Тед Белл – Живая мишень (страница 62)
— Сорок четвертый президент Соединенных Штатов, — сказал Алекс Эмброузу, поклонившись в спину уходящему мужчине. — Проживает в Белом доме, как ты, наверное, знаешь. По адресу Пенсильвания Авеню, дом тысяча шестисотый, если быть точным.
Хок отвел глаза как раз в тот момент, когда Конгрив одарил его испепеляющим взором.
— Господа, не проследуете ли вы за мной? — снова раздался голос миловидной сотрудницы Гиневры, и они с благодарностью пошли за ней по изящно отделанному коридору.
Кабинет с длинным овальным столом был наполнен членами правительства ее Величества и американскими дипломатами, а также высокопоставленными военными. Алекс знал здесь лишь Конч и сидящего рядом с ней Текса Паттерсона. На трех мониторах, стоящих в комнате, проектировались разные схемы и карты. Хок кивнул Тексу и, вынув из внутреннего кармана конверт с компакт-дисками, вручил его младшему сотруднику. На дисках была вся информация, которую Алекс, Конгрив, Текс и международная команда ДСБ, сколоченная в Хоксмуре, собрали за прошедшие десять дней.
Молодой человек вставил в дисковод портативного компьютера первый диск и начал просматривать снятые с воздуха фотографии горной цитадели, регулируя цвет и контрастность.
Конч поднялась со своего места и, подойдя, тепло обменялась рукопожатием с Конгривом, а потом и с Хоком. Она смотрела в глаза Алексу чуть дольше положенного. Алекс мягко сжал ее ладонь.
— Привет, похититель сердец, — прошептала она.
— Привет, красавица, — сказал Хок с придыханием.
— Так это все, что тебе нужно? Ну и аудитория.
— Будем надеяться, что они не опозорятся.
После того как госсекретарь представилась участникам собрания, Алекс и Эмброуз сели на два пустующих стула слева от нее. Место напротив камина, насколько знал Алекс, предназначалось для премьер-министра. А еще один стул — для американского президента.
— Ну что же, давайте начнем, — сказала Конч, все еще стоя. — Мой босс прибудет сюда через несколько минут, но он сказал начинать без него. Он уже знает то, о чем я собираюсь говорить. Покажите слайд, пожалуйста.
На всех трех экранах появилась фотография предмета, очень схожего с мячом для игры в американский футбол.
В зале кое-где раздалось приглушенное хихиканье и некоторые из сидящих за столом начали перешептываться. Хок услышал, что упомянули и его имя. Сказали вроде бы о том, что он, дескать, напутал со слайдами.
— Не знаю, как вам, а мне сдается, что это простой футбольный мяч, — заявил какой-то генерал-полковник с густым техасским акцентом, растягивая слова, и со стороны американского контингента снова послышалось хихиканье.
— Вот как? Осмелюсь с вами не согласиться, — тряхнула головой Конч. — Это не мяч, а ядерное взрывное устройство с линейной имплозией, содержащее единичную критическую массу плутония, или U-233, при максимальной плотности в нормальных условиях. И это устройство весит всего лишь десять с половиной килограммов, а диаметр имеет десять сантиметров. При срабатывании оно может привести к разрушению… — она, прищурившись, снова посмотрела на генерала с техасским акцентом — …разрушению города, скажем, размером с Форт-Уорт в штате Техас.
— И все равно похоже на футбольный мяч, — пробормотал генерал.
— Доктор Биссинджер? — обратилась Конч к взъерошенному и неряшливо одетому пожилому джентльмену, который сидел напротив и самозабвенно читал какую-то книгу.
— Извините?
— Нас интересует линейная имплозия, — улыбнулась ему Конч и кивнула на фото футбольного мяча. — Не могли бы вы просветить нас?
— Ах да-а-а, — протянул взъерошенный мужчина, медленно вставая из-за стола. Он невесть откуда вынул серебристый макет футбольного мяча и бросил этот макет пораженному генералу. — Хорошая у вас хватка! Значит, вас интересует, что такое «линейная имплозия»?
Доктор Х. Джерард Биссинджер, заместитель министра по ядерным вопросам США, был в прошлом стопроцентным профессором-очкариком из Гарварда. Известный в вашингтонских кругах как «ядерная сиделка», он отвечал за информацию о точном местонахождении любой ядерной бомбы на планете.
— Слайд? — попросил Биссинджер. — Если рассуждать по-дилетантски, то оружие, которое сейчас держит в своих руках генерал и которое представлено на слайде в поперечном сечении, способно стать в полевых условиях нейтронной бомбой, или, иными словами, оружием с увеличенной радиоактивностью. Говоря яснее, само понятие «линейная имплозия» подразумевает, что у продолговатого предмета, или, в данном случае предмета, имеющего форму футбольного мяча, докритическая масса при более низкой плотности может быть уменьшена и преобразована в сферическую конфигурацию более высокой плотности путем вложения в цилиндр взрывчатых веществ с каждой стороны, таким образом доводя массу в центре устройства до сверхкритической.
— Что-что? — промямлил американский генерал.
— Прошу прощения? — спросил Биссинджер, наморщив лоб.
— Черт бы все побрал, доктор, — не выдержал американский генерал, — но если это объяснение для дилетантов, то я не дилетант. Кто-нибудь в этой комнате понял, о чем сейчас сказал этот человек?
Алекс не смог сдержаться. Тихонько кашлянув, он взял слово, и все глаза сосредоточились на нем.
— Вообще-то все и так предельно просто, генерал, — заявил Хок. — Я и сам не вполне понял, что тут только что наговорил доктор Биссинджер, но факт заключается в том, что если команда противника все-таки доберется с таким мячом до ваших ворот, то вам придется очень несладко.
— Ядерная бомба? — переспросил генерал, растерянно поворачивая серебристый мяч в своих руках в разные стороны.
— Точно, — подтвердил Алекс Хок. — Так что если сидеть сложа руки, то пора уже затягивать «Аве Мария».
40
Стокли Джонс посмотрел на негодующего командира и пожал плечами. А что, черт возьми, еще ему остается делать? У этого человека — спецзадание. Он объяснил этому человеку громко и ясно, что тот идет на самоубийство. Но маленькое дерьмо и слышать ничего не хочет. Он здесь для того, чтобы убивать, хоть ты тресни. Хочет урвать себе большой и жирный кусок, чтобы дома сладко жилось. Но вся проблема в том, что если хочешь действовать, как настоящий крутой пацан — а лейтенант Альварес именно этого и хотел, — ты должен таким крутым пацаном являться, а то запросто можно превратиться в труп.
— Росс, друг, ну скажи мне, что ты думаешь по этому поводу? — наконец не выдержал Сток. Ему уже стало дурно от поведения идиота кубинца, который сидел и сверлил его своими злобными глазками. Россу было уже получше. Он сидел, почесывая рукой рыжевато-белобрысые волосы и размышлял над заданным вопросом. Видать, обезболивающее кололи. Его сломанная нога все еще дьявольски саднила, но он уже не чувствовал резкой боли. Ну и хорошо. Это значило, что теперь мозгов у людей, сидящих в лодке, стало в полтора раза больше.
— Я думаю, что можно разрешить этому маленькому засранцу двигать, куда он хочет, — заявил Росс и поморщился, вытянув ногу вперед.
— В западню.
— Да, возможно и так. Но он ведь так не считает, и слушать никого не желает. Черт возьми, Сток! За голову Родриго, должно быть, на Кубе сейчас дают столько, что и представить страшно. Кто-то же должен принести ее Фиделю на блюдечке с голубой каемочкой? А этот доблестный лейтенант, что сидит перед нами, грезит о блестящей карьере!
— Думаю, что понял тебя правильно.
— Да пускай делает, что хочет, Сток.
Сток кивнул.
— Ну ладно. Хорошо. Просто предупрежу тебя в последний раз, командир. Тут совсем недалеко до причала, — сказал Сток. — Вы со своими боевыми друзьями можете добраться туда вплавь, я не буду вас останавливать. Хотел бы, но не буду. Так что скажу тебе, друг любезный, — можешь делать все, что хочешь, лови этого придурка со своими парнями, а меня уволь. Ну не хочу я плыть туда. Можно? Ты не возражаешь?
Парень не ответил, но по его лицу было видно, как он благодарен.
— Если влипнешь в историю, командир, пеняй на себя. Старина Сток тебя предупредил.
— Вперед, в воду! — зычным голосом приказал Пепе четырем молодым коммандос, переминающимся на корме. Ждать долго не пришлось. Детишек и так переполняло рвение. Все они разом кувыркнулись за борт. Пепе все стоял, соображая, как это он прыгнет за борт без самого дорогого, что у него забрали.
— Небось хочешь получить назад свой штык-нож, лейтенант? Плохо ведь плыть в западню с пустыми руками.
— Нож, да. И пистолет, — потребовал Пепе, сделав такой вид, будто представлял собой особо важную персону. Сток тряхнул головой.
— Оружие? Дерьмо. Да ты, наверное, сумасшедший? Это ведь только ты хочешь умереть геройски, мне еще жить охота. Ты сам подумай — ведь если я отдам тебе обратно твой «Глок», ты же первым делом меня пристрелишь!
Парень взял нож, на мгновение преобразившись в лице.
— Гребаный трус гринго! — громко выпалил он и сразу же нырнул в воду, поплыв к берегу так быстро, что у Стока просто не было шанса прыгнуть ему на спину и вышибить из его котелка тупые мозги.
— Да! — крикнул ему вдогонку Сток. — Ты прав, малыш! Я подлый трус, а ты нет! Так иди же, прижми гада, тигренок! Размажь его яйца по стене! Ату его! Ого-го!
Силуэты семи ветхих зданий чернели на расстоянии примерно в тысячу ярдов. Сильный дождь прекратился; но грузные дождевые облака все еще закрывали небо. На восточном горизонте, однако, уже показалась тонкая оранжевая полоска. Рассвет должен был наступить примерно через час. Только вот неизвестно, наступит ли он для отряда бойцов кубинского спецназа.