Теа Сандет – Радиомолчание (страница 25)

Зрачок его правого глаза вдруг расширился во всю радужку, потом сжался в точку. Я моргнула – зрачок вновь стал нормальным. Показалось, что ли?

– Сдурел? – спросила я. – А Эрика?

– Что – Эрика?

– Ты говорил, вы служили вместе.

– И когда это я успел?

– Она тоже получила травмы?

– А зачем тебе это знать?

Он продолжал машинально дергать дверь, словно его рука жила какой-то своей жизнью.

– Интересно, как люди сюда попадают. Слушай, я обещаю не использовать это знание против нее. Мне правда просто интересно. Так с ней тоже случилось что-то плохое? Вы вместе пострадали, да?

– Нет, – сказал Детлеф, внезапно погрустнев, – она сама захотела. Ее отец с кем-то договорился, и ее взяли. Я пытался ее переубедить, но…

Я проговорила все это про себя еще раз.

– То есть у нее такой отец, – сказала я, – который может с кем-то тут договориться – и она все равно пошла себя уродовать? Она ненормальная?

– Это из-за ее мачехи. Не важно. Пошла и пошла. Нормальная служба, не хуже, чем в десантных.

Я уже второй раз слышала про эту мачеху. Что же там за чудовище такое, интересно? Может, Эрика должна радоваться, что ее живьем в печь не засунули? Но сейчас меня больше волновала другая внезапная догадка.

– Вы с ней встречались, точно? – спросила я.

– Откуда ты знаешь? – дернулся Детлеф.

Я прищурилась, глядя на него:

– И расстались не по твоей инициативе.

– Как расстались, так и сойдемся, – отрезал он.

Его правый глаз снова повторил этот фокус со зрачком, и на сей раз я была уверена, что мне не померещилось. Может, он под чем-то? Но наркоманов я видела много, не похоже. Да и откуда? Тут и простых-то сигарет не достанешь.

– Почему тогда ты так спокойно с ней общаешься?

Детлеф улыбнулся, но как-то неискренне:

– Слушай, она хочет развлекаться – пускай. Я подожду, у меня куча времени. Рано или поздно твой брат ей надоест – извини, Рета.

Я вскинула руки:

– Да пожалуйста, это ваше дело.

– Серьезно, ты же не думаешь, что она останется с ним, да? – нервно усмехнулся Детлеф. – Эрика – и с парнем из Гетто, ну конечно.

Я напряглась. Что-то с ним было не так. Движения, мимика – все было не таким, как обычно. Детлеф был открытым, веселым, немного болтливым, но безобидным парнем. А сейчас у меня холодок пробежал по спине – чувство опасности, которое никогда меня не подводило.

Голова болела все сильнее, это мешало мне соображать. Что не так? Что случилось с Детлефом? Это разговор про Эрику и Коди так его вывел из себя? Но он видит их каждый день, и непохоже, что его это сильно задевает. Я вообще сомневалась, что между ними что-то есть, что бы там Эрика ни говорила.

Я потерла виски. Не могу больше, мне на самом деле нужна таблетка обезболивающего.

– Давай уйдем, – предложила я. Сколько можно торчать у закрытой двери. – Найдем доктора Эйсуле или еще кого-нибудь. Мне и правда плохо.

– Эй, а как же Петер? – спросил Детлеф с той же неприятной усмешкой. – Все, уже забыла про него?

Он снова рванул дверь на себя, но она не поддалась.

– Детлеф, – сказала я и попятилась, – нам действительно надо уходить.

– Иди. – Он пожал плечами. – А я проверю, что случилось с Петером – после того, как ты к нему подключилась.

Он выделил интонацией последнюю часть фразы так, что я решила на всякий случай не поворачиваться к нему спиной.

– Ты все равно не откроешь эту дверь, – сказала я. – Идем. Мне нужен врач.

– А вот увидишь. – Детлеф подмигнул мне и снова дернул дверь. – Мне забыли отключить усилители на руках. Так что никакая дверь меня не остановит.

Что за бардак, подумала я в панике. Сначала нештатная ситуация на полигоне, теперь оказывается, что Детлефу что-то там не отключили. Что мне-то делать? Снова подключаться без стимулятора и пытаться его как-то стабилизировать? Или ждать и надеяться, что у него не сорвет крышу окончательно?

Перед глазами и так все плыло, и я опустилась на ступеньки.

Детлеф, больше не обращая на меня внимания, снова рванул дверь на себя, и на этот раз магнитный замок не выдержал и поддался.

– Я же сказал. – Он повернулся ко мне. Улыбка на его лице была почти прежней. Зрачок правого глаза непрерывно сжимался и расширялся. – Ну что, ты идешь?

«Может, там есть врач», – подумала я. Пройти по коридору я смогу, а вот подняться по лестнице самостоятельно – вряд ли.

Держась за перила, я встала и сделала несколько шагов вперед. Детлеф как-то разом оказался метрах в десяти от меня. Надо мной помаргивала лампа, конец коридора тонул в густой темноте.

– Здесь тоже палаты, – сказал он. – И всякие закрытые кабинеты.

Голос его был странно глухим. Свет стал каким-то неестественным, линяя из белого в желтизну и мяту.

Я знаю, что со мной, поняла я внезапно и замерла. Я знаю, когда мир становится таким зеленоватым, а голоса словно доносятся через толщу воды. И я уже знаю эту боль, знаю эти раскаленные когти на затылке. Почему-то мой мозг решил перейти в режим медиатора. Но я же ничего не делала!

– Детлеф, – позвала я.

Он не ответил, и я его уже не видела.

Лучше мне сесть, подумала я отстраненно и сползла по стене. Какая теперь разница, что там, в этом коридоре.

Я же могу это контролировать. Я могу не выпускать это из своей головы, могу не становиться волной. Однажды я продержалась почти двадцать минут, хотя тогда был стимулятор. А сейчас – это просто какой-то случайный сбой, надо только перетерпеть это.

Зелень перед глазами стала гуще.

– Детлеф, – снова позвала я без особой надежды.

Я могу это контролировать. Могу. Но сейчас у меня не получается.

Перед глазами замерцали знакомые блестки – теперь они были более яркими, жалящими и закручивались в спираль, устремляясь к серому туманному облаку.

Я только верну Детлефа и заставлю его забрать меня отсюда, подумала я, все еще пытаясь хоть что-то взять под контроль. И сразу выйду.

Медленно, не закрывая глаза и стараясь не терять ощущение реальности, я принялась ощупывать пространство в поисках Детлефа. Кругом клубился серый туман, золотистые искры были уже где-то далеко, и я перетекла еще немного дальше по коридору.

– Где же ты? – пробормотала я. – Где хоть кто-нибудь? Мы же отправили запрос, а никого нет…

Мигающая лампа раздражала, хотелось закрыть глаза, но я боялась, что в этом случае уже никогда не смогу их открыть, потеряюсь в сером тумане и не вернусь обратно в свою голову. Хотелось уцепиться хоть за что-то реальное, оставить хоть какой-то якорь, чтобы не пропасть в этом странном мире окончательно.

Я глубоко вдохнула, и волна сдвинулась дальше. Искры стали ближе – я их чувствовала, но словно в стекло билась. Никогда еще это не было так сложно – подключиться к кому-то, словно было что-то, что меня не пускало. Что мешало мне пройти.

– Детлеф, Детлеф, – пробормотала я. – Давай, возвращайся.

Искры закрутились вокруг меня, и мир раздвоился. Я видела мерцающую лампу, серую стену и уходящий в темноту коридор. И я видела стеклянную дверь, за которой стояла кровать. Я вытянула руку вперед, и Детлеф повторил мое движение. Его рука наткнулась на гладкий планшет, засунутый в держатель на двери, я пошевелила его пальцами, погладила гладкую поверхность, прочитала первые строчки: «Ива Перович, отделение М» – и длинный номер.

Шаг – и вот я уже могла рассмотреть, что это девушка, бледная до синевы, со свалявшимися каштановыми волосами, изо рта у нее торчит трубка, на веках – кусочки пластыря, к рукам тянутся капельницы, к голове – провода. Я не знала эту девушку, и Детлеф не знал эту девушку, никогда ее не видел, и, насколько я могла судить, она не была модификантом – не было в ней ничего искусственного.

Девушка была серым туманом.

– Детлеф, возвращайся, – прошептала я в ужасе, и мой страх передался ему.

Он вздрогнул, попятился и вышел из палаты.