Тайга Ри – Печать мастера (страница 120)

— Он не меняет своих решений! — уверенно рубанул Семнадцатый.

— Все бывает в первый раз…

— Меняет, но очень редко, — неохотно подтвердил Пятый. — А что ты понял? Про Шрама. Ты сказал ты понял, чего хочет Наставник?

Коста приподнял бровь в абсолютной темноте, но промолчал.

— Ты понял то же, что и я? — Настаивал Пятый.

— А что вы поняли? — влез Семнадцатый. — И какая разница, что вы поняли, Шрам не меняет решений! Сказал — сделал!

— Меняет, — снова возразил Пятерка. — Но очень редко, и вы знали бы об этом, если бы учились тут…

— … десять зим, — закончил Коста тихо. — Я помню, помню… Может быть ваша проблема именно в этом?

— В чем?

— Вы смотрите на всё отсюда… с острова… а я не учился, и Шрам не мой куратор…

— Шрам не меняет своих решений!

— Я понял, понял… Шрам своих решений не менял, — Коста размял шею, протяжно зевнул и потер виски. — Представьте, что я должен нарисовать портрет по вашему описанию… верный до последнего штриха… Мне нужна информация. Сколько ему зим? Что он любит больше всего? Что его раздражает? Что он не любит больше всего? Что ценит? Что ест на завтрак, и какие у него слабости… И да, Семнадцатый… я хочу, чтобы ты вспомнил дословно, как звучал запрет твоего Учителя…

***

Остров знаний, утро следующего дня

Из башни их выпустили до гонга, как всегда, что провинившиеся могли загладить проступок новым днем и успеть на тренировку. Новый день — новые шансы. Коста находил подобный прямой способ наказания чрезвычайно забавным, учитывая, как изобретателен и изощрен бывал Мастер Хо.

Четкие правила позволяют поддерживать иллюзию упорядоченности в мире, который создан искусственно. Совершил проступок — наказан. Отбыл наказание — свободен до следующего проступка. Если бы он, Коста, руководил бы Островом, он никогда не стал бы наказывать так.

— Шестнадцатый! К Куратору! До тренировки, — приказал ему Помощник.

К крылу Наставников в Главном Корпусе Коста пошел сразу, никуда не сворачивая. Коротко поклонился на входе:

— К Наставнику Сейши.

А потом поднялся по ступенькам и пошел в кабинет к Шраму, отсчитав вторую дверь от дальнего окна, как ему объяснил Семнадцатый.

***

Кураторское крыло Главного корпуса, кабинет Наставника по боевой подготовке

— … волчонок? Входи… — едва заметно удивился Шрам, на мгновение оторвавшись от бумаг за столом. — Выспался в карцере? — усмехнулся он, глядя на голову.

Коста неторопливо расчесал пальцами волосы, пригладив, и осторожно перешагнул порог кабинета, стараясь не наступить на сваленные прямо на полу стопки свитков, стул, весь завешанный грязной одеждой, остатки еды на полу, засохшие тарелки, и даже в углу — небрежно свернутая в рулон, тонка циновка.

Шрам и спит в кабинете?

Если верить Пятерке — Шрам один из лучших на острове, как-то Восьмой и Учитель по боевке давали показательный бой в круге на котором позволили присутствовать ученикам… ничья. «Устраивающая всех ничья» — так выразился Пятый, уверенный, что не будь публики их Учитель победил бы.

Ещё Пятый выдвинул версию, что Шрам специально запретил Семнадцатому, «потому что тупоголового иначе не проймешь», и «они точно договорились заранее с куратором Сейши».

Если договорились — ему же проще, если нет, и он ошибается…

— Сейши ждет тебя со вчерашнего дня… Если бы не право оставлять «первый разбор» личным кураторам, и право определять программу… мы бы поговорили про два мгновения, — хмыкнул Учитель. — Контроль вернулся полностью?

Коста твердо отрывисто кивнул и продолжил изучать Шрама взглядом художника.

Если бы он рисовал их втроем — Пятого, Семнадцатого и Шрама, то сделал бы Учителя опекающим. Так он считывал. Либо Шрам стоит сзади, покровительственно положив руки на плечи стоящих впереди личных учеников, либо… стоит чуть впереди и тогда его фигура на рисунке будет центральной… И Учитель будет закрывать плечами и корпусом тех, кого он принял под свою защиту.

Правая рука зачесалась от желания взять в руки кисть.

Да, таким и был бы первый набросок…. Но… Основная проблема в том, что на этом рисунке не было бы места для него — Косты. Он — лишний.

— …шекковы учебные планы… шекковы списки… шекковы крючкотворы… шекковы любители переводить тушь на пергаменты…

Коста бегло изучил разложенные на столе документы — Шрам копировал учебные планы, создавая новые таблицы по номерам. Для каждого ученика свою и общие отчеты.

— … сидеть полночи… — прорычал Шрам, почесав пятерней волосы на груди распахнутую на груди рубашки.

— Шестьдесят мгновений, — выдал Коста. И, подумав, добавил: — Даже пятьдесят. Лучшим каллиграфическим почерком. Я могу сделать быстро.

Шрам откинулся в кресле и попытался улыбнуться — один уголок рта пополз наверх, и лицо искривилось, превращаясь в жеваный пергамент с мятыми краями.

Интересно было бы послушать, как каждая из этих отметин появилась на лице… кто смог достать его?

— И что это ты хочешь за это одолжение, Шестнадцатый? Узнать, какие задания будут на промежуточном экзамене и успеть подготовиться? Вряд ли. Попросить уменьшить личную норму кругов? Нет. Или… поговорить о чем-то с твоим куратором? — Шрам довольно щелкнул пальцами.

Коста трижды отрицательно мотнул головой, и продолжил, тщательно подбирая слова.

— Т-т-тройка.

Шрам одобрительно кивнул ещё раз.

— С-с-семнадцатый не в вос…

— Не в восторге, — закончил учитель за него. Коста торопливо закивал.

— Был. Т-т-теперь согласен. Я прошу согласовать тройку, отнестись к идее нашей «тройки» одобрительно.

Лицо учителя напряглось и каждый шрам стал виден отчетливее — он смеялся.

— Ты хочешь, чтобы я продал тебе своего ученика? Со всеми потрохами…

— Хочу, чтобы Семнадцатый был в «тройке», — совершенно спокойно пояснил Коста. — Поставьте печать на прошении…

— А что ты можешь дать моему лучшему ученику с таким рейтингом? — Шрам откинулся на стуле и скрестил руки на груди.

— То, что не можете дать вы.

— И что же это?

«Дружбу», — Коста не произнес это вслух. Во-первых, сомневаясь, что ответ будет верным, а во-вторых, потому и сам до конца не знал, что вкладывают в это понятие люди. Учиться «дружить» — это как «рисовать». Нужна практика. И только после сотен проб и ошибок можно нащупать верный путь.

— Взаимопонимание… Пятый и Семнадцатый могут стать командой, общаться и..

Шрам вздохнул.

— К каким выводам ты пришел сам? Кажется, этой фразой Сейши любит начинать вечер. Старик уже успел совсем задурить тебе голову, волчонок. Да, старик хитер, как лис и изворотлив, как змея, но иногда он забывает, что другие Высшие более простые… Жрать, спать, трахаться. Есть, где спать — и жизнь удалась. Наше прошлое всегда определяет настоящее. Думай проще! Это ты, — Шрам отогнул указательный палец, — это мои парни, — сломать каждого — раз плюнуть, но вот так, — он спрятал пальцы в кулак, — попробуй достань… Вот это я хочу видеть! Вот чем вы должны стать!

Коста кивнул.

— Почему он не пришел просить сам?

— Тройка — это один за всех, и двое за одного. Сегодня я — один за всех.

— Я подпишу прошение, — Шрам не стал тянуть и ответил прямо, и эта прямота Косте понравилась. — Но при одном условии…

***

Когда Коста притворил Дверь в кабинет, ещё раньше, чем обернулся — услышал четкий дробный раздраженный стук трости по мозаичным плиткам пола.

Сейши.

К собственному куратору он обернулся стремительно, выполнив положенный по всем правилам малый поклон ученика-учителю, и раньше, чем Сейши успел открыть рот, отчитался:

— Ученик выполнил ваше задание, Наставник. Тройка сформирована. Разрешение получено. Состав тройки — Шестнадцатый учений, Пятый и Семнадцатый.