Тед Белл – Ставка на смерть (страница 39)

Когда добрался до носа немецкой яхты, нырнул глубже, проследовал несколько футов по линии корпуса, чтобы посмотреть его длину и узнать расположение камер. Первая была подвешена в прозрачном креплении на киле. Объектив медленно поворачивался в его сторону. Современные камеры подводного видеонаблюдения даже самые простые трюки делали сложными. Всего он насчитал шесть камер — две спереди, две сзади и две в середине.

Странная штука. Самого киля вовсе не было. Может, он был помещен внутрь корпуса?

Он задержался на несколько секунд, запоминая разные циклы движения камер и пробегая пальцами по каким-то странным выпуклостям на корпусе. Тоненький шов и что-то вроде отодвигающегося люка. Такой величины, что в открытом состоянии сквозь него мог проехать грузовик. Что это за черт? Затем он поплыл, быстро и сильно отталкиваясь, зигзагом петляя мимо поворачивающихся камер, и плыл, пока не достиг кормовой части корпуса. Осталось две камеры, по обеим сторонам от массивных бронзовых винтов.

Характерных всплесков, которые раздаются, когда аквалангисты прыгают в воду, слышно не было. Это хороший знак. Его аппарат для дыхания под водой был особой конструкции — на поверхности не было видно пузырьков. Сток еще активнее заработал ластами, проплыл между двумя камерами на корме, а потом просто завис в воде и позволил подъемной силе вытолкнуть себя наверх. Он всплыл на поверхность прямо у платформы кормы. Именно отсюда они запускали водные лыжи, мотоциклы и другую технику. Сейчас платформа была пуста. На ней маячил только один парень в белом спортивном костюме, вылезший из маленькой дверки. Парень подошел к краю платформы и вытащил из штанов своего дружка. Что?

Ах, да, понятно. Он собрался отлить. Пока лысый парень выливал мочу за корму, Сток в несколько бесшумных гребков подплыл к дальнему концу платформы и, подтянувшись, влез на палубу.

Парень, у которого струя все еще не ослабла, повернулся и посмотрел на монстра, восставшего из голубой лагуны. Сток видел, как обладатели медали за отвагу и вьетнамские бойцы теряли сознание, когда он внезапно появлялся в своем спецназовском облачении поздно ночью. Этот парень в обморок не упал, да и вообще никаких попыток к действию не предпринял.

— Привет, как дела? — бросил ему Сток. — Вода за кормой как-то вдруг резко потеплела.

— Какого…

— Ш-ш-ш. Я не должен здесь находиться. Это частная собственность.

Сток увидел, что у парня был микрофон, и он явно собирался им воспользоваться. Поэтому он в одну сотую долю секунды преодолел разделявшее их расстояние и зажал мужчине рот рукой. Когда он почувствовал сквозь резиновые перчатки, что противник пытается его укусить, впился двумя пальцами ему в сонную артерию. Одной рукой он поддержал мужчину за грудь, чтобы тот не упал, а другой быстро его обыскал. Обычно он не брал с собой пистолет, когда собирался плавать. Но сегодня эта штука может сильно ему пригодиться.

У парня оружия не было. Только стеклянный пузырек с таблетками и какой-то странный инструмент в черной металлической трубке, с виду похожий на навороченную шариковую ручку. Он уже однажды видел такие, но не мог вспомнить, где именно. Ради прикола засунул оба предмета в свою водонепроницаемую сумку. Перекатил парня через борт и сбросил в воду, потом оглянулся на узенькую, вырезанную в корпусе дверь. Рядом с ней была кнопочная панель, но в данный момент никаких входных кодов не понадобилось — парень рассчитывал по-быстрому справить нужду, поэтому оставил дверь приоткрытой.

Сток шагнул внутрь и с удивлением обнаружил, что стоит в маленьком лифте. Он нажал самую нижнюю кнопку, и лифт начал двигаться, вниз и вперед. Надо полагать, что маршрут лифта был проложен под углом и шел вдоль киля. Хорошо. Это очень хорошо. Стока разбирало сильнейшее любопытство по поводу этой части корабля, которую остальные считали крайне скучной.

Когда он вышел из лифта, то ничего не увидел. Огромное черное пространство, пустое, за исключением какого-то сложного гидравлического оборудования. Сток подошел посмотреть на эту конструкцию поближе. Он заметил под водой, что на дне лодки киль был как бы срезан. На мелководье свой резон в этом, конечно, был. Опущенный киль нужен только, когда корабль плывет. Во все остальное время его хранят именно здесь, задвинутым в корпус.

Резона не было в том, что кто-то убрал киль вовсе. На его месте зияло внушительное углубление, в котором бились волны. Конечно, паз в двадцать футов не пропустит воду даже при сильном давлении. И все-таки. У Стока было ощущение, что он видит здесь что-то такое, чего ему видеть не положено. Проблема была в том, что на самом деле он перед собой ничего не видел. Сырое масляное пространство смутно напоминало о чем-то, что он видел в детстве. Но он не мог вспомнить, что именно. Потом его осенило. Бомбовый отсек Б-52. Пол был засыпан металлической стружкой, словно что-то раскололось, когда киль вынимали или, наоборот, задвигали. Сток набрал стружки в руку. Именно в этот момент запихала округлая штука у него в кармане. Что за черт?

Пип-пип-пип-пип-пип.

Черт, это же дозиметр. Прибор для измерения уровня радиации. Он вытащил из сумки маленькую стеклянную баночку, которую забрал у охранника, стал внимательно ее рассматривать. Йодные таблетки. Ах, вот как, йодные, ну ладно. От радиации. Интересно.

Надо будет обязательно порасспросить барона об этих фактах, когда они в следующий раз встретятся на его тайной вилле в солнечной Баварии.

27

— А у тебя есть скрытые таланты, Эмброуз Конгрив, — сказала Диана Марс, когда развернула его подарок.

— Ну, это всего лишь этюд, — отозвался Конгрив об акварели, над которой немало потрудился.

— Перестань. Рисунок очень хороший. Нет, правда, он очаровательный. Что может быть прекраснее, чем яблоня в цвету?

На Глостершир уже опустились сумерки. Эмброуз очень удивился, когда леди Диана пригласила его на поздний чай в Бриксден-хаус. Он сидел у окна в библиотеке, думал на отвлеченные темы и смотрел на телефон. Эмброуз вдруг понял, что думает о Диане Марс. Да, совершенно точно, именно о Диане Марс, осознал он, подняв трубку и услышав ее голос.

Это было одно из тех попаданий в десятку, которые время от времени дарит нам Вселенная.

Эмброуз принял приглашение в ту же секунду и тогда только понял, как сильно он хочет увидеть Диану. Конечно, желание было обусловлено рабочей необходимостью — он должен был известить ее о последних соображениях Скотланд-Ярда по делу о пропавшем дворецком. Сазерленд представил ему новый отчет. Но еще больше Эмброуз хотел подарить ей рисунок с яблоней. Он попросил миссис Первис завернуть рисунок в оставшуюся с Рождества бумагу, которую он держал для таких вот непредвиденных случаев. Она завернула, но почему-то без особого энтузиазма. Женщины — такие странные существа!

Очень странные.

— Эмброуз Конгрив, — сказала Диана, когда они еще стояли у окна ее гостиной. — При звуке этого имени всплывает образ эдакого симпатяги в широкополой шляпе, который ранним весенним утром ухаживает за своими любимыми розовыми кустами.

— Неужели?

— Да.

— Может быть, выйдем на улицу, подышим свежим воздухом? — спросил Эмброуз, которому отчаянно не хватало этого самого свежего воздуха. Этот тип в широкополой шляпе мало соответствовал тому впечатлению, которое он хотел на нее произвести. В следующую картину обязательно нужно будет добавить больше цвета. Может, изобразить какое-нибудь действие. Например, выглядывающая из воды форель или выпрыгивающий лосось. Да, это подойдет.

Они прошли чуть дальше к балюстраде, украшенной изысканной резьбой.

— Знаешь, Диана, у меня есть сад. Ну, конечно, не такой, как у тебя. Так, несколько георгин. В этом году я буду выставлять в Челси один гибрид, на который возлагаю очень большие надежды. Если бы только я смог придумать ему название.

Черт, он еще глубже роет себе яму Да что с ним такое происходит?!

— Я слышала, что у тебя прелестный дом, Эмброуз. — Она взяла его за руку и слегка сжала. Этот простой жест послал такой мощный разряд, что у него рука онемела. Он изо всех сил старался выжать из себя ответ до того, как мозги у него окончательно откажутся работать.

— Правда? — из последних сил прокрякал он, потому что на речь полученный разряд тоже подействовал негативно. — От кого?

— Друзья друзей рассказали.

— Правда? Кто…

Эмброуз хотел спросить, каких именно друзей, но засомневался, стоит ли. На него накатила какая-то странная волна, головокружительная смесь удовольствия и смущения. Она наводила о нем справки? И имела смелость признаться в этом. Он качнулся вперед, силясь удержаться на ногах. Будет слишком смешно, если он оступится и перелетит через перила.

— Послушай, Диана, ты сильно засветилась в этом деле с фарфоровой куклой. Ты уверена, что не хочешь теперь, когда мы с Сазерлендом на неделю уезжаем в Нью-Йорк, чтобы мои ребята из Скотланд-Ярда у тебя здесь еще подежурили? Сазерленд будет в восторге от такого задания. По правде говоря, я за тебя очень беспокоюсь. Ъя здесь в глуши совсем одна.

Диана похлопала его по руке, пытаясь таким образом успокоить.

— Одна? Да что ты! Снующие по всему дому слуги — одно из благ, которые мне оставил мой дорогой муж. Да и потом, я думаю, ты их отпугнул, кто бы они ни были. В ту ночь. Вряд ли они ожидали, что кто-то начнет стрелять в ответ.