать в неприятности долго боролись во мне. Что могло понадобиться Ладе среди ночи? Проголодалась? Или вспомнила о забытых учебниках в библиотеке? Или у нее свидание? Да и в конце концов, я до сих пор на нее обижена. С вечеринки прошла уже пара недель, и я стойко держала оборону. Какое мне должно быть дело до ночных приключений Лады?

Тихо ругнувшись, я все-таки встала. Просто прослежу за ней, вот и все. Удостоверюсь, что с Ладой все в порядке, что она не хочет прыгнуть в колодец или убить кого-нибудь. Мне неприятности не нужны. Взгляну только одним глазочком и быстро обратно.

Я быстро накинула поверх рубашки халат и поспешила за соседкой. Открыв дверь, как раз успела заметить, как мелькнули ее красные волосы за поворотом.

Мы шли так некоторое время – Лада, словно огонек во тьме, впереди, я – тихо за ней. Коридор, лестница, пролет, еще лестница. Если бы не осторожность соседки, я бы уже давно отстала. Но когда Лада свернула в сторону учительских кабинетов, мне стало не по себе.

Я ждала, что соседка устремится в другое крыло общежития или хотя бы в темный уголок сада во внутреннем дворе Академии. В крайнем случае – обменивать контрабанду. Говорят, что через обслуживающий персонал Академии за некоторую сумму серебряных можно было достать все что угодно. Но никак не ждала, что соседка рванет добывать вопросы к предстоящим зачетам.

Наконец, когда мы приблизились к кабинету мастера Гемелли, сердце мое ушло в пятки, и я больше не смогла таиться.

– Лада! – громко зашептала я, приближаясь.

– Ага, надоело красться? – Лада весело улыбнулась, при тусклом свете ночных светлячков ее глаза задорно блестели. – А если бы я шла на свидание?

– Я бы пошла спать! Ты с ума сошла? Что ты делаешь? – Возмущение мое было так велико, что я даже забыла спросить, как она поняла, что я шла за ней.

– Клянусь, я потом тебе все объясню, если ты, конечно, захочешь со мной разговаривать. – Лада усмехнулась, а я едва удержалась, чтобы не пихнуть ее в бок. – А сейчас помоги мне! Не стой столбом.

Дверь оказалась толком не заперта. Простенькое заклинание, которое смог бы сотворить и ребенок, подействовало, и дверь тихонько отворилась, не издав ни звука. Внутри Лада зажгла пару тусклых светлячков, но менее жутко в кабинете Магсуща от этого не стало. Даже хуже. Теперь чучела отбрасывали причудливые тени, которые будто бы оживляли давно мертвых или даже никогда не существовавших зверей. Лада уверенно прошла к рабочему столу профессора, я же семенила за ней.

– Что ты ищешь? Ответы на зачет? – спросила я, поминутно оглядываясь на дверь. Мне казалось, что она вот-вот отворится и сюда влетит разъяренная Гемелли, хотя, что ей делать в учебном крыле среди ночи, я не придумала. А потом, конечно, нас отчислят.

– Документы, закладные, возможно, письма… Что-нибудь. – Призвав одного из светлячков к своей голове, Лада начала деловито рыться в личных вещах профессора. Я застыла. Кажется, дело касалось совсем не учебы.

– Лада, молю, скажи, что все это значит? Иначе я умру от страха и неизвестности прямо тут.