Тед Белл – Между адом и раем (страница 22)

Он перевернул всю эту хреновину и поискал глазами выключатель, о котором они ему так упорно твердили. Они очень переживали, что он может забыть о выключателе. Но он ведь не забыл, пусть даже денек выдался чересчур суетливым.

Выключатель был скрыт под маленькой красной пластмассовой крышечкой, которую надо было отодвинуть в сторону. Ну, он и отодвинул, щелкнул этим выключателем. Потом хлебнул пива. Потом поднял термос и глянул на нижнюю часть ерундовины. Там был цифровой дисплей, на котором высветились красные буквы.

Ему понравилось полыхающее на дисплее слово. Такое слово, которое у необузданного самца вроде него вызывает состояние эйфории:

Заряжено. Заряжено и очень опасно. Сейчас все по плану. Шаг первый: выпить еще пива. Шаг второй: вложить термос в брюхо мистера Медвежонка, зашить его толстенький животик и, наконец, обернуть его розовой бумагой, обхватить широкой красной лентой и о-очень аккуратно положить в машину.

Его начало трясти. Все его тело дрожало, как чертова ленточка, свисающая с талии стриптизерши.

Ну ладно, теперь вторая ерундовина. Как же они ее называли? Похоже на название какой-то содовой. 7UP? Нет, RC[11]. Точно. Надо оставить эту ерундовину там, где она есть сейчас, — в пластмассовой коробке. Ему она не понадобится до тех пор, пока не будет звонка. Сейчас она еще полежит в багажнике, под запаской.

А теперь пора мотать на гулянку.

Все просто как дважды два. Когда ты полностью уверен в своих силах и знаешь, что делать, все идет как надо.

16

— Ничто так не заставляет холодеть кровь в жилах, как вид больших спинных плавников, разрезающих поверхность воды рядом с тобой, — сказал Хок, указывая рапирой на кружащих внизу акул. — Вы согласны со мной, джентльмены?

Казалось, Григория и Николая сейчас стошнит.

— Кто-нибудь из вас разбирается в акулах? — поинтересовался Хок. — На самом деле их более трехсот пятидесяти разновидностей. Вот, смотрите, — шестиперая акула. А недавно я видел поблизости несколько тигровых и одну акулу-людоеда. С ними надо быть поосторожнее. Жуткие твари. Так и норовят отужинать человечиной.

Крупный русский, повернувшись боком, начал робко пробираться назад, но Хок снова упер ему в живот острие своей рапиры. Тот остановился.

— Вот что я скажу, Николай, — продолжал Хок. — Тебе нужно сто пятьдесят миллионов моих долларов. Мне нужна твоя атомная подлодка. Но кроме того, мне нужно имя твоего последнего клиента. Понимаешь?

Внезапно сбоку к Алексу подошел Брайан Драммонд, держа в руках ведро из нержавейки. Оно было наполнено восемью литрами измельченной рыбьей требухи с хрящами и рыбьей кровью. У рыбаков это называлось приманкой.

— Гляди, Николай, — снова сказал Хок, — вот наш стюард Брайан, а в руках у него ведро с приманкой. Брайан, будь добр, опрокинь это ведерко за борт.

— Слушаюсь, капитан. — Брайан подошел к выдвижной сходне и вышвырнул содержимое ведра в воду.

Секунду спустя вода под сходней забурлила и вспенилась — это у акул проснулся бешеный аппетит.

— Говорите же, мальчики, — сказал Хок. — У меня кончается терпение, а у вас кончается время. — Двое мужчин залепетали что-то бессвязное.

— Они говорят, что раскрывать имена — не только непрофессионально, но еще и смертельно опасно, — сказал Конгрив. — Если они выдадут личные данные одного из поддерживающих с ними контакт, им грозит гибель.

— Пусть подробнее объяснят, что они имеют в виду под личными данными контактирующих с ними лиц.

Голголкин начал что-то быстро-быстро говорить.

Конгрив, выслушав речь, пересказал ее Хоку.

— Вот как обстоят дела, Алекс. Он получил по почте посылку, содержащую пять миллионов долларов и телефонный номер, — перевел Конгрив. — Когда он позвонил по этому номеру, ответивший не стал называть свое имя, а просто попросил позвонить по другому номеру. После таких многочисленных звонков ему удалось наконец переговорить с тем, кто хотел приобрести субмарину класса «Борзая». Он был готов заплатить настоящую цену. И настаивал на анонимности.

— Очень хорошо, — сказал Хок. — Мы наконец начали сдвигаться с мертвой точки. Код страны говорившего?

Конгрив спросил и затем сказал Хоку:

— По его словам, было так много номеров, так много голосов, что он уже не помнит последний номер. Все это были сотовые телефоны, а звонки в разные страны.

— Он получил депозит? — спросил Хок.

— Говорит, да.

— Каким образом он его получил?

— Говорит, по телеграфу на номерной счет в швейцарском банке.

— Великолепно. А откуда были переведены деньги?

— Говорит, не помнит. Просит тебя пощадить его.

— Какая жалость. Очень обидно, что память подводит его в такой неподходящий момент, — сказал Хок. Вытянув рапиру, снова подошел к съежившимся русским.

— Вы знакомы с такой древней пиратской традицией — «хождение по доске», товарищ Голголкин? — спросил Хок.

— Говорит, нет, — ответил ему Эмброуз.

— Правда? Традиция придумана одним из моих особо вспыльчивых предков.

Он снова ткнул мужчину острием в живот.

— Ай! — вскрикнул русский.

— Извини, старина, таков закон. Либо говоришь, либо идешь по доске. Если не выберешь из этих двух зол, я насажу вас обоих на свою рапиру.

Лезвие прорезало одежду мужчины, и в месте пореза начало расползаться алое пятно. Русский испуганно смотрел, как рапира медленно пронзает его.

— Последний шанс, Голголкин, — сказал Хок. — Откуда перевели деньги?

Второй русский что-то закричал, без сомнения уговаривая коллегу рассказать все как есть. Толстый сжал веки и процедил что-то сквозь стиснутые зубы.

Хок обернулся к Конгриву.

— Извини, Эмброуз, что он сказал?

— Деньги были переведены с банковского счета частного лица. Кажется, из Майами, — ответил Конгрив.

— Как называется банк?

Конгрив перевел. Голголкин громко всхлипнул.

— Он молится, — ответил Конгрив.

— Его молитвы останутся без ответа. Мне нужно название банка! Немедленно! — Он повернул лезвие.

— «Санстейт бэнк», — сказал Голголкин, сдавшись.

— А сейчас главный вопрос, — сказал Хок. — Кто же, черт возьми, купил «Борзую»? Кто? Говори имя владельца того счета, или ты покойник!

— Telaraca, — наконец крикнул русский. — Telaraca!

— Вот так гораздо лучше, — заключил Хок. — Какое облегчение, когда правда выходит наружу.

Вынимая рапиру, но не отводя ее от живота мужчины, Хок заявил:

— Чертовски красивое представление! А сейчас передай этому толстому ублюдку следующее. Если он лжет, то в этом мире ему от меня не уйти. Я найду его и порежу на куски вот этим самым лезвием.

Услышав эти слова, Голголкин отчаянно замотал головой.

— Он понимает, — сказал Конгрив. — Говорит правду. Клянется.

— Хорошо. А теперь, раз уж он так разговорился, пусть расскажет, когда он получил сумму окончательного платежа за «Борзую» и на какое число намечена поставка? Также меня интересует, сколько подлодок он уже продал — точное количество, и какого типа были эти лодки. Дизельные, атомные и т. д?

Конгрив извлек эту информацию и пересказал ее Хоку.

— И еще кое-что, — сказал Хок. — Передай им, если они еще хоть раз пальцем тронут бедняжку Глорию, акулы съедят содержимое их трусов на завтрак.

Когда толстяк опять закивал, Хок вытер лезвие рапиры об его штаны и снова повесил ее на бедро. Потом повернулся и подошел к поручням левого борта.

Брайан ожидал его с бокалом портвейна, на руке сидел попугай Хока. Птица немедленно перелетела на плечо хозяина.

— Ты не откажешься сопроводить двух этих морально разложившихся в Стэниел Кей? Только теперь под прицелом, конечно.

— Будет сделано, сэр. Я думаю…