Теа Сандет – Радиомолчание (страница 54)

Разговор, конечно, крутился вокруг Овсяной Горки.

– Почему именно там? – спросила я. – Почему школа?

– Это террористы, – зло сказала Эрика. Глаза ее сощурились, кулаком она саданула по стене, словно сводила с террористами личные счеты. – Фанатики, понимаешь? Их цель – запугать. Создать панику, дестабилизировать общество. Вот и все. Но черта с два мы будем их бояться.

– Но какие-то требования же у них есть? Хоть какие-то?

По всему выходило, что ни требований, ни предупреждений, ни угроз не было. Сразу – взрыв.

Петер почти все время молчал, как всегда. Уходя, я бросила на него взгляд – он сидел, уставившись в планшет, рассматривал кадр из новостей, на котором был перевернутый школьный автобус.

Общее собрание объявили на следующий день. В том же зале, где проходила церемония прощания с Эдом, появились стулья, и мы сидели, глядя на те же флаги Церы и нашего Шестого специального, а потом появился полковник Валлерт, и мы вскочили, отдавая честь – совершенно синхронно, приятно одинаковые.

Я была уверена, что он скажет что-то про теракт в школе, и не ошиблась.

– Солдаты, – начал он, и под его тяжелым суровым взглядом мы замерли. – Братья по оружию. Каждого из нас потрясла трагедия, каждый из нас ужаснулся бесчеловечной жестокости, с которой «Ин урма Эва», эти последователи Возрождения, расправились с нашими детьми. Вы все слышали новости. Вы видели боль и слезы родителей, которые искали тела своих детей среди руин школы. Вы знаете, что есть вещи, прощать которые мы не имеем права. Те, кто способен такое сделать, – это не люди, они не имеют права ходить с нами по одной земле.

Детлеф, стоящий рядом со мной, одобрительно кивнул. Я поймала себя на том, что тоже киваю. Что бы я ни думала о «Мадженте», сейчас полковник говорил правильные вещи – тех, кто взорвал школу, простить нельзя.

– И поэтому сегодня я обращаюсь к вам. К каждому из вас. Мы получили данные о базе террористов, которая находится в девяноста километрах от места взрыва. Именно там произвели взрывчатку, которая унесла жизни детей, именно там они составляли план, там находятся те, кто ответственен за каждую смерть. Туда, в свою нору, эти крысы убрались, когда все было сделано. И именно мы должны выкурить их оттуда.

– Да! – раздался чей-то возглас из задних рядов.

Я не поняла, кто это сказал, но почувствовала общее волнение. Нас наконец отправляют на задание? Не на учения, а на настоящую операцию? Да еще на такую?

– Я смотрю на вас и вижу будущее Церы в ваших глазах. Будущее, в котором нет места тварям, убивающим наших детей. Я вижу тех, кто не боится опасности, тех, кто готов сражаться. – Голос полковника становился все громче, казалось, он заполнил весь зал, проник в каждого из нас. – Мы начинаем крестовый поход против нашего врага. Мы исполним наш долг. Это знамя, – он указал куда-то за свою спину, – священно, и форма, что на нас, священна, и мы не снимем ее, пока каждый наш враг, каждая тварь не будет стерта с лица земли. Все вы принесли присягу и поклялись служить своей стране, сражаться за ее свободу и независимость, защищать свой народ. И я хочу спросить вас: вы готовы исполнить клятву?

В крике, который раздался за этим вопросом, можно было разобрать «да».

– Значит, мы на одной стороне, – сказал полковник, обводя взглядом каждого. – И мы готовы сражаться.

Карим был чем-то очень доволен.

– Доктор Ланге сомневался, но я его переубедил, – сказал он, едва я вошла в кабинет, где мы с ним обычно занимались. – Последняя тренировка была не очень, но я выложил ему остальные данные, так что он согласился, что это исключение.

– Ага, – кивнула я, холодея.

Ланге не хотел брать меня на операцию, но Карим его уговорил. Сейчас, когда голос полковника Валлерта больше не имел надо мной такой власти, меня начало трясти. Я обычно была не прочь подраться, но это… это же совсем другое! Что, если я облажаюсь? Не на тренировке, а по-настоящему? Если все сорвется, террористы смогут уйти, и все из-за меня? А если кто-то погибнет – из-за меня?!

– Так. – Карим хлопнул в ладоши. – Давай, последняя тренировка перед завтрашним. Просто пробежимся по всем основным моментам, как на учениях, ага?

– Ага, – снова кивнула я.

Он подошел ближе и взял меня за плечи.

– Эй! – сказал он, заглядывая мне в лицо. (Он всегда так делал, когда хотел меня успокоить, и я впервые в жизни подумала, как здорово, наверное, быть младшей сестрой.) – У тебя все получится. Ты хороший медиатор, у тебя время контакта – две целых и восемь десятых секунды, ты прекрасно держишь связь, ты хороша в стабилизации и коррекции эмоционального состояния. И ты не теряешься в экстремальной ситуации. Нервничать – это нормально, но завтра ты должна быть спокойна.

– Я постараюсь.

– Просто помни, чему мы с тобой учились, и делай все, как на тренировках. От тебя потребуется только обеспечить обмен информацией, а с этим вы все прекрасно справляетесь. Ты, Северин и Келемен будете в безопасности. Если кому-то из бойцов станет страшно – ты его успокоишь, передашь ему это ощущение. Ты же это умеешь, верно?

Я закивала:

– А вас там не будет? Кураторов?

– Я тебе там не нужен, – улыбнулся Карим.

– Хорошо, – улыбнулась и я. – Значит, не попадете под пулю.

– Ты справишься. Если совсем накроет – вот. – Он протянул мне пластиковый пакетик, в котором болтались две таблетки.

– Вы же знаете, что я не буду их принимать. Не люблю, когда в голове туман.

– А еще я знаю, что ты спокойнее, когда у тебя есть запасной план. Так что вот – твой запасной план.

Карим сунул пакетик мне в руку.

– Покажите им завтра, – сказал он, глядя мне в глаза. – Сделайте все, чтобы они забыли, что это такое – нападать на наших детей.

И я пообещала, что сделаю все. И я правда собиралась сделать все.

Я думала, что не усну, но отключилась, едва моя голова коснулась подушки, и проснулась только от сигнала подъема.

Последний инструктаж был в четыре утра. Полковник Валлерт на нем присутствовал, но говорил в основном капитан Лесовец. Показывал снимки со спутника, раздавал задачи, обозначил места, где с большей вероятностью окажется склад оружия, а где – сами террористы.

– Там есть местное население, – сказал он наконец.

Я изумилась. В пустошах кто-то живет? Я думала, пустоши – на то и пустоши, что там пусто.

Словно отвечая на мой незаданный вопрос, он добавил:

– Это самодельные постройки тех, кто по разным причинам не хочет жить в других местах. Антисанитария, вши, болезни, отрава, но их оттуда не выселить. Это их выбор. Даже если эти люди не занимаются производством взрывчатки сами – они пособники, они пустили террористов к себе, обеспечили их укрытием и едой. Не забывайте об этом.

Старших в наших группах оставили тех же, что были на учениях: у меня командовал Детлеф, у Эрики – Михаэль Курц, с которым, вопреки моим опасениям, они с Эрикой прекрасно сработались еще на Свальдброке. У Иштана старшим в группе, теперь состоящей всего из пяти человек, по-прежнему был Антон Рейнис. Меня перекосило, когда сержант Хольт это сказал. Интересно, как Иштан с ним работает? Надо было спросить его, как он вообще видит людей – он бы ответил. Но сейчас, конечно, уже не до этого.

– Поддержки с воздуха у вас не будет, мы не можем рисковать, давая террористам знать, что за ними наблюдают. Вы доедете вот сюда, – капитан ткнул в какую-то точку на карте, – и дальше пойдете пешком под прикрытием холмов. Рассредоточитесь и зайдете с двух сторон, взяв поселок в кольцо.

Он принялся показывать ориентиры на карте, и мой страх сменился лихорадочным возбуждением. Когда есть четкий план, уже не страшно. Когда есть план – веришь, что победишь.

Мы с Коди старались держаться ближе друг к другу все время – пока получали оружие и боеприпасы, пока загружали в машину броню и приборы, пока залезали сами.

– Полковник Валлерт – герой, – услышала я голос Аре. – Если он командует – террористам конец, мокрого места не останется. Мы их размажем!

– Размажем! – подтвердил кто-то.

– Этим мразям конец!

В машине мы с Коди сели рядом и одновременно потянулись друг к другу, взявшись за руки.

Машины были те же, что на учениях. Закрытый со всех сторон броней кузов, узкие смотровые окошки из пуленепробиваемого стекла, жесткие сиденья вдоль бортов. Мы и группа альфа ехали в одной, Иштан со своими ребятами – во второй, они должны были двигаться другим маршрутом и встретить нас уже на месте. Я радовалась, что хотя бы по дороге Рейнис не будет мозолить мне глаза.

Вначале мы ехали молча – никто не решался говорить, и мы просто смотрели в узкие окна, вглядывались в предрассветные сумерки, пытаясь понять, где находимся. Потом рассвело, все затянуло смогом, и Иржи вдруг встрепенулся.

– Я знаю, где мы, – заявил он. – Это Колеци. Вон их металлургический завод.

– Как ты его разглядел? – спросил Коди. – Я ни черта не вижу.

– Это офигеть какая штука! – с энтузиазмом сказал Иржи. Он тоже был родом из какого-то промышленного городка, и, сколько бы он ни говорил, как рад оказаться в армии и больше никогда там не появляться, настоящий работающий завод его восхищал. – Серьезно, его еще до Гражданской построили. Вообще Колеци – интересный город. Там есть такое место…

– Магазин, где продаются дыхательные фильтры? – обрадовался Детлеф.