Теа Сандет – Радиомолчание (страница 55)

– Автостанция, чтобы уехать подальше от Колеци, – сказал Алекс.

В разговор постепенно втягивались все, кто сидел рядом с нами.

– А я бы посмотрел.

– Сделал бы вдох и упал замертво.

– Очнись, там люди поколениями мутировали, чтобы в этом жить.

– Да заткнитесь, дайте помолиться.

– Нет, серьезно, там рядом с заводом водопады.

– Водопады сточных вод?

– Которые красиво светятся в темноте.

– Вместе с жителями Колеци.

Городишко мы проехали за минуту, и разговор сошел на нет. Кто-то и впрямь молился, кто-то пытался спать, кто-то вполголоса переговаривался, иногда посмеиваясь, я снова уставилась в окно, не отпуская руку Коди.

Пейзаж был однообразный. Потрескавшаяся, словно обожженная оранжевая земля, камни, промелькнул дом – две с половиной стены, рядом засохшие деревья. Мы въехали на холм, вдалеке я разглядела идеально круглый след от взрыва. Машину трясло, меня начало укачивать.

– Эй, Корто! – окликнули меня.

Я обернулась и встретилась взглядом с Эрикой.

– Тебе страшно?

– Нет, – соврала я.

– Ты вообще была в настоящем бою?

Я хотела сказать, что много раз дралась в Гетто, а однажды в меня стреляли и промазали, но вместо этого спросила:

– А ты?

Она тоже не ответила.

– Мы – связисты, поняла? – сказала она вместо этого. – Обеспечиваем обмен информацией. Когда начнут стрелять – просто помни, что стреляют не в тебя.

Она что, пытается меня успокоить? Подбодрить?

– Я знаю.

– Если не будешь паниковать, все получится.

– Не буду.

Она кивнула и отвернулась.

Даже если мы просто связисты, оружие у нас все равно есть. Если понадобится, я выстрелю, подумала я. Если кто-то попытается убить Коди, навести на него пистолет, хоть что-то сделает – я выстрелю.

Воды у нас было мало, всего одна фляга на человека, но это мы уже проходили – Хольт часто гонял нас целый день без еды и воды, только Коди, Детлефу, Петеру и Аре разрешалось набить карманы протеиновыми батончиками. Подолгу обходиться без еды я привыкла еще в детстве, терпеть жажду тоже научилась. Идти долго, каждый лишний грамм в таких переходах с каждым шагом становится тяжелее и тяжелее.

Нас высадили в безопасном месте. Машину мы замаскировали – с трех шагов не различишь, – надели броню и шлемы с респираторами и двинулись вперед. Глушилки врубили сразу, связи не было, и мы шли по бумажной карте. Сделали привал у покосившейся облезлой стелы, на которой можно было разобрать слова «Добро пожаловать в Карагу!» на трех языках. Рядом торчал выцветший рекламный щит с фотографией озера – красивого, совсем волшебного, только единорога на берегу не хватало. Потом мы прошли озеро – та же каменистая земля и грязь на дне огромной ямы. Миновали указатель на Мышанку. Позади него поперек дороги были остатки сетчатого заграждения, на котором болталась облупившаяся табличка: «Опасная зона. Внимание! Проход запрещен!» Мелким шрифтом ниже было приписано: «Опустошена: полностью. Ущерб инфраструктуре: 100 %. Ущерб населению: 100 %. Ущерб биосфере: 100 %. Очистка: невозможна. Человеческая жизнь: невозможна». Остальной текст съело время.

Я устала от оранжевого цвета, от белесого неба, от пыли, оседающей на лице, от солнца, от дорожек пота на лбу. Глядя на идущих передо мной солдат, на капрала Ильда, который тоже был с нами, на сержанта Хольта, я не могла отделаться от ощущения, что это очередной долбанутый тест. Что все не по-настоящему.

А потом мы вплотную подошли к точке назначения и остановились.

Мы разместились на холме с подветренной стороны и стали ждать заката. Поселок был отсюда едва виден. Порыв ветра принес запах горелой резины, и мы с Коди с улыбкой переглянулись – пахло домом.

Раз в час меня или Эрику загружали на несколько минут – проверить, как там группа Иштана, и обменяться информацией. Олли с нами, конечно, не взяли. Вместо нее был военный врач, которого все звали просто Док – мужчина лет сорока или около того, с целым набором шрамов и манерами робота. Движения скупые, четкие, на лице никаких эмоций. Когда я попросила дать мне лишних пару минут, он отказал так, что желания просить дальше не возникло.

Когда снова настала моя очередь, я подошла к Талешу.

– Слушай, – сказала я негромко, – сейчас, когда мне введут стимулятор, посмотри в сторону поселка, ладно? Я быстро.

Он кивнул.

И в этот раз, проверив, как там группа Иштана и где они находятся, я на последние несколько секунд подключилась к Талешу. Он не подвел – устроился на вершине холма так, чтобы поселок был прямо по курсу. С его глазами ему не нужен был бинокль, и я вместе с ним тоже это видела. Единственная улица. Одноэтажные домики, напоминающие лоскутное одеяло, построенные из разнокалиберных блоков и покрытые листами шифера. Чахлая трава, низкие кривые деревца. Колодец, рядом насос, качающий воду. Панели солнечных батарей – даже отсюда было видно, что половина из них не работает. В конце улицы припаркована пара внедорожников, побитых, без дверей. По улице прошли несколько человек, не разобрать, мужчины или женщины – все в свободных штанах и куртках, все с короткими волосами, у одного куртка топорщится – оружие. Из темного дверного проема выскочила маленькая фигурка, перебежала улицу, исчезла в другом доме…

Я вернулась в собственную голову и открыла глаза.

– У них там дети, – пробормотала я.

Даже мне, выросшей в Гетто, это было странно – как можно рожать детей, когда живешь… так. Я пошла к Эрике – поделиться наблюдениями.

– Ты слишком многого хочешь от людей, которые взрывают школы, – сказала она.

Я кивнула. Если они готовы держать своих детей в таком месте, то, конечно, и чужих жалеть не будут.

– Когда все закончится, детей можно будет отправить в государственные интернаты, – сказал Детлеф. – Там им будет лучше.

Я впервые была согласна. В мире мало мест, которые были бы хуже, чем государственный интернат, но этот поселок точно был одним из них.

Мы немного пофантазировали о том, что еще будем делать, когда все закончится. Солнце почти скрылось, и настала очередь Эрики поддерживать связь между группами, а сразу после сеанса сержант Хольт объявил общую готовность.

– Режим радиомолчания, – сказал он. – Связь только через медиаторов. Ни звука. Выступаем.

Мы с Эрикой направились к нашему врачу, а остальные, проверив оружие и броню, растянулись частой цепочкой и приготовились спускаться к поселку.

На прощание я обняла Коди.

– Я скоро, – сказал он, прижав меня к себе. – Туда и назад.

Я посмотрела ему вслед и подставила руку под инъектор. Несколько секунд – зеленая вода, мгновенное удушье – и я увидела мир чужими глазами. Все они – Детлеф, Алекс, Тим, Иржи и Мартин – смотрели в одну и ту же сторону, и картинка, хоть и распадалась на части, была довольно понятная и четкая. Куда более четкая, чем я получала, находясь в своем теле. На меня обрушилась целая куча запахов и звуков, которых не было раньше, я видела цвета, которые до этого не воспринимала, чувствовала магнитное поле и могла определить дозу излучения с точностью до одного зиверта. Мир, который видели модификанты, был странным – но интересным.

Они двигались быстро и бесшумно. Несколько минут – и мы подошли к домам. В домах были люди – глазами Талеша я видела цветные пятна за тонкими стенами, и было оружие – его чувствовал Детлеф, странный металлический запах, и все пытался понять, есть ли в нем примесь миндаля.

Обменявшись знаками с ближайшим парнем из группы Эрики, я попросила ее освободить его голову и передала ему то, что поняли мы – про оружие и людей – и приняла информацию от него.

Слившись со стеной, Детлеф – и я вместе с ним – заглянул в окно ближайшего дома. И замер. Я знала, что он ожидал увидеть – каких-нибудь грязных обросших людей, перебирающих автоматы, или пустую комнату, где на столе разложены составные части бомбы, или самодельную лабораторию.

Там была девушка лет восемнадцати. Она стояла против света, волосы, подсвеченные заходящим солнцем, нимбом окружали ее голову, длинное платье спадало до самого пола. Не знаю, была ли она красивой, но я смотрела и не могла оторваться. В убогой комнате, в домике посреди пустошей, в этом грязном поселке, набитом оружием и взрывчаткой, в котором – никто еще этого не знал, кроме нас – вот-вот начнется бойня, она со своими светящимися волосами и струящимся платьем была совершенно неуместна. Одно ее присутствие отрицало происходящее. Словно ее вырвали и закинули сюда из какого-то другого места, из прошлого или будущего, или вовсе из параллельной реальности.

Это длилось несколько секунд, а потом девушка начала поворачиваться, и Детлеф мгновенно убрался от окна. В этот дом мы заходить не будем, считала я его намерение. Пусть себе стоит там, может, ее это и не заденет.

Через меня он подал знак остальной группе, направил ребят, и мы двинулись дальше, обходя дома так, чтобы никому не попасться на глаза. Группа Эрики уже скрылась за машинами, брала на прицел тех, кто был на улице. Мы снова обменялись информацией – машины были не на ходу, значит, никто на них не сбежит. Нужно было найти кого-то из группы Иштана и обменяться информацией с ними, но в этот момент с другого конца поселка раздались выстрелы и что-то взорвалось.

Общий эмоциональный фон резко изменился.

Детлеф кинулся вперед, через меня велев остальным оставаться на месте. Держась под прикрытием стен, он перемещался так быстро, что я едва успевала отслеживать его движения. На улицу высыпали люди, у многих в руках уже было оружие, но они видели лишь размытую тень. Мы наткнулись на лужу крови, затем увидели тело – какой-то оборванец, вместо лица кровавое месиво, на руках следы пороха. В нос ударил запах химии из ближайшего открытого дома. Детлеф узнал запах – какая-то самодельная наркота.