Теа Гуанзон – Сезон штормов (страница 51)
Аларик пошевелил пальцами в латных перчатках, готовясь призвать магию.
– Держись рядом.
– Они не нападают ни на кого, в ком есть ненаварская кровь, – сказала Таласин. – Если что, это ты держись рядом.
В этот момент не меньше четырех драконов разом взмыли в воздух и окружили яхту. Таласин сглотнула. Неужели последними словами, которые она услышит в своей жизни, будут саркастические «Так что ты там говорила?» от Аларика Оссинаста?
Но нет. Звери выстроились так же, как их соплеменники, сопровождавшие «В'тайду». Один полетел над яхтой, другой под ней, еще двое заняли места по обе стороны корабля, и каждый очень старался не задеть судно своими огромными крыльями. Таласин продолжила править к затененному хребту побережья Васийяса, а Аларик завороженно, даже благоговейно следил за круговертью чешуи вокруг. Хлопанье кожистых крыльев отдавалось в ушах. Горячий воздух с шипением бьющего по крыше ливня вырывался из гигантских легких.
Вскоре какофония усилилась, перемежаясь громовым плеском, и Таласин, оглянувшись, увидела, что и остальные драконы поднимаются из Вечного моря – и следуют за яхтой, держась поодаль, словно пытаясь избежать столкновения.
– Таласин, – раздался из-под маски хриплый голос Аларика, – что это? Что происходит?
– Я… – Она встретилась взглядом с драконом, летящим слева.
Янтарная радужка, рассеченная черной щелью зрачка, сияла ярче солнца даже в сумерках. И что-то развернулось в душе Таласин, что-то куда более древнее, чем даже ее магия.
Существо запрокинуло голову и взревело, выпустив облако ярко-рыжего пламени, заслонившее звезды. То было приветствие, а не предупреждение. Драконий рев показался Таласин стуком собственного сердца, а огонь зверя был жаром крови, бегущей по венам.
Мир изменился вновь, как тогда, когда она впервые ступила в Просвет. Или когда Аларик впервые поцеловал ее. Воздух вскипел тенью и светом.
Может, это ее судьба – постоянно менять одну жизнь на другую, как одежду в разные сезоны – здесь, в этом краю вечного лета? Обречена ли она однажды не узнать ту девчонку из Тукановой Головы? Ведь снежная зима не сохраняет и следа предшествовавшей ей багряной осени…
– Я думаю, – сказала Таласин, – они присматривают за мной.
Ишан Вайкар согласилась с предположением Таласин. Более того, Аларик обнаружил, что дайя абсолютно не обескуражена появлением целого сонма драконов, которые, подобно приливной волне, прибыли вместе с кораблем лахис'ки и императора Ночи.
– Я подозревала, что может случиться что-то подобное! – обрадовалась Ишан. – Драконы всегда будут защищать ненаварцев, но некоторые из нас остались, так что логично предположить, что и часть ящеров осталась вместе с нами, не так ли? Но как они решили, кто мигрирует, а кто задержится? Удивительные существа!
Из приемопередатчика яхты неслась возбужденная болтовня – голос Ишан, летящий с ее коракла-«мотылька» по Громпути. Каждый присутствующий сегодня здесь ахимский заклинатель вел собственный призрачный корабль, нарезая круги вокруг кратера Актамасока.
А яхта зависла прямо над кратером. Прямо над глубочайшей воронкой.
«Это очень маленькая яхта», – с тревогой подумал Аларик. И усиливающий контур, выложенный на палубе, набор банок и проводов, казался слишком уж хрупким, когда на заднем плане зияла бездонная пропасть.
Он – Кованный Тенью. Он не должен бояться тьмы. Но в этой тьме скрывался ужас, с которым Аларик не мог справиться в одиночку.
Ишан все еще трещала, размышляя вслух о способах общения драконов между собой. Таласин отодвинулась подальше от рупора эфирного передатчика.
– Представь, что Разрыв восторжествует из-за рассеянности дайи Вайкар, – пробормотала она.
– Ну, по крайней мере это будет не наша с тобой вина, – откликнулся Аларик, – и выжившие помянут нас добром.
Таласин фыркнула. В своих синих с золотом доспехах она просто сияла в лунном свете, и драконы кружили над ней. Некоторые расселись на склонах вулкана, впившись когтями в камни, словно готовясь наброситься на то, что покажется из кратера. Четыре из семи лун Лира уже исчезли с небес.
В конце концов Ишан все-таки замолчала, возможно, осознав, что ее никто не слушает. И в наступившей тишине…
– Я только хотел сказать…
Аларик осекся. И что же он хотел сказать?
Таласин уставилась на него снизу вверх.
– Да?
«Прости за все».
«Мне нравилось писать тебе».
«Я не позволю отцу обидеть тебя».
«Я знаю, мы согласились, что то, что есть между нами, всего лишь физическое влечение, но иногда… иногда мне кажется…»
«С тех пор как мы встретились, я живу в мечтах о том, что могло бы быть».
Но он никогда не скажет ей ничего из этого. А если скажет – то решит, что умереть сегодня ночью будет наилучшим выходом. Он никогда не признается в похищении саримана и не откроет планов Гахериса, пока не придумает, как все это исправить.
– Если это прощание, – начал Аларик, повторяя слова отца, потому что так тот выразил свою привязанность и это тоже что-то за значило, – то…
– Это не прощание, – яростно перебила его Таласин. – Ты же сам сказал, на Белиане, помнишь? Когда я спросила, правда ли то, что мы можем остановить Пустопропасть, ты ответил: «Да. Иначе мы все умрем». Может, ты тогда и язвил, как остряк-самоучка, но был прав. Мы справимся. Будем бороться за жизнь. Ты научил меня как.
Еще две луны скрылись, оставив только Седьмую, но в ином свете, кроме того, что горел сейчас в глазах жены, рассыпая золотые искры уверенности, Аларик и не нуждался.
– Так что перестань хандрить и давай сделаем дело!
Аларик улыбнулся под маской. Протянул руку, чтобы заправить ту самую непослушную каштановую прядь, что всегда выбивалась из косы Таласин, за ухо – осторожно, стараясь не задеть ее висок когтем перчатки. Таласин вздрогнула от прикосновения. Тусклый серебристый свет седьмой луны припорошил ее веснушки.
Аларик впитывал все это.
– Если я во что-то и верю, – сказал он, – так это в твое упрямство. Оно частенько раздражает меня, но способно сдвинуть горы. Никого другого я и не пожелал бы видеть рядом нынешней ночью.
Таласин закатила глаза:
– Я напомню тебе это в следующий раз, когда мы будем спорить.
Аларик пожал плечами:
– Буду просто счастлив, если этот следующий раз случится.
Приемопередатчик с треском ожил. Это опять была Ишан – она спрашивала, готовы ли они. Тени неуклонно наползали на последнюю луну: так расплескавшиеся чернила заливают пергамент.
– Мы готовы, – подтвердила Таласин, наклонившись к рупору.
Ишан ответила что-то на ненаварском и отключилась. Аларик и Таласин шагнули навстречу друг другу и замерли в центре усиливающего контура.
– Что сказала дайя Вайкар? – спросил Аларик.
И Таласин, грустно улыбнувшись, перевела:
– «Увидимся, когда все закончится, или в Небе над Небом, которое бороздят наши предки».
Глава двадцать восьмая
Седьмая луна скользнула за спины своих сестер, и все они впервые за тысячу лет выстроились в один ряд, преградив солнечному свету и всем его отражениям путь к Лиру. Лишь звезды остались в небесах, но они сияли так слабо, что мир полностью погрузился во тьму. Плотная тень накрыла его.
Во мраке безлунной ночи рычали, фыркали, били крыльями драконы. А вскоре к примитивному шуму, говорящему, впрочем, о магии куда более древней, чем эти острова, присоединился глухой рокот, несущийся из кратера под ногами Аларика.
Он бросил взгляд за борт яхты. Из темноты медленно, завораживающе выплывали мерцающие лиловые угли, миллиарды тлеющих угольков, наводящих на мысли о светлячках, поднимающихся с кустов в летних сумерках.
Но эти «светлячки» несли на своих крыльях смерть.
Аларик и Таласин призвали из эфирного пространства щиты. Лучистый свет и черный дым, отражающие друг друга. И Аларик почувствовал укол гордости, увидев, как прочен щит жены, как разительно он отличается от ее прежних давних творений; а ведь когда-то она вообще не могла ничего создать.
«Это я научил».
Сквозь серебристую дымку у края щита он видел ее глаза, золотые, как полуденное солнце.
«Вместе мы сильнее».
Так он сказал ей после нападения на Цитадель мятежников, и сейчас это обрело еще больший смысл.
Они сомкнули щиты, и в тот же миг окружившие вулкан заклинатели активировали магию, хранящуюся в стеклометаллических сосудах. Эфирные ядра вспыхнули, провода заискрили, и Светополотно и Врата Теней слились друг с другом. Щиты начали расти, вытекая из рук Аларика с Таласин, превращаясь в знакомую мерцающую сферу, накрывшую весь пик Актамасока черно-золотым куполом.
Из чрева вулкана с визгом вырвалась Пустопропасть, плюясь расплавленным аметистом, густым и горячим, как лава. Поток врезался в нижнюю половину барьера и…
…и, честно говоря, Аларик не ожидал, что удар будет настолько силен. Тренируйся они даже годы, а не месяцы, он все равно никогда бы не смог настроиться на такие масштабы. Ничто бы его не подготовило. Словно тысяча – нет, миллион пустотных пушек выпалили разом. Толчок прокатился по сфере, проник в тело, так что застучали зубы, всколыхнул бабочкино крыло яхты. Стеклометаллические сосуды усиливающего контура покачнулись, едва не опрокинувшись.
Таласин среагировала стремительно. Рука ее рассекла воздух, выдергивая из внутренней поверхности сферы нити Светополотна, мигом сплела из них тросы, и те по ее приказу обвили нос и корму судна. Сама Таласин тщательно контролировала магию, следя, чтобы та не пробила корпус.