Тед Белл – Ставка на смерть (страница 35)
Другая половина повернулась лицом во двор, их головы теперь вертелись из стороны в сторону. Периодически эта половина поднимала глаза, дабы проверить окна здания напротив. Мадам Ли держалась от окна на приличном расстоянии, так, чтобы оставаться в тени. Со своего поста она видела фургон с мороженым, катившийся вверх по улице под позвякивание собственного колокольчика. Фургон остановился под окном директора. Водитель вылез и растворился в толпе.
Пора.
Ху Ксу набрал номер, который дал ему Бонапарт. Звездочка, один, семь, восемь, девять. Когда он уже хотел нажать кнопку «отправить», до него вдруг дошел смысл числа 1789. Конечно! В этом году произошла Великая французская революция. Он улыбнулся и нажал зеленую кнопку отправки.
«Бум», — тихо сказал он, а потом улицу и близлежащие дома потряс взрыв.
Стены здания аукциона «Сотбис» задрожали, и стекло окон первого этажа влетело внутрь комнат. Наверное, все секретари в холле погибли. Мадам Ли, подняв ружье, подошла к окну. На улице внизу царил хаос. Языки пламени вырывались из черного покореженного фургона с мороженым. А в небо поднимался столб густого черного дыма, от которого разило горящим топливом, пластиком и другими еще менее приятными вещами. Маленькая толпа и полицейский кордон растянулись на тротуаре, кто-то погиб, кто-то получил ранения, но мадам Ли прижимала правый глаз к резиновому кружку прицела, ее сейчас интересовал только Хонфлер, она видела его одного.
Премьер-министр застыл на месте. Через прицел можно было видеть страх и панику, застывшую в его глазах. Султан, который явно начал понимать, что здесь происходит, метнулся к тротуару.
Мадам Ли нажала курок. Голову француза снесло выстрелом. А еще этот выстрел открыл ворота тому, что французские историки впоследствии назовут Вторым террором.
25
— Там джентльмен, мистер Конгрив, — сказала Мэй Первис, появившись в саду. Это происходило ранним утром на следующий день после того, как Хок чуть не погиб. Эмброуз сидел возле дома и наслаждался ярким солнечным светом. Картина, над которой он трудился, продвигалась хорошо. На ней была изображена яблоня под окном кухни, вернее, некая вариация на тему этой яблони. Реальная яблоня не цвела, а Эмброуз легкими мазками разбрасывал целые россыпи бело-розовых цветов. Его художественная философия была до крайности проста: рисовать вещи такими, какими они
В искусстве нарисовать правильно — не главное. Главное — нарисовать так, как ты считаешь правильным, и то, во что ты веришь. Таково, по крайней мере, было мнение Эмброуза. Никогда не позволяй достоверности мешать хорошей картине. Или, например, портить хорошую историю.
Эмброуз, как и его кумир, великий Уинстон Черчилль, использовал очень нежный вид акварели не только самовыражения ради. Рисование было его способом медитации. Так он отвлекался от всех земных забот. Вот и сейчас он впал в транс. Ушел в надреальность. И не слышал звонка в дверь.
— Кто там, миссис Первис? — спросил он, пытаясь скрыть свое раздражение. Экономка Конгрива собирала в корзину яблоки для пудинга. Это простое с виду действие и вдохновило Эмброуза на написание картины.
Дело продвигалось хорошо, и любой отвлекающий фактор был сейчас некстати. Да и потом, он уж совершенно точно не ожидал, что кто-то возникнет у него под дверью в столь ранний час воскресного утра. Это не пристало цивилизованному человеку.
— Это его светлость, сэр лорд Хок.
— Прекрасно! Если Алекс пришел к нему в гости, это совсем другое дело. Эмброуз сгорал от желания похвастаться своей новой берлогой. — Вы не могли бы проводить его в сад? Спросите его, может быть, чего-нибудь принести. Может, он чего-нибудь хочет?
— Наверняка он чего-нибудь хочет, сэр.
— Яиц, может быть? Или скорее лимонов.
— Лимонов?
— Он ест лимоны.
— Сэр! Лорд Хок звонит вам по телефону!
— Господи милостивый! Так почему же вы сразу не сказали?
Миссис Первис покачала головой и вернулась на кухню. Эмброуз пошел вдоль дальней стены дома по розовому саду, бормоча что-то себе под нос, через наружную дверь зашел в кабинет, схватил трубку и плюхнулся в старое кожаное кресло.
— Алло, Алекс?
— Эмброуз, какие у тебя планы на обед?
— Я его рисую.
— Бросай это дело. Ты должен встретиться со мной у Гарри в час.
— У тебя расстроенный голос.
— Кто-то пытался убить меня вчера ночью. Но, к счастью, попытка сорвалась. Я тебе все расскажу за тарелкой спагетти. Да, кстати, Брик Келли вернулся. Он хочет нас видеть. Это срочно.
— Нас?
— Он особо подчеркивал, что хочет, чтобы ты присутствовал. Ты прочитал материалы парижского дела из папки, которую я тебе дал?
— Прочитал.
— Ну так что подсказывают тебе твоя отточенная логика и сверхъестественные способности к дедукции?
— Полно нестыковок. Некоторых страниц не хватает. Кое-что затерто. Нераскрытое убийство, которое нужно раскрыть. Пожалуй, я мог бы прокатиться в город на своем «моргане».
— Отлично. Увидимся в час.
— Подожди? Кто пытался тебя убить? Ты же не можешь бросить меня, ничего не рассказав?
— Еще как могу,
Бар Гарри располагался на одной из самых ухоженных улиц Лондона. Это был частный клуб без таблички с названием на двери. Возможно, именно этому факту клуб обязан был полным отсутствием дурной славы. Джентльмен в черном галстуке проводил Конгрива к укромному столику в дальнем конце первого зала. Стены бара были выкрашены светло-желтой краской и увешаны страницами старых комиксов из журнала «Нью-Йоркер». Это могло показаться странным, но эти картинки создавали оживленную и уютную атмосферу. Подойдя ближе, Эмброуз увидел погруженных в беседу Алекса и Келли. Он был абсолютно уверен, что Келли зарезервировал все соседние столики, и если кто и появится с претензиями на соседство, то это будут вооруженные сотрудники правительства Соединенных Штатов.
— Эмброуз! — Келли встал и пожал Конгриву руку. — Мы с Хоки только что о тебе говорили.
У высокого стройного Келли манера поведения была изящная, но слегка резковатая. Эмброуз прекрасно знал, что за этим слащавым джефферсоновским обращением скрывалась холодная сталь. Но Брик Келли лучше лопнет, чем это покажет.
— Привет, Брик, — ответил Эмброуз, пожимая руку. — Я только что услышал по радио про французского премьер-министра. Хонфлера. Еще одно убийство на самой верхушке правительства. Горячая новость, СМИ прямо надрываются.
— Из-за подобных международных потрясений запросто может начаться война. Ну да ладно. Я очень рад, что ты пришел. Поговорим за обедом. Ты можешь очень сильно помочь нам в этом деле, Эмброуз.
— Поздравляю, констебль Конгрив, — произнес Хок, улыбаясь и пожимая ему руку. — А как сегодня утром чувствовали себя на шоссе и дорогах вы и ваш любимый «ле-мони сникет»?
— «Лемони сникет»?
— Твой новый автомобиль.
— Я называю его «Желтая гроза», Алекс, и ты это прекрасно знаешь. И чувствовал он себя на дороге просто превосходно. Замечательный агрегат. А что, черт возьми, случилось у тебя с головой?
Метрдотель отодвинул единственный пустой стул, и Конгрив сел. Хок легко и равнодушно относился к белой марлевой повязке у себя на голове. Только Хок мог придать подобному ранению легкий пиратский оттенок. Не хватало только черной повязки на глазу.
— Я как раз рассказываю Брику, — пояснил Алекс. — Удивительно. Странное дело. Моя знакомая пыталась застрелить меня вчера ночью. Одна пуля задела висок. Рана поверхностная, но вырубила меня. Если верить доктору, который меня зашивал, останется внушительный шрам. Эта чертова дамочка явилась в мой дом под липовым предлогом и принялась палить.
— Она промахнулась, — внес ясность для Конгрива Келли. — Я пытаюсь выяснить почему.
— Я первый ее зацепил. Стулом. Поранил ей руку. Но она меня переиграла. Она сдала матч и испарилась прежде, чем я успел вызвать местных констеблей.
— Это было не совсем так. На самом деле он забрал у нее пистолет и выставил из дома. И не мог вспомнить, звонил в полицию или нет. Конечно, он собирался — случившееся в достаточной мере его встревожило, но, учитывая состояние, в котором он пребывал, Алекс не был уверен, что сделал это. Просто он не хотел показаться мягкосердечным в такой компании.
— Ты ударил женщину стулом? — полюбопытствовал Эмброуз.
— Да, ударил. И горжусь этим, — отозвался Алекс.
— Одна из твоих бывших пассий? Она что, охотой увлекается? — спросил Брик.
— Если вернется, значит, настоящая охотница. Сейчас она просто зла, как черт. Между прочим, констебль, она китаянка. Нас обоих преследуют восточные женщины с намерением убить.
— Скажи, Алекс, это неприкрытое совпадение вызывает у тебя вопросы? — Эмброуз, потягивая воду из стакана, открыл меню. Он жутко проголодался.
— Да, — сказал Хок. — Ты думаешь, это простое совпадение?
— Нет. Может, они сестры? Близняшки?
— Сестры? А это мысль. Кажется, я что-то припоминаю про… А, ладно, забыл.
— Сестры. Да. Не просто сестры, близняшки, — повторил Эмброуз. — Можно даже сказать, злокозненные близняшки. Одна пытается убить тебя, другая — меня. Будь осторожен, Алекс. У меня очень нехорошее предчувствие. По-моему, мы все страдаем каким-то китайским синдромом.
— Мы с Бриком как раз подходили к этой теме, — заметил Алекс. — Тебе будет интересно послушать, какая у него есть информация о наших загадочных китайских друзьях.