Тайя Мария – Очаг (страница 2)

«Интересно, сколько я провёл без сознания… Где мы сейчас? И почему так душно?» – пронеслось в голове принца.

Двери реанимации стали прозрачными и раздвинулись. Вошла молодая медсестра Милли, она широко улыбалась, но в её взгляде читалась тревога. Ее улыбка была даже излишне сладкой.

– Ваше Высочество, мы так испугались за Вас. Три минуты смерти. Очень много крови потеряли. Печень разваливалась на глазах. Но Мистер Дин настоящий волшебник. Он всё восстановил. Провёл чудесную операцию в полевых условиях. Я так рада, что Вы живы! – и осеклась.

– Спасибо, Милли! – Грен осторожно улыбнулся девушке, но так, чтобы она ничего лишнего не подумала. – Можно воды?

– Ой, да, конечно! Мистер Дин предупредил меня, что Вы будете голодны, когда очнётесь. Девять дней без сознания. На аппарате, – Милли выпорхнула из реанимации и через несколько секунд вернулась с пакетом прозрачной желтоватой жидкости. Суп был чуть тёплым. Медсестра виновато опустила глаза:

– Воды горячей нет. Простите.

– Я так счастлив своему возвращению, что готов есть его ледяным, – ободряюще улыбнулся Грен. – Почему большинство двигателей молчат?

Тем временем в медблок зашли Дин и Пауэрс. Капитан сильно хромал на правую ногу, опираясь на костыль.

– Вот он, наш герой! Рады приветствовать тебя на этом свете! – широко улыбаясь провозгласил Сию, но при этом серьёзно посмотрел на мониторы. – Как чувствуешь себя, бравый парень? Болит?

– Болит, но по мелочи, – соврал Грен, – а так всё отлично.

– Ну-ну! Будет ещё болеть, и тошноту, головокружение никто не отменял. Полгода точно строгая диета без алкоголя, жирного, жареного, острого и так далее. Всё напишу. Строгое наблюдение врачей и приём восстанавливающих препаратов. А то, еле собрал твою печёнку, – сказал Дин.

– Капитан, как нога? – спросил Грен.

– Нормально. Бегать ещё не скоро буду, но главное – выбрались. Спасибо, дружище. Если бы не ты, торчать бы мне у Ррраррри пока не прибили, – серьёзно закончил Пауэрс и обнял Джокерса.

– Да ладно тебе. Вы мне с Дином жизнь спасли. Я думал, что всё…, – поёжился принц, – Спасибо. А что случилось с кораблём?

Дэйв посмотрел в сторону Милли:

– Мисс Лейн, покиньте, пожалуйста, реанимацию. – Когда медсестра удалилась, продолжил: «Грен, нам тебя тут очень не хватало. После того как мы запустили «Конкордию», чтобы она смогла войти в червоточину, я скомпоновал экипаж из оставшихся членов «Конкордии», а также из пары наших инженеров, специалиста по связи и других. Командовать назначил Костю. Как только мы выдвинулись к звезде для перехода, появилась «Атлантида». Но это уже не та «Атлантида», которую три месяца назад захватил Браун. В тяжелом вооружении Ррраррри она открыла огонь по нам. У «Конкордии» все орудия были выведены из строя ещё во время штурма Ррраррри. Мы прикрывали, чтобы она как можно быстрее смогла войти в червоточину. Потеряли половину пушек, три двигателя. Разгерметизированы грузовой отсек и четверть кают. Всё опечатано. Система жизнеобеспечения и так немного пострадала при первой стычке, а тут ещё прилетело. Поэтому сейчас мы работаем в экономном режиме. Дотянем до Солнца. А там уже будет проще, – устало рассказал Капитан.

– То есть «Магеллан» смог войти в кротовую нору на одном движке! – присвистнул Грен. – Вы же могли спалить последний. В червоточине мы бы продолжали движение по инерции, но все системы корабля могли бы заблокироваться. Хмм… Оказывается, мы многого ещё про него не знаем.

– Получается, что так. Три часа назад прошли горизонт событий. По нашим расчётам, остается ещё двадцать часов. Всем отдыхать, – Дэйв махнул рукой и похромал к выходу.

***

Спустя шесть часов Капитан проснулся с тяжёлыми мыслями. Очередной доклад о состоянии «Магеллана» добавлял горечи и страданий в дополнение к постоянной и изматывающей боли в ноге и в душе.

Дэйв всегда кичился перед товарищами и коллегами, что в отличии от них его сердце принадлежит только космосу и ничто, и никто не сможет сломать эту константу. Как же он был не прав… И признаться в собственном бессилии перед чувством, которое упрямо фонило в нём, было всё равно что признать поражение. А поражение было очевидным. Он осознавал, что достиг дна. Всё закончилось. Дэйв чувствовал себя сильно постаревшим и бесконечно уставшим.

– Капитан, к Вам первый помощник Джокерс, – ровным баритоном доложил корабль.

– Впускай, – Пауэрс поднялся и сел на кровати, сморщившись от боли.

Принц, уже бодрый, с румянцем на щеках, но держась за правое подреберье, осторожно зашёл в каюту Капитана. Как ему даже с недавно заштопанной печенью после путешествия на тот свет удавалось оставаться таким статным, Дэйв искренне не понимал. Одним словом, принц.

– Фух… Жарковато, – Грен вытер пот со лба.

– Пришлось снова на пять процентов уменьшить степень охлаждения. И ещё три каюты заблокировать. Пока одна смена на дежурстве, другая отдыхает на их местах, – упавшим голосом сказал Дэвид.

– Совсем захандрил стальной малыш «Магеллаша», – с теплотой в голосе произнёс Грен и сел на стул рядом с кроватью. – Дэйв, не переживай ты так. Главное, мы все выбрались. А корабль поставят на либертийские верфи, и совсем скоро он будет как новенький. А ты пока будешь находиться в длительном отпуске, ногу вылечишь. Всё будет замечательно!

– Спасибо, Грен, за поддержку. Я и правда расстраиваюсь, что не уберёг корабль. Он мне как сын. Но ты же, наверное, не об этом пришёл поговорить? – грустно произнёс Дэвид.

Принц осмотрел каюту. Подумать только, всего два месяца назад он ввалился сюда и устроил драку как последний идиот. Теперь это казалось таким далёким и странным событием. Зачем он это сделал? Надо же было попытаться разобраться. Понять причины. Всё же так просто.

– Дэйв, совсем скоро мы будем дома. Но я, честно говоря, не знаю, что меня ждёт дома. Улетая, я составил доверенность на Отца, чтобы он подписал все документы на развод на любых условиях Тамары. Думаю, они уже всё оформили, и теперь она абсолютно свободная женщина, – произнося это, принц смотрел себе под ноги. Было видно, как тяжело даются ему эти слова. – Я смирился с её решением. Главное, чтобы она была счастлива. Но это не значит, что я не буду пытаться её вернуть, когда утихнут страсти и мы сможем нормально общаться. Хотя я не против ваших отношений. Ей хорошо с тобой. Это очевидно. И… спасибо тебе за это, – слова комками вылетали из его уст. Он даже как будто стал меньше.

Пауэрс с удивлением посмотрел на своего боевого товарища:

– Грен, ты серьёзно? Неужели ты и впрямь веришь, что она развелась с тобой и уехала? Она любит тебя несмотря ни на что. Любовь не лечится.

***

– И долго ты ещё будешь копаться? Гости ждут! – Виктор Михайлович возмущённо посмотрел на старшую дочь. Этот крупный очаровательный мужчина пятидесяти лет с поседевшими волосами и строгим взглядом в элегантном чёрном костюме с золотой булавкой на галстуке, которую на сорокапятилетние подарила ему дочка, волновался не меньше своей девочки, тридцатилетней юбилярши. Что она в итоге решила, не знал никто. Она ни с кем не обсуждала это и старательно уходила от темы при любом упоминании о ней. Виктор Михайлович глубоко в душе молился, чтобы дочь не наломала дров. Хотя в Бога он, по его собственным словам, не верил.

– Пап, сейчас, – Тамара в длинном платье А-силуэта с открытым верхом цвета самой насыщенной сирени, которое идеально гармонировало с цветущими кустами в саду, и с тиарой с танзанитами, вплетенной в волосы, рассыпавшиеся по её изящным плечам, сидела около зеркальной поверхности стены в недавно отремонтированной гостиной своих апартаментов, с сильно поджатыми губами. Идея устраивать грандиозное мероприятие в честь Дня ее рождения ей нравилась всё меньше и меньше. – А все прибыли?

– Те, кто тебя интересует, приехали полчаса назад, – нетерпеливо произнёс старший Вавилов, – Какой же я старый… Ты эту кашу заварила, ты и расхлёбывай. Джон настоятельно просил тебя вытащить. Ты меня знаешь: я закину тебя на плечо и вынесу. Ты же не будешь бороться с Папой!

– Ох… Пап, как я выгляжу?

– Шикарно! – высказал своё неизменное мнение Виктор Михайлович. – Никогда такой красивой девочки не видел.

Тамара заулыбалась и встала, взяв своего бесконечно любимого Папу под руку.

***

Цвета от фиолетового до синего и от тёмно–пурпурного до глициниевого разлились по парку Дворца. Нежные бледно-фиалковые, воздушные лавандовые, – весь сад был засажен яркими кустами сирени «Муд Индиго».

Специально ко дню рождению принцессы дополнительно посадили новые для Либерти сорта. Например, сирень «Фрейи» фиолетового оттенка с нежными цветками с вкраплениями красного цвета. Несколько видов растений были доставлены специальным рейсом из Москвы. Когда распускается «Красавица Москвы», растение с розово-лиловыми бутонами, ее крупные цветки становятся белыми, а сердцевина имеет нежно-лиловый оттенок. Сорт «Небо Москвы» имел самый насыщенный голубой цвет. Раскидистый куст высотой до двух с половиной метров украшали крупные плотные соцветия с махровыми цветками. В фазе полу-расцвета цветы имеют насыщенный лиловый оттенок, а когда расцветают полностью, становятся сиренево-голубыми; среди них встречаются и ярко-голубые экземпляры. «Мечта» отличается буйным и обильным цветением. Этот сорт сирени обладает самыми крупными цветками: простые, насыщенного сиреневого цвета с сине-фиолетовым оттенком. Они были настолько тяжелые, что на крепких цветоносах склонялись под своей тяжестью. Французские ботаники подарили Либерти пятнадцать кустов «Мадам Лемуан». Старинный французский сорт, признанный шедевр среди сирени белого цвета. Его цветки имеют белоснежный окрас и махровую текстуру и собираются в рыхлые узкоконические соцветия.