Тайга Ри – Печать мастера (страница 9)

Отказываться Коста не стал, и говорить, что все каллиграфы первые штрихи ведут чистой водой и разрабатывают кисть и пальцы. Он поблагодарил и всю дорогу наслаждался, стараясь запечатлеть в росчерке туши то, что видел и как видел.

Был небом, был снегом, талой водой в котле, был бликами солнца, был нефритовой сережкой в маленьком ушке, был завитком волос, был металлом упряжи и был дымом от костра… всё, что смог поймать, впитать, уловить… и почти чувствовал себя настоящим художником. Настоящим.

Пока не пришел наставник.

Вниз он спускался ещё трижды, едва касаясь ступенек, как бесплотная тень, в надежде, что можно раздобыть воды.

Он не собирался больше подслушивать! Но… спать никто и не собирался.

— Ветер перемен уже дует, Хо, и скоро снесет нас всех. Трон под Фениксами шатается, многие забыли, почему они «первые среди равных», если бы не твари — совет кланов давно бы сменил линию наследования. Они опять просят детей! Одного ребенка от каждой линии! Ты бы отдал своего, Хо? Пока есть твари — Фениксы в безопасности, и мы, — горько добавил Блау. — И идут разговоры о том, чтобы принимать клятвы кровью с Глав…

Мастер Хо охнул.

— …как со стада, чтобы мы — кланы — стали вассалами Фениксов? Такого не будет никогда, — Блау грохнул кулаком по столу, пиалы жалобно звякнули, подпрыгнув. — кланы дерутся за земли, сейчас, когда вырезали почти всех менталистов — война перейдет на новый уровень…

Наставник Хо и сир Блау сидели, изредка подбрасывая поленья в огонь и говорили, говорили и пили, пили и говорили, и так по кругу.

Коста слушал, но больше не было ничего интересного, одна политика и клановые вопросы, и вещи, смысл которых он мог уловить только отдаленно. И совершенно ничего о рисовании, творчестве или о нем, Косте.

***

А утром с постели Коста встать не смог. Потому что у него заболело горло.

Глава 4. Шесть уровней

— Малозимний недоумок, наказание Великого, ученик с сожранными тварями мозгами, — ругался мастер, таща Косту за шкирку.

Сам он шел медленно — ноги заплетались, щеки горели кумачовым румянцем и обжигали, как бок горячего глиняного чайника. Голова гудела, глаза слезились, воспаленное горло дергало.

Ему даже показалось, что он опять на побережье, когда в проулке недалеко от флигеля пекарни мелькнули знакомые цвета клана Вонг. Но разве Вонги отпустили бы их просто так?

— За что мне это, Великий? Такой недоумок в ученики! Я же сказал — спать! Когда я говорил — есть снег?! Когда?

Коста вяло замычал и прикрыл глаза от больно бившего света — они вышли на улицу, и снова пожалел о том, что утром открыл рот и честно признался в содеянном — ночной свежий снег очень вкусный.

— Быстрей! У нас всего двадцать мгновений!

Керн перестраивали — город кипел, маги-архитекторы бились над решением задачи — как увеличить размер города и обеспечить должный уровень защиты. Формат “кольцевых улиц” они позаимствовали у южан — Коста видел планы города в песках, расчертили, учитывая особенности местности — холмы и предгорья, и рассчитали размер с учетом увеличения численности города минимум в пять раз в ближайшие два стозимия.

Хотя чем их не устроили стандартные городские планировки, Коста не понимал. Улицы-стрелы были привычнее, несколько параллельных улиц — уже “колчан стрел”. Для чего менять “стрелы” на “круги-с-лучами”?

Именно поэтому городу понадобились чистые от тварей катакомбы — в плане было заложено строительство большого Храма Великого, самого крупного в этой части Предела. И Храму требовались четыре уровня подземных ярусов вниз. Размещение Центральной площади, первого и второго круга, удобного для горожан.

Хотя Коста слабо мог поверить в то, что скоро на Север рекой хлынут переселенцы — кто в здравом уме, не привязанный к этому месту обстоятельствами рождения — согласиться жить в таком холоде и видеть кругом только одно — белый-белый снег?

Из старой части города открывался прекрасный вид на стройку — камни из каменоломен, разметка кольцевых, и редкие рабочие, которые с утра готовили площадки для магов.

— Остановитесь! Вы не ведаете, что творите! Остановитесь, несчастные! — На груде камней, выше мастера Хо, нелепо размахивая руками, вещал жрец-Исходник. В сером, заношенном плаще с капюшоном, подвязанном… Коста хмыкнул… простой бечевой. Только у исходников жрецы были настолько нищими, что иногда просили подаяние у чужих Храмов.

Мастер Хо остановился так резко, что Коста по инерции крутнулся вокруг.

— Грядет время перемен! Мир уже никогда не будет прежним! Вернитесь к свету! Только второй Исход откроет для всех новый мир! Спасение ваших душ там, а не здесь! Остановитесь!!!

К жрецу уже бежали со всех ног — рабочие вызвали охрану — тройка заспанных, недовольных наемника со знаком кернской дневной стражи на плащах.

— Нет-нет-нет, — хрипло зашептал Коста, вцепившись в рукав Наставника, когда тот уже сделал шаг вперед, и даже уперся в снег ногами для надежности.

Этого ещё не хватало! Когда у них все только начало налаживаться — новое место, жирный заказ, мастер обещал бросить пить… Последний раз, когда Наставник дрался, используя боевые плетения и потом попал на декаду в хладный около верфей, было как раз из-за такого же жреца.

Хватит! Тогда серый исходник сожрал у них декадные запасы риса за два дня, отоспался, и потом растворился в Лирнейских.

— Вы рождены свободными! Клятвы на крови порождение Грани! Свобода — это выбор светлых душ! Презреть вассальные клятвы — это спасение!!! — кричал жрец, надрываясь, пока его стаскивали вниз, таща за край плаща. — Проснитесь! Проснитесь же! Это спасение! Только свет второго Исхода и …

Исходника заткнули и скрутили, уводя в сторону старой части города. Старик Хо прищуренными глазами проследил за охраной и жрецом, а потом зло сплюнул на снег и дернул Косту за шкирку.

— Шевелись!

***

Северный предел, старый город, лавка мастера-Целителя

Целитель — седой дед с куцой козлиной бородкой в зеленой, цвета сочной летней травы форме, с тщательно уложенными редкими волосами был снисходителен и строг. Теплые сухие пальцы, в пятнах от зелий, ощупали горло, прошлись по вискам и косточкам на шее.

Пара плетений, ему сунули в руки фиал с вкусным эликсиром, и ему — полегчало.

— Невозможно, — целитель в очередной раз возразил Наставнику. — До завтра лучше полежать в постели, чтобы токи силы успокоились, лишний жар вышел из тела с потом, слишком много внутреннего огня. На завтрашней заре можно применять плетения. Один феникс за всё.

— Завтра? И целый феникс? — Наставник подпрыгнул на стуле и взмахнул рукавом и… тут же расслабился — Коста не открывая глаз уловил, как изменилось состояние в комнате. — Мастер … «отряд зачистки» уходит вниз сегодня, это, — взмах в его сторону — картограф, которого взял в отряд сир Блау, принесение клятв через двадцать мгновений… и этот писарь должен стоять там.

— Невозможно. При всем моем уважении к сиру Блау.

— Отряд не пойдет вниз без писаря, карты уровней нужны городу, каждый день работ оплачен из общего котла совета кланов!

— Невозможно! — выражения лица целителя не изменилось, оставшись снисходительным. — Последствия при стремительном восстановлении непредсказуемы, мальчику долго придется беречь источник, если повезет… если нет — может потерять часть круга…

— У него второй круг, — прошипел Хо, — что здесь можно потерять? Нам нужно принести эту клятву через двадцать мгновений! Я не могу вернуть его домой, там… — мастер выдохнул зло и резко, — если он сейчас не попадет в отряд — терять вообще будет уже нечего… делай!

— Клянусь Марой, вы должны дать слово и подписать отказ от последствий…

— Делай!

— Три феникса, — степенно выдал целитель. — Один сейчас и ещё один — завтра, и ещё — в конце декады, если потребуется корректировать плетения…

— Что-о-о-о?

У Косты пылала голова, только поэтому он не упал со стула. Даже если выставить его на рабские торги — он сомневался, что за него дадут столько.

— У вас нет фениксов? — голос старика-целителя стал желчным. — Ничем не могу помочь. Лавка младшего Алхимика ниже по улице, возьмите эликсиры… Если вы в отряде — у всех есть клановые целители, если вы безклановые и у вас нет фениксов — я ничем не могу…

— ДЕЛАЙ! — Мастер Хо выпрямился во весь рот и переплел пальцы — первый базовый узел боевых, отметил Коста.

— Убрать плетения! — сухонький старик не отступил, а наоборот, шагнул вперед, напирая. — Вон из моей лавки! Оба!

— Поставь мальца на ноги. Заплачу после, — сунул руку за пазуху наставник Хо.

— Нет.

— Поставь мальца на ноги. Ты целитель или кто?

— Нет, сначала фениксы — потом работа.

Мастер Хо зарычал, сдернул с шеи цепочку и почти ткнул в нос целителю.

— Печать мастера в залог, как мастер — мастеру, поставь мальчишку на ноги, я вернусь за печатью и отдам всё до феникса. Мы должны быть в отряде!

Старичок целитель помолчал, обернулся на Косту и только потом, так же неторопливо, степенно и с достоинством, подцепил печать за цепочку кончиками пальцев.

— Только из уважения…

Наставник Хо начал улыбаться.

— …к сиру Блау.

***

— Три феникса, три! За пару плетений, эликсир и одного малозимнего идиота! Наказание Великого!

Коста привычно прикрыл голову руками — столько тычков и подзатыльников от Наставника, как по пути к месту утреннего сбора отряда, он не получал уже давно. С самого начала ученичества.