Тайга Ри – Печать мастера (страница 89)

И это был первый раз, когда в сторону Косты раздался обидный и оскорбительный свист.

— Фуууу… нет, ну как так можно…

— Давайте скинемся ему, и те, кто заработает награду и поедет на побережье непременно купит этому чудаку чуни… Ахахаха…

— Зачем ему чуни, тут не бывает снега?

— У нас тепло! — поддакнул кто-то.

— И что? Спать с ними будет… ахахаха… мало ли какие извращенцы на Севере…

Коста покраснел. Не хотел, но щеки сами собой опалило жаром от гнева. Эти сытые… уроды…

И что с того, что больше всего на свете в ту зиму он хотел чуни? Серенькие, мяконькие, с подбитой подошвой, чтобы не скользили. Такие теплые, что и в саму пургу ногам тепло? Что с того? Что с того, что он декаду иногда приходил смотреть в лавку сапожника — не продались ли… И мечтал… о них. Они даже снились ему по ночам.

И что с того, что он хотел новую кисть? Набор начинающего каллиграфа. Тот самый, который купили тогда Нейро… и он хвастался им. На него он тоже ходил смотреть. Иногда дышал на стекло — делая окошечко, и глядел в лавку — сияет ли на прилавке — вторая полка справа, и набор хрустящих свитков к нему… Мастер тогда сказал — дорого. И что он — Коста, слишком много жрет, потому у них нет денег… и потому он просто ходил смотреть…

— Ахахахаха… нет, это же надо… больше всего хотеть кисти… ахахахаха… что за…

— У нас теперь берут нищих в ученики? Приютский был… послушник был… теперь давайте чернь собирать?

— Молчать!!!

— Это ученик Четвертого…

— И что с того…

— Нет, я не понял, где бабы? Где сиськи? Где вот это вот все?

— Может он евнух?

— Не, ну ты помнишь прошлый раз, когда считывали «тайные желания»… у Семнадцатого была такая сочная… такая сочная, что прямо сейчас потечет…

Коста встретился глазами с соседом по комнате, сидевшем во втором ряду — тот покраснел, сжав кулаки, но не произнес ни слова.

— Тихо!!!

— Тишина в аудитории, — надтреснуто прокряхтел старичок в очках, громко стукнул тростью о пол.

Виски ломило так, что пришлось зажмурить глаза от боли — мастер Рис ни разу не делал ему больно, хотя проверял воспоминания много раз.

— Ты как, Номер? Нормально?

Коста кивнул со второй попытки, перебарывая тошноту. Добродушная улыбка на лице менталиста изгладилась — на лбу блестел пот, вытаскивать воспоминания — это тоже давалось непросто.

— Вот и молодец, Номер… держишься отлично… даже не вскрикнул ни разу… или не больно?

«Больно» — Коста обхватил руками голову.

— Ну-ну, ещё пара воспоминаний и закончим… нам нужно определить твою емкость и предел… — вздохнул менталист устало. — Смотри мне в глаза… попробуй сконцентрироваться, знаю, это сложно… но попробуй сам сконцентрироваться на воспоминаниях, которые нужно показать…

Коста кивнул — он и сам почти уловил принцип, как именно раскучивается память. Вместо чуней должны были вытащить «набор кистей», но чуни он тогда хотел больше.

А вместо «набора кистей» должен быть «дощатый пол», мокрый дощатый пол трюма, грязный… на который пролилась вода… последние драгоценные капли… и больше всего тогда ему хотелось пить. Хотелось упасть на колени и лизать доски… но он успел поменять воспоминание в последний момент. Это не то, что он хотел бы, чтобы видели другие.

— Итак, смотри в глаза…

Они пытались. Раз, два и три. Но у них не вышло — менталист или выдохся, или устал, или…

— … или он блокирует вход, потому что боится боли, — встрял второй менталист. — И прячет воспоминания… ты не пробьешь, отойди…

— Нет, Наставник сказал, чтобы считывал — я!

— Если сможешь, — уточнил второй менталист. — А ты не можешь, — почти пропел он, — значит — мой черед, или наказание за невыполнение задачи…. Отойди…

— Будь аккуратнее! Это не «манекены»! Не вздумай ломать щит, Наставник ясно сказал!

— Помню, помню, — отмахнулся второй небрежно, поведя белым рукавом. — Отойди! Иди держи фокус!

Первого менталиста отодвинули и его место занял Второй, улыбающейся Косте совершено плотоядной улыбкой.

— Кто у нас тут? Маленький мальчик у нас тут… Кто боится? Мальчик боится… Иди сюда…

Коста непроизвольно сделал шаг назад.

— Иди сюда, стой ровно, смотри в глаза, — чужие жесткие пальцы больно зафиксировали подбородок и подняли голову — менталист был выше. — И… сопротивляйся, — прошептали ему тихо. — Чем больше сопротивляешься, тем больнее тебе и тем выше удовольствие… Смотри в глаза…

Коста закрыл глаза ресницами.

— Смотри в глаза, или я наложу стазис!

— Второй! Аккуратнее!

— Стазис?

Коста открыл глаза и встретил взгляд сумасшедшего мозгоеда прямо.

— …и можешь прятать свои страхи, — шепнул ему менталист, наклонившись близко, так, что расслышал только Коста, — я люблю искать… раз-два-три-четыре-пять… я иду искать, — пропел он тихо, улыбаясь ещё шире. — Смотри на меня… страхи, маленький номер… вспомни свои самые тайные страхи…

Косте казалось, что в висок со всего маху всадили кинжал, лезвие которого прошило голову. Глаза покраснели от напряжение, рот — от крика, но беззвучного — кричать он не смог… слезы покатились градом…

— Сссссмотри ссссюда, — шипел менталист, и Коста провалился во тьму чужого взгляда.

…

…

… подземелья кружились в памяти вереницей… тусклые коридоры… желые глаза-блюдца и постоянное неизбывное чувство страха, которое преследовало его на каждом уровне…литеры V светились на стенах холодным серебром плетений с редкими вспышками тьмы…удар, треск, ещё удар и крики стихли где-то дальше по коридору…он побежал…поворот, второй, десять шагов и… пленка силы замечала уровень прямо посередине коридора! Они активировали формацию! Но он же тут, а они — там, а твари тут!

…цокот когтей по полу раздался где-то далеко во тьме коридора…сердце билось прямо в горле, часто-часто, как птичка…затянутые в спешке завязки распустились и штаны поползли вниз… цокот когтей по полу сзади… отдалялся и приближался…он замер, не дыша. рядом со сталактитом…почти став им, слившись… цокот когтей по полу сзади… отдалялся и приближался… цокот когтей по полу сзади… отдалялся и приближался… отдалялся и приближался…

…

…

— Ты повредил ему щит!!!

— Да не трогал я его…

— Нет, повредил! Если сломал…

— Я не трогал его, он — прячет воспоминания, сопротивлялся, какая реакция при сопротивлении ты и так знаешь, — тихо огрызнулся второй менталист.

Коста с трудом проморгался, когда его аккуратно похлопали по щеке — и увидел, что они трое стоят под куполом на сцене. Из носа текла кровь и он оттер ее рукавом формы.

— Я не тронул щит, он даже не кричал! — снова прошипел Второй. — Все кричат, всегда кричат, стонут и верещат, как кепи на деревьях, а этот — не кричал… значит, он прячет страхи!

Коста помотал головой — нет, нет, ничего он не прятал. Ничего!

— Будь предельно аккуратен, — скомандовал первый менталист. — Если ещё раз…

— Всегда, — цыкнул Второй. — Твое дело фокус, вот и держи.

Молчали Наставники, молчали ученики, молчали менталисты.

— Уииии…. — заверещал кто-то, как только менталист снял купол тишины, щелкнув пальцами. И Коста только увидел Пятого, который прикрывая руками низ спереди мчался из аудитории, чуть не сшибив Наставников на первом ряду. Следом за Пятым из аудитории вылетел ещё один ученик с заднего ряда.

— Обделались, — прошептал кто-то ошеломленно. Но смеха, как прошлый раз — не было. Амфитеатр молчал.