Тайга Ри – Последняя из рода Блау (страница 54)
– Мисси, – мою руку перехватили пальцы-веточки, и с почтением поднесли ко лбу, – благодарю.
Я потрепала вихрастую макушку.
– Как тебя зовут, герой?
– Ма, – мальчик смущено улыбнулся, – Ма-ки, госпожа.
– Думаю ты уже понял, что могильники и шахты не то место, в котором стоило бы играть, – ладно могильники, но скорпиксы часто выползают погреться на солнце недалеко от входа. Мальчишка закивал, опустив голову и заалев ушами. Это он явно слышал не первый раз.
– Почему вы вообще решили спуститься в могильник?
– Филе сказал, что там сокровища, – Маки вскинул голову, упрямо сощурив глаза.
– Филе? – я посмотрела на Марту.
– Горцы, – знахарка выплюнула это слово. Аларийцы не понимали тех, кто жил так высоко, забираясь в неприступные места, куда не пройти табору. – Горские мальчишки иногда спускаются в предгорья, и играют с деревенскими.
Горцы знают горы лучше, чем многие свой задний двор. Поэтому логично, что малыши поверили Филе, но откуда такая информация у ребенка?
– А Филе не пошел с вами? – ведь говорили, что в могильники лазили только трое.
– Нет, он сказал там проклятье и ему нельзя, а нам можно, – он смешно по-детски фыкнул, почесав нос. – Мы не боимся проклятий!
Да-да, мы Мартой покивали головой. Смелость постоянно соседствует с глупостью.
– Теперь ты убедился, что проклятье на самом деле было? И что не стоит слушать чужих?
Мальчишка неубедительно качнул головой. Эта заноза в заднице еще доставит проблем Браям. Но горцы хороши, с чего вдруг решили лезть к равнинникам? То, что это была личная инициатива Филе, я не думала. Нужно будет вытащить Нике из Академии.
– Где будут жить Браи? – совсем скоро зима, и они не успеют поставить дом вместо сгоревшего, даже если помогут деревенские. Мы ушли в кухню, и Марта налила мне пахучего чая, подвинув пиалу.
– В кузне есть большая пристройка, печь стоит, и все что надо уже принесли. Перезимуют там, а весной будут ставить новый дом. Староста уже выделил место, мисси, – Марта говорила медленно и степенно, по-южному растягивая гласные. Спокойствие, горячий чай, напевный голос, и я почувствовала, как сжатая пружина внутри отпускает. После приема я никак не могла прийти в состояние внутреннего равновесия.
– Ликас… мне сказали, он закрылся… я хочу поговорить с ним…
Марта отрицательно покачала головой.
– Пока главный не захочет, никому не пробиться.
– Остальные приняли эликсир? – меня волновали последствия Мора.
– Давно, мисси, и немного осталось, – знахарка сделала глоток чая, поворачивая пиалу по кругу между пальцами так, чтобы танцевали чайные листья. – Вам идет серое, мисси. И танцевали вы хорошо, – она прицокнула в одобрении языком, изобразив одной рукой сложное па.
– Это что, все аларийцы видели? – Я вскинула брови. Интересно.
– Только тот, кто хотел, мисси, – Марта засмеялась тихим грудным смехом. – Тот, кто хочет учиться – смотрит чужими глазами…если делятся.
Ощущение присутствия вернулось внезапно, как будто из-за плеча кто-то заглянул к нам на кухню. Повеяло прохладой, и я вздрогнула, покрывшись мурашками, точно как во сне. Запястья под наручами кольнуло, обжигая короткой болью, и присутствие отступило.
Пиала звякнула о поднос – Марта расплескала чай, дернувшись. Темные глаза знахарки осматривали углы и проемы, она поднялась, грузно колыхнув большой грудью, и запалила маленький пучок трав, поднеся к огню печи.
Кухня заполнилась дымом, она окуривала периметр, что-то протяжно напевая по аларийски, и потом повесила пучок в проход кухни, там, где была дверь в коридор.
– Марта, – я закашлялась. Дым от одолень-травы был едкий.
– Мисси, – Марта укоризненно качнула головой, звякнули золотые сережки. – Это чтой это вы с собой притащили сюда?
Мне бы самой хотелось знать.
– Сны, образы, видения, как часто возвращается? – она деловито перечисляла, раскуривая трубку. Вот только этого дыма здесь только и не хватало.
– Сны, – я помедлила, вспоминая ночь, и меня снова передернуло. – Ощущение присутствия, начало приходить недавно, - как я проснулась на алтаре, там я спала спокойно и без сновидений. – Во сне горы, леса, чащи, охота, но…охотятся не за мной. Это вроде как моя территория, но…, – я не могла подобрать нужное слово, – они больше, они старше, они могут загнать, если хотят, но…пока изучают и присматриваются, – я с облегчением выдохнула, имея возможность облечь непонятную тревогу в слова. Присматриваются. Это слово было самым верным. Ко мне присматриваются.
Марта покивала головой, находясь где-то далеко в своих мыслях. Пыхала трубка, к потолку летели ровные аккуратные колечки.
– А…, – она постучала пальцем рядом по столу, опасаясь дотрагиваться до браслетов. Я бы и сама опасалась. Если бы не знала, что одухотворенные артефакты пропали в Эпоху грани, после перехода, я бы решила, что браслеты … сердятся. Настолько очевидно наручи излучали неодобрение.
– Колются и жгутся немного, когда…, – я решила хоть с кем-то быть до конца честной. И, против Марты псаковы железки вроде бы не протестовали так, как против дяди и мастера.
– Пахнут гранью…, – Марта закатила глаза и потянула носом, вдыхая только ей понятный запах. На мой вкус тут не пахло, тут просто воняло. Мне кажется, даже сам вкус одолень-травы я ощущала на языке.
– Две силы, – знахарка соединила пальцы кольцом в знак бесконечности, – и каждая…, - она каркающее хохотнула, сверкнув глазами, – …каждая хочет всё. Пока два демона дерутся, стоит отойти в сторону. Пусть решат сами…, – трубка пыхнула в очередной раз, – …сами.
– Марта! – прекрасно. Вопросов стало ещё больше. Эта иносказательность Марты так выводит из себя, неужели нельзя хоть раз сказать просто. Так мол и так. Нет, мы напустим тумана.
– Я не могу, мисси, – она развела руками. – Нужно смотреть, а старая Марта ещё не совсем выжила из ума, чтобы лезть…, – она весело захихикала, как девчонка. – Мисси будет в порядке.
Знахарка дала мешочек с пучком вонючей одолень-травы – запалить на ночь. Представляю, как счастлива будет Нэнс, если пропахнут все вещи. Я уже выходила, когда Марта придержала меня в дверях.
– Мисси, табор придет с первым снегом. Если Помнящий будет с ними, я сведу вас.
– Помнящий? – я не помнила такого статуса в их иерархии.
– Старейшина. Он закрыт, – Марта понизила голос. – Потому что он – помнит. Помнит то, что не должен был. Помнит прошлое, которое будет будущим. Вам будет, о чем говорить.
Я машинально кивнула, сощурившись, выходя на свет.
– Марта…, – в ответ отрицание. Она уже сказала всё, что хотела. Или все, что могла.
Глава 46. Аллари
Я вышла из купальни, когда темнело, прошлепав босыми ногами до туалетного столика. На ковре остались мокрые пятна – без Нэнс я не знала, где мои домашние тапочки, а аларийка мне на глаза не попадалась.
Никаких новых артефактов на дальнем стеллаже не появилось, я специально проверила полки, давая ей шанс, но пирамидки Виртаса не было.
Домашнее платье для ужина было приготовлено заранее – висело на ширме, точно такое, чтобы показать, что это особое событие – встречать со-родичей, и при этом подчеркнуть, что на ужине собрались только близкие. Кроме Наставника, тети и кузин, больше никого не будет.
После деревни наручи вели себя тихо. Никакого ощущения чужого присутствия за спиной и никаких мурашек.
Я дергала пряди, пытаясь расчесать влажные волосы. К хорошему привыкаешь быстро – Нэнс справлялась с прическами значительно лучше меня. Хэсау прибудут уже скоро – мне пора менять служанку?
Аларийка вошла в комнату с робким стуком, неся перед собой стопку свежего белья, как щит.
Расческа улетает в угол – я все-таки слишком сильно дернула прядь, выдернув клок, больно – и я точно знаю, на ком сорвать злость.
– Нэнс…, – я ловлю отражение ее глаз в зеркале, – я не нашла артефакт на стеллаже…
– Я не брала, мисси, – она трясет головой так, что взлетают сережки. – Я не брала…
– Но ты знаешь, кто брал?
Нэнс пятится, как будто пытаясь сбежать. Глупая.
– Нэнс, если я сейчас не получу ответов, у меня больше нет личной служанки. Мне не нужны рядом люди, которым нельзя доверять.
Губа аларийки задрожали, щеки покраснели, нос побелел, и слезы крупным горохом покатились по щекам, пятная платье.
– Пожалуйста, Нэнс, – я использовала свой самый мягкий тон, – оправдай мое доверие. Я поверю всему, если ты объяснишь мне.
– Объясни мне, Нэнс.
– Это не я, мисси, это не я, мисси…, – она упала на колени, комкая передник.