Тед Белл – Между адом и раем (страница 23)

— Хок! Хок! — закричал Снайпер.

Хок резко обернулся. «Распутин» с сумасшедшим блеском в глазах решительно бросился на него. Над головой блеснул уродливый изогнутый кинжал. Он угрожающе завыл, словно привидение.

У Алекса была лишь одна секунда, чтобы подставить руку и отразить несущийся сверху клинок. Он почувствовал резкое жжение — лезвие разрезало предплечье, и кровь брызнула на тиковые доски палубы. Несмотря на боль, он вдохнул сквозь стиснутые зубы и, оперев одну ногу на палубу, перехватил вооруженную кинжалом руку атакующего. Хок дал мужчине пролететь немного вперед, одновременно повернувшись на пятке.

Русский зарычал, теряя равновесие, и Хок удачно воспользовался моментом, еще раз повернувшись и не отпуская при этом руку летящего в воздухе мужчины, тело которого переместилось за пределы палубного ограждения.

Издав нечеловеческий вопль, мужчина несколько раз перекувыркнулся, падая вниз, и наконец с громким плеском рухнул в воду.

Хок оперся о переборку, обвязывая носовым платком окровавленную руку.

— Разрезал до кости, чертов ублюдок, — раздосадованно произнес Хок.

— Позвать судового врача, сэр? — спросил Брайан, вернув пистолет в кобуру. Хок так быстро разделался с русским, что стрелять не понадобилось.

— Не сейчас. В недавнем матче по бадминтону я пострадал гораздо серьезнее. Эмброуз, спроси, пожалуйста, у господина Голголкина, умеет ли тот товарищ плавать?

Эмброуз и Голголкин повернулись к Хоку спиной, наблюдая за барахтающимся в воде мужчиной. Кто-то додумался включить прожектор и навел его в эпицентр общего внимания. Отчаянно взмахивая руками и ногами, мужчина привлекал к себе внимание акул, которые окружали его.

— Я говорю, с ним все в порядке? Он не убился? — снова спросил Хок. При виде приближающихся плавников русский внизу начал кричать.

— Судя по всему, не убился, — ответил Хок на собственный вопрос. Он перегнулся через леер и посмотрел вниз. Ему, очевидно, понравилось увиденное.

— Брайан, пусть акулы еще покружат рядом с ним, а потом надо будет поднять этого шельмеца на борт.

— Они и так уже слишком близко, капитан, — сказал Брайан. — Особенно этот людоед.

— Не так уж близко, — ответил Хок и обернулся к Конгриву.

— Эмброуз, может быть, кто-нибудь даст товарищу Голголкину полотенце, чтобы прижать к порезу? К сожалению, рана совсем неглубокая — так, царапина. Думаю, теперь ему можно вернуть эту побрякушку.

Хок вынул из кармана конфискованный пистолет, извлек из него магазин, выбросил за борт и передал оружие Голголкину.

— Нам чужого не надо, — добавил при этом Хок, почему-то не услышав в ответ слов благодарности.

Большой русский, казалось, потерял дар речи. Он снова, выпучив глаза, уставился на своего несчастного коллегу, окруженного акульими плавниками.

— На этом все, капитан? — спросил Брайан.

— Думаю, да. Разве на сегодняшний день недостаточно приключений? Если старший боцман еще трезв, можешь попросить его подготовить к полету мой гидросамолет. Он мне очень понадобится завтра. Придется с утренней зарей лететь в Нассау.

— Да, сэр.

— Когда доставишь наших гостей на берег, позвони в Майами моим пилотам, скажи, чтобы в Нассау меня ждал «Гольфстрим», заправленный под завязку. В полдень мы должны вылететь в Вашингтон.

— Так точно!

— Так точно, так точно! — прокричал Снайпер.

— А, Снайпер, мой храбрый друг. Ты заслужил угощение. Брайан, выдай, пожалуйста, Снайперу банку черной икры.

— Будет сделано, — улыбнулся Брайан.

— И вот еще что. Скажи мисс Перкинс, чтобы сейчас же дозвонилась до Стокли, пусть он закажет столик завтра в восемь — нам с ним надо будет переговорить с глазу на глаз в джорджтаунском клубе.

— Слушаюсь, — сказал Брайан. — Вы, как обычно, остановитесь в отеле «Хэй Адам», в комнате с видом на Белый дом?

— Нет необходимости, спасибо. Я говорил с Пелхэмом. Судя по всему, в моем новом доме уже можно жить.

Брайан приложил ладонь к козырьку и поспешил исполнять указания.

Хок заметил, что толстый русский, смотря за борт, прислушивается к их разговору с молодым Драммондом. Какой любопытный, подумал он.

— Эмброуз, у тебя есть секунда? — спросил Хок, отведя Конгрива подальше.

— Ну вот, — тихо сказал Конгрив. — Он требует деньги.

— Пусть радуется, что получил жизнь обратно, — ответил Хок. — Скажи этой коммунистической заразе, что каждый, кто набивает карманы распродажей оружия в руки террористов, испытывает мое терпение.

— Мы, конечно, уберем их с яхты, Алекс. Но будет необходимо усилить меры безопасности. От них можно ждать чего угодно.

— Согласен. Переговорю с Томми Квиком. Придется удвоить охрану. Это имя, Telaraca… Кажется, я его где-то слышал. Оно что-то означает по-испански, что-то связанное с пауками.

— Это значит — «паутина».

— Я всегда жутко боялся пауков, — сказал Хок, передернув плечами. — Странно, не правда ли?

— Давай еще пропустим по стаканчику на ночь? — предложил Эмброуз. — Как раз можешь досказать эту увлекательнейшую сагу о грозе испанских мореплавателей, мерзавце Блэкхоке.

— Как раз в тему после восхитительного вечера с хождением по доске и схваток на мечах, — сказал Хок. Пропустив вперед своего друга, он пошел вслед за ним по лестнице.

17

Старый пират, услышав, что люди короля во дворе, понял: петли не избежать. Упав на свою лежанку, он пробормотал:

— Кончено.

Пастор встал на колени на холодный каменный пол и протянул старику руку.

— Покайтесь и совершите последнее путешествие с миром в душе.

— Я невиновен! — прорычал Блэкхок. — Зачем каяться невиновному? Сам король поощрял пиратство, чтобы набивать казну. А сейчас эта чертова Ост-Индская компания вдруг решила, что пираты мешают развитию торговых отношений. И сразу же на наши головы надели петли!

— Увы, это правда.

— Мои друзья в суде, моя команда — все до единого предали меня, чтобы спасти свою шкуру! Не капитан Блэкхок должен каяться, а эти нечестивцы.

— Увы, и это тоже горькая правда, — сказал священник. — Давайте вместе обратимся к Господу с молитвой.

Пастор отвел пропащего пирата в тюремную часовню, дав ему последний шанс искупить грехи. Войдя в полумрак часовни, они присели на длинную деревянную скамью, перед которой стоял гроб, обитый черной материей. По традиции обреченные на казнь должны были сидеть перед символическим гробом ежедневно несколько часов подряд — в знак покаяния.

Густой аромат испаряющегося ладана поднимался к высоким сводам комнаты, но не мог скрыть стойкого запаха мочи, исходящего из всех углов.

Блэкхок молчаливо уставился на гроб, потягивая свой грог.

— Бесполезно, пастор, — сказал он наконец. — Покаяние не по мне. Я не чувствую необходимости. Войдя в иной мир, я не изменюсь. — Он вынул из-под плаща подзорную трубу со спрятанной в ней картой и протянул священнику.

— Эта труба — все, что у меня осталось в этом мире, — хрипло проговорил Блэкхок. — Она досталась мне в подарок от моей жены перед тем, как я в первый раз вышел в море капитаном. Сейчас я хочу вернуть ее своей супруге, чтобы она помнила о моей участи. Умоляю вас, пусть она попадет в ее руки невредимой. В мой плащ зашиты четыре золотых дублона, и я отдам их вам, если пообещаете, что исполните просьбу. Это мое последнее желание.

— Я исполню вашу волю, капитан, — сказал пастор. Блэкхок разорвал шов на плаще, вынул деньги и отдал их пастору.

Когда повозка приехала на место казни, пастор помог старому пирату подняться по ступенькам на помост, где Блэкхока ожидал палач. Капитан должен был умереть первым.

И вот, стоя с петлей на шее, он озирал шумную толпу в поисках немногих оставшихся у него друзей. Они должны были совершить благое деяние — поспособствовать его уходу в иной мир. Чтобы старик не мучался в петле, они хотели потянуть его за ноги и сократить время агонии.

Когда это свершилось, веревка оборвалась, и Блэкхок упал на землю. Петля оставила лишь ожог на его шее. Ошеломленного старика вновь пришлось вести на помост, чтобы повторить попытку.

Туман в его голове рассеялся, и протрезвевший Блэкхок, вновь стоя на пороге смерти, вдруг почувствовал в себе жизненную силу. Он задышал, его разум прояснился. Даже толпа, собравшаяся перед виселицей, казалось, аплодировала капитану. Счастливое предзнаменование перед шагом в неизвестность.

Он снова увидел себя стоящим на юте, раздающим приказы. Концы отданы, паруса расправлены и наполняются свежим вечерним бризом. Матросы, словно обезьяны, взбираются по канатам на реи. Курс на запад, туда, где над горизонтом восходит круглая желтая луна.

Прощай, море!

Он задумался: что сказать напоследок? Слова вырвались у него спонтанно, но ему показалось, они были произнесены эффектно.

— Человек без меча — самый страшный из врагов, — прорычал Блэкхок. — Услышь меня, Смерть, услышь и запомни это!

В толпе послышались восхищенные возгласы.