Тайга Ри – Печать мастера (страница 30)
***
Столько людей Коста не видел давно. Они скользили тенями, снимали часовых и тут же укладывали рядом. Менталист усыплял первого из пары и отдавал приказ — второму.
На каждый луч — одна пара, правильный круг — шестнадцать лучей.
— Быстрее, — торопил Рис.
— Ищи центральный фокус, — огрызнулся Хо. — И чертить будет ученик, — мастер ткнул в Косту. — Повторяй за мной.
— А он справиться?
— А у тебя нет выбора, — Хо пьяно помотал пальцем прямо перед носом менталиста. — Я один не успею… ик!
Чаша с краской, точнее с тем, что намешал Наставник, чтобы приготовить смесь вспыхивала силой в котелке. Алхимическую лавку они просто взломали, вскрыв плетения, смели все, что нужно с полок, прихватив пару котелков для работы.
— Не перепутай, — поправил Косту мастер. — Не сила-призыв-свобода, а освобождение-призыв-сила.
Коста чертил. Пальцы двигалась механически. Рука выводила линии, макала кончик кисти в чашу и выводила снова.
Коста был спокоен, как зеркальная гладь озера в горах, скованный внутри льдом, потому что — не справился. Начал заикаться, не смог писать — руки дрожали, и Рис выполнил приказ мастера: “Успокой его. Малец должен быть спокоен и собран. Потом поплачет”. И менталист успокоил.
Коста чертил. Алые штрихи ложились на чищенные от снега площадки, прямо напротив спящих охранников, Наставник шел следом, бормотал под нос и замыкал круг, изредка прихлебывая из бутылки.
— Братья, — Мастер благодарно поклонился трем теням, которые помогали ловить “фокусы”. — Да пребудет с вами свет исхода…
— На раз-два-три, — менталист посмотрел на Мастера и тот кивнул в ответ — начинаем. — Раз!
Первые из пары жертв, те, кто получили “приказ”, шагнули вперед и перерезали горло спящим. Точки лучей полыхнули силой.
— Два….
Коста закрыл глаза, чтобы не видеть. Круг вспыхнул силой, воронка поднялась вверх.
— Три..
— Стоять! Поднять руки! Опустить плетения! Опустить плетения! Это приказ! Никаких стазисов, бьем на поражение!
Мастер сплел над ними купол раньше, чем первые плетений долетели до них.
— Уходите, — скомандовал менталист властно. — Я удержу!
— Рис!
— Уходите!!! Пошел вон, Хо! И береги Таби!!!
— Опустить плетения! Это приказ! Никаких стазисов, бьем на поражение!
И они побежали.
***
Северный предел, пригород Керна, дорога вдоль предгорий
Сани качались, полозья скрипели по снегу, Наставник Хо храпел, распространяя вокруг крепкий запах алкоголя. Таби сопела тише — с присвистом, и немного всхлипывала во сне.
Коста поджал губы, и укрыл девочку ещё одним покрывалом, которое сунули в сани. Что они будут делать, когда девчонка проснется, увидит, что отца нет и закатит истерику, Коста не представлял.
Сани качались, полозья скрипели по снегу, огни Керна крошечными точками сияли вдали. Коста откинул полог саней с краю и щурясь, вглядывался в черное небо.
Ближайший пост, когда их обоз могут остановить для проверки — на рассвете. Он решил караулить до утра, чтобы растолкать Наставника, который уже должен протрезветь к этому времени, и успеть закрыть крышки. Десять бочек — высотой почти ему по плечо, из которых три теперь ехали почти пустыми. Они выбили крышки, и бесценные шкурки скорпиксов выкинули прямо в проулок, присыпав снегом — мастер сказал — заберут. Оставили только немного, чтобы прикрыться сверху. Если их остановят — они залезут в бочки, прикроют крышки и будут ждать. И молиться Великому.
Хотя, мастер сказал, что такой ценный товар обычно не проверяют, чтобы не испортить. И … Коста сморщил нос… пахли шкуры скопиксов настолько остро и специфично, что почуять тут что-то ещё сложно.
Сани летели по снегу и первый толчок — их тряхнуло, Коста скорее почувствовал, чем увидел. Схватился за борт, чтобы не выпасть и осторожно высунулся в щель наружу.
Дорога уже шла вверх — к горным плато, и внизу было хорошо видно, как над новым Керном в небе разворачивал свои щупальца огненный цветок.
Как вращаясь, раскручивается всё сильнее и сильнее, пожирая тьму над городом, алая пасть воронки…
Глава 11. Щит. Часть 1
Река несла свои воды тихо. «С достоинством, которого не хватает многим Высшим» — так сказал Наставник Хо.
Просто течь. Жить, огибая препятствия, пробивая себе путь в скалах, торя новое русло на равнинах, и нести свои воды далеко-далеко — в Бирюзовое море.
Коста прикладывал ладошку к глазам, щурился, пытаясь подсчитать ширину реки, но постоянно сбивался на сотом взмахе. Горные орланы кружили низко, белое оперенье вспыхивало в лучах светила, тревожный клекот надоел, но мастер говорил: «Птичьи крики — это хорошо». Орланы считают их добычей и поэтому кружат над лагерем, но также увидят чужих далеко за полдня пути — если поднимутся до облаков и дадут знать о приближающихся врагах.
«Меньшая опасность предупредит о большей, читай знаки».
Река несла свои воды тихо. Мутная, ледяная вода, изрытая воронками водоворотов, сердито набегала на берег, ударяясь об острые обрывистые скалы, которые сковывали ее путь. Напоенная снегами Лирнейских и талыми водами Восточных предгорий, она спускалась в долину с оглушительным ревом, и усмирялась только здесь — на этом отрезке пути.
Коста — умиротворенно молчал.
Как и всю декаду, устроившись на теплой меховой подстилке, раскладывал листы, походную доску и — рисовал. Небо, орланов, облака, напряженную, как струна, спину Наставника по которой почти до низа кафтана змеилась ставшая почти совершенно белой за эти декады — коса.
Наставник всю время молчал больше обычного, уделяя время только Таби-эр. И то, потому что «заноза» притихла настолько, что почти погасла. Не истерила, не плакала, не просила, не требовала, не настаивала, просто — замерзла внутри, оттаивая лишь изредка — на закате. Когда светило клонилось к горизонту — отблеск света вспыхивал в глазах Таби-эр лесным пожаром надежды — и сразу гас, как потухшие угли, когда Наставник в очередной раз отрицательно кивал головой — «новостей от Риса нет, вестники не отвечают».