Тайга Ри – Печать мастера (страница 36)
Коста обернулся на Таби — девчонка лежала без сознания.
— Нужно хотя бы спрятать детей и увести их подальше…
— Я уведу их, — перебил Коста. — Я бегаю быстро и ходил по лесу в горах. Это даст время… Только заберите её с собой… Сира… Мистер… — он обращался сразу к двоим — травнику и магине. — Она легкая… а я бегаю быстро, как ветер… Слово… что попытаетесь вытащить…
— Может выйти, закреплю обманку, — пробормотала магиня, ощупывая Косту жилистыми цепкими пальцами.
Травник колебался — лысина блестела в отсветах пожара на реке, но тут рядом встала его жена — та, что рыдала над телом мальчика. Выпрямилась, положив руку мужу на плечо.
— Слово. Мальчик, — женщины переглянусь между собой. — Сегодня вода забрала нашего сына, но подарила дочь.
***
Через два мгновения Коста проверил обувь и закрыл глаза — на него упали плетения.
— Сработает через три мгновения, хватит… на десять или пять, мало силы, — пояснила магиня. — Беги, как ветер, мальчик и да хранит тебя Немес…
Коста кивнул и обернулся на миг на девчонку:
— Её зовут Таби, мистрис! Таби-эр! — шепнул он и рванул в сторону голосов и марева пожара.
***
Коста мчал по берегу, перепрыгивая с камня на камень — тело согрелось от бега, легкие горели внутри. Свернул в подлесок — наперерез “голосам”, и начал шуметь. Трещал и ломал, гикал звал. Плетения сиры — мага сработали тогда, когда он уже перестал ждать — внезапное эхо возникло вокруг и разнесло его голос, искажая и приумножая, как будто он бежал не один, а целое стадо горных козлов ломилось сквозь чащу.
— Ах-ах-ах…
— Быстрее-быстрее-быстрее…
— Работорговцы….работорговцы… работорговцы…
— Вот они там! Уходят! — Огни свернули в его сторону, и Коста ускорился, запнулся о корягу и полетел кубарем, скатившись в овраг. Встал на четвереньки отряхнулся и — свистнул — пронзительно, по-охотничьи, так зовут орланов в горах…птицы вдалеке ответили нестройным клекотом…эхо плетений разнесло крик над лесом. И помчался дальше.
Сколько он бежал — Коста не знал, но ног он уже не чувствовал, уводя “светляки” преследователей все дальше от реки и от Таби — вглубь, и начал заворачить к кораблю по широкой дуге через поредевший подлесок.
— Эгей… эгей… эгей…
Преследователи начали настигать через пять мгновений — Коста петлял, задыхаясь, прыгал, бежал, но когда вспышки плетений начали освещать дорогу впереди — споткнулся, и вильнул в сторону — увидев двойку черных теней наперерез. Вспышка — и ловчая сеть подсекла ноги, и Коста кубарем покатился по земле.
— Попался! Беглец! Один есть! Взяли! Ищи остальных!
— Где остальные?
— Он один! Тьфу, Немес его сожри!
— Всего один мальчишка!
Коста кусался и даже двинул кому-то в нос затылком, когда его пытались схватить за шиворот.
— Волчонок! Тварь!
— Угомони его!
От резкого удара в висок Коста отключился.
***
Пришел в себя он лежа, уткнувшись лицом в холодную землю. Руки и ноги не шевелились, стянутые сзади. Справа вповалку — лежали люди, везде, сколько он мог видеть.
— Твари! Нет, какие твари… поджечь корабль… и ведь пылает — не потушить, столько фениксов!
— Артефакт сняли … успели…
Голоса над ним звучали хриплые, усталые и яростные.
— Могли бы получить и корабль и груз… — кто-то сплюнул рядом.
— Кто знал, что в этот раз у них столько магов? Стольких потеряли…
— Что с тем, “бешеным”?
— Отрубили руку, иначе не успокоить… Из пятырех только этот остался… Остановили кровь плетениями, если довезем… ух сколько за него дадут… на алтари такие ценятся… прорва силы… хороший круг… дорогая жертва…
— На аукционе таких рабов любят, — поддакнул второй. — Как думаешь, сколько за него можно выручить?
Коста щурился, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме смутных силуэтов чужих ног рядом — зрение расплывалось от удара по голове.
— Аккуратнее там, не попорть товар, и так улов сегодня не жирный! Потеряем ещё хоть одного — сам за раба пойдешь! — рявкнул кто-то.
— Чего он?
— Ничего… Они ни одного не поймали, только положили шестерых. Из двух баб, одна магом оказалась, хотя за троих детей дали бы хорошо… но эти… — ещё один презрительный плевок, — предпочли сдохнуть, но не даться… Столько фениксов пропало! Хотя баба была раненной, а одна девчонка подстреленной — может не дотянули бы… эх… сколько товара пропало! Стрелами попортили! Говорили же — цельтесь только в бойцов, и суденышко сожгли…твари, как есть твари… чем лучше помереть, чем метку носить? А так все зазря сдохли…
Висок прострелила боль, и Коста обессиленно обмяк, уплывая в темноту.
***
Коста очнулся от качки — пол под ним то всплывал наверх, то падал вниз, ныряя на волнах. В горле першило, все тело болело, а в глаза как будто швырнули пыли. Пахло кровью, потом, и страхом.
Кто-то тихо плакал рядом — протяжно, на одной ноте.
Трюм — Коста с трудом открыл глаза и осмотрелся. Другой корабль. Больше и темнее. Он лежал прямо на полу, среди нескольких десятков грязных людей с осунувшимися лицами, и всего одно — знакомое с их корабля — один из мастеровых.
Коста аккуратно сжал и разжал пальцы — «руки — главное достоинство каллиграфа», все исцарапаны, но — целы.
— Опусти ладони, мальчик, плетения тебе не помогут, тут глушилка внизу — тускло посоветовали ему сбоку.
— М-м-мы…гд-д-де…. — хрипло попытался спросить Коста.
— Работорговцы, — сплюнул его сосед прямо на грязный пол. — Аукцион в Аль-джамбре, поймали на продажу… ты чьих будешь? Из «чистых»? На тебе ни одной метки нет…
Но Коста не стал отвечать, тратя все силы, чтобы перевернуться на живот и осторожно попытался встать, преодолевая качку.
— Мы в рабстве, нас продадут, как товар! — выл кто-то рядом.
Коста поднялся и, шатаясь, пошел вперед, едва переставляя ноги, и вглядывался в лица.
— Стоило ради этого сбегать? Чтобы быть проданным по-новой как беглый?
Перешагивал чужие ноги, натыкался на кого-то, получал тычки, но упрямо заглядывал в каждый угол.
— От судьбы не уйдешь, если судьба быть рабом им и умрешь…
Пошатываясь, Коста дошел окна — небольшое, почти под потолком, давало мало света — и только волны вокруг, берега не видно… Он отвернулся и на миг ему показалось, что в дальнем углу, он увидел седую белую голову и кончик косы…