Тайный адвокат – Иллюзия закона. Истории про то, как незнание своих прав делает нас уязвимыми (страница 67)

Если вернуться на десять лет назад, то по радио можно было услышать аналогичные жалобы от министра внутренних дел Майкла Ховарда, который лично нападал на судью, вынесшего против него решение по делу о терроризме (50).

Правительство Бориса Джонсона наметило намеренно провокационный курс против судебной системы в сентябре 2019 года, после того как Верховный суд единогласно постановил, что премьер-министр действовал незаконно, посоветовав королеве объявить перерыв в работе парламента (51). С приближением 31 октября 2019 года – даты, к которой мистер Джонсон неоднократно гарантировал, что Великобритания покинет Европейский союз, независимо от того, будет ли принято соглашение, – правительство в августе 2019 года объявило о пятинедельном перерыве в работе парламента. Официальной причиной, озвученной правительством в СМИ, была подготовка речи королевы (52). Критики предположили менее достойный мотив – а именно, что правительство пытается избежать парламентского контроля в период особой государственной важности, приостановив работу парламента на пять из оставшихся восьми недель до установленного дня Brexit.

ПРАВО НА ОБЪЯВЛЕНИЕ ПЕРЕРЫВА В РАБОТЕ ПАРЛАМЕНТА ЯВЛЯЕТСЯ ОДНИМ ИЗ ПРЕРОГАТИВНЫХ ПОЛНОМОЧИЙ, ОСУЩЕСТВЛЯЕМЫХ КОРОЛЕВОЙ ПО СОВЕТУ МИНИСТРОВ.

Были поданы судебные иски, один в Англии и Уэльсе от Джины Миллер и один в Шотландии от члена парламента Джоанн Черри, каждый из которых требовал признать совет правительства незаконным. Первым вопросом для судов был вопрос «подсудности» – то есть является ли право объявления перерыва чем-то, по поводу чего суды могли выносить решение? Второй вопрос, если суды могли вынести такое решение, заключался в том, законно ли правительство воспользовалось этими полномочиями.

В Высоком суде Англии и Уэльса судьи постановили, что этот вопрос не подлежит рассмотрению судом. Решение о перерыве в работе парламента было чисто политическим, а не юридическим, и суды здесь были ни при чем. Внутренняя палата Сессионного суда Шотландии, напротив, постановила, что, несмотря на политический аспект, это вопрос юридического характера, по которому они могут вынести решение, и постановила, что премьер-министр действовал незаконно и указал ложную цель. Оба суда разрешили проигравшим сторонам подать апелляцию в Верховный суд.

Единогласное решение Верховного суда, которое вынесла леди Хейл, было разгромным для правительства. Суд рассмотрел множество конституционных прецедентов и, опираясь на вековые принципы парламентского суверенитета, постановил, что вопрос подлежит рассмотрению в суде. Логика была проста: перерыв в работе парламента, в отличие от парламентских каникул (во время которых палата не заседает, но продолжает выполнять остальные свои функции, комитеты собираются, а министрам могут подаваться письменные парламентские запросы), приводит к приостановке всей законодательной деятельности и всего парламентского контроля за правительством.

Парламентский суверенитет и парламентская подотчетность, основополагающие принципы нашей Конституции, могут быть подорваны, если правительство сможет останавливать работу парламента без каких-либо правовых ограничений. Это помешало бы принятию законов и проверке действий правительства. Вот почему для сохранения парламентского суверенитета должны существовать определенные ограничения на право объявлять перерыв в работе парламента. Таким образом, это по определению юридический вопрос, по которому суды могут выносить решение.

Как суд оценивает, является ли конкретный случай объявления перерыва в работе парламента законным? Решение о перерыве в работе парламента будет незаконным, если он приводит без разумного на то обоснования к нарушению способности парламента выполнять свои конституционные функции. В данном случае роль сыграли несколько факторов.

ПЕРЕРЫВ В РАБОТЕ ПАРЛАМЕНТА ДЛЯ ПОДГОТОВКИ РЕЧИ КОРОЛЕВЫ ОБЫЧНО ДЛИТСЯ НЕ БОЛЕЕ ДЕСЯТИ ДНЕЙ; ПЯТЬ НЕДЕЛЬ БЫЛИ БЕСПРЕЦЕДЕНТНЫМ СРОКОМ.

Очень важно, что, хотя министры и поспешили заверить страну, что этот перерыв в работе парламента связан только с речью королевы и не имеет никакого отношения к Brexit (53), ни один правительственный чиновник, а уж тем более премьер-министр, не были готовы подписать письменное заявление, поклявшись под присягой в том, что это была истинная причина (54). Верховный суд счел «невозможным заключить на основании представленных нам доказательств, что была какая-либо причина – не говоря уже о веской причине – советовать Ее Величеству приостановить работу парламента на пять недель». Соответственно, перерыв в работе парламента был незаконным, и его можно было снова созвать.

Встречайте истерию. Как и в случае с решением по делу Миллер, принятым тремя годами ранее, эти решения поспешно и ошибочно трактовали так, будто суд занял ту или иную сторону по поводу Brexit. После решения шотландского суда министр Квази Квартенг поспешил заявить BBC, что «многие люди… говорят, что судьи предвзяты» (55), но реакция на решение Верховного суда была еще более яростной. Лидер палаты общин Джейкоб Рис-Могг, взбудораженный тем, что его уличили в даче незаконного совета королеве, выступил с резкой критикой в адрес судей, заявив, что они совершили «конституционный переворот» (56). Генеральный прокурор предупредил общество, что в будущем «вполне возможно, потребуется парламентская проверка назначаемых судей» (57). Ранее утверждавший, что перерыв в работе парламента «не имеет никакого отношения к Brexit», Борис Джонсон немедленно отбросил притворство и отреагировал на решение Верховного суда кивком и подмигиванием, заявив, что «есть много людей, которые хотят сорвать Brexit» (58). Похожие комментарии прозвучали и в колонке The Telegraph, абсурдно заявившей, что «Верховный суд встал на сторону желающих остаться в ЕС узурпаторов, а не народа» (59). Неназванные министры и члены парламента заявили Buzzfeed News, что решение суда предвещает переход к «Верховному суду американского образца», и чтобы воспрепятствовать этому, следует отменить Закон о правах человека (60).

На самом деле, хотя решение суда имеет огромное значение, подтверждая, что подотчетность парламента и расширенный тип парламентского суверенитета являются подлежащими исполнению конституционными принципами, это решение, по мнению многих экспертов по конституционному праву, просто отражает применение многовековых принципов общего права к новой ситуации (61). Причем оно было «новым» только потому, что ни один премьер-министр прежде не пытался сделать ничего подобного. В судебном постановлении о том, что полномочия в рамках королевской прерогативы подлежат рассмотрению в суде, не было ничего нового, просто ранее этим конкретным полномочием не злоупотребляли подобным образом.

ИМЕННО ТАК РАБОТАЕТ ОБЩЕЕ ПРАВО: ОНО РАЗВИВАЕТСЯ, ПОДСТРАИВАЯСЬ ПОД НОВЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА.

Были заявления, что Верховный суд «создал новый закон», и это так, но только в том смысле, в каком любое решение Верховного суда «создает» общее право. Он истолковал рамки существующего закона, ссылаясь на определенные конституционные принципы, и пришел к выводу, что премьер-министр, приостановив работу парламента без объяснения суду «причины, не говоря уже об уважительной причине», нарушил этот закон. Песня о том, что у нас внезапно появился «Верховный суд американского образца» – полная чушь; Верховный суд не отменял законодательство, ставя себя выше парламента; напротив, он отстоял суверенитет парламента в свете злоупотреблений исполнительной властью.

Угрозы министров в адрес Верховного суда и распространение искаженной трактовки его решения были вызваны тем, что Верховный суд постановил: в условиях парламентской демократии правительство не может приостановить работу парламента без веской причины. Все. Ничего больше суд не сказал. Премьер-министр мог под присягой изложить суду причину своего решения, и суд предоставил бы ему «широкую свободу действий». Именно потому, что он отказался предоставить какую-либо причину для приостановки работы парламента, суд постановил, что он действовал незаконно. А правительство, вместо того чтобы извиниться за данный королеве незаконный совет, набросилось на судей, которые указали на это.

Под нападками парламента

Похожие разговоры ведутся и с задних скамеек[129]. В деле Миллер мы видели, как члены парламента обвиняли судей Верховного суда, которым предстояло рассматривать это дело, в «тесных связях с институтами ЕС» и призывали к «изнурительным слушаниям», чтобы «изучить все аспекты их юридических заключений и личной жизни» (62), а в 2019 году члены парламента призывали «упразднить» Верховный суд за то, что он имеет смелость выполнять свою работу (63), но во всем этом нет ничего нового.

Депутаты от избирательных округов то и дело срывают злобу на «мягких судьях», выносящих недостаточно карательные приговоры местным «негодяям». Одним из традиционных критиков является член парламента Филип Дэвис, чьи регулярные призывы к увеличению сроков тюремного заключения перемежаются с призывом ввести в Великобритании казнь на электрическом стуле (64) и предположением, что система уголовного правосудия не справляется с преступностью среди трехлетних детей (65). В 2014 году мистер Дэвис потребовал «последствий» для любого «мягкого» судьи, вынесшего приговор подсудимому, который впоследствии совершил повторное преступление (66), в результате чего рикордер Брэдфорда (самый старший судья Суда Короны в этом городе) пригласил мистера Дэвиса на день вынесения приговоров в Суде Короны. Мистер Дэвис пришел – по его признанию, он впервые в жизни присутствовал в Суде Короны, несмотря на годы яростной критики судей, – и после этого был вынужден признать, что все вынесенные приговоры были «совершенно справедливыми и разумными» (67).