Тайга Ри – Печать мастера (страница 117)
— Нет? Ну и оставайтесь вместе, вы друг друга стоите, — Семнадцатый схватил стул, и грохнул его о пол, а потом так хлопнул дверью, что светляк под потолком потерял траекторию, и выровнялся не сразу.
— Ты… ты…
— Может теперь наконец расскажешь, почему вы не общаетесь?
— Ты… ты не сказал ни слова в мою защиту! — возмутился Пятый. — Ты молчал!!!
— Пятый…
— Ты просто слушал и молчал!!!
Дверь хлопнула ещё раз — так же оглушительно, светляк под потолком опять сорвался с орбиты, спикировав вниз, и потом, выровнявшись, зажужжал тихо и мерно.
Коста спустил ноги на пол, вздохнул и покосился на окно — скоро закат, посмотрел на легкий ужин, который стоял на столике рядом.
Коста вздохнул, потрогал сбитые костяшки пальцев и взял первый фиал, взболтав на свету.
Коста сидел на циновке с закрытыми глазами и — ждал. Размышляя, достаточно ли далеко друг от друга он разместил лежанки. Один кувшин с чистой водой на этот раз он предусмотрительно убрал далеко под стол, чтобы не достали.
— За что?!! — возмущался Пятый. — Я ничего не сделал, я даже на ужин не ходил… меня кто-то подставил, я ничего не делал!
Дверь открылась через двадцать мгновений, после того, как его отправили в карцер. Свет из коридора на миг ослепил, и в башню быстро впихнули двоих.
— Я не причем, — огрызался Семнадцатый. — Сегодня — точно не причем. Я настаиваю, чтобы сообщили Учителю!!! Я не…
Дверь захлопнулась, оставляя их в полной тишине.
— Да чтоб тебя!
— Я ничего не сделал! Я не причем!!! — забарабанили по двери с этой стороны. — Чтоб вас всех! Признавайся, слизень, это ты подстроил?!!
— Я?! Да я сам сюда попал!!! Я не причем!!!
— Нет, наверняка это ты!!! Я не трогал их шекковы…
— Это я, — произнес Коста в абсолютной темноте совершенно спокойно и похлопал по циновке рядом. Звуки возни у двери стихли мгновенно. — Это я сказал, что вы тоже участвовали, поэтому вас отправили в карцер.
— Ты!
— Шестнадцатый…?
— Нам троим нужно поговорить. А другого спокойного места, откуда вы не сможете сбежать, я не знаю.
***
— В карцер? Опять? Кто отдал приказ? — Сейши возмущенно обернулся, стеклышки очков воинственно сверкнули на свету.
— Наша «ядовитость», — хохотнул Шрам. — Мои тоже там. Так что малец уже наказан, можешь придержать плетения… Да он почти два мгновения против меня выстоял, за это хвалить надо!
— Хвали, — прохладно откликнулся Сейши. — Мне хвалить не за что. Этого только сейчас не хватало — зима ещё не прошла, а теперь его затаскают к алхимикам, раз родовая кровь так активна, и контроль нужно держать до шестнадцати зим, пока не пройдет период нестабильности… И он не знает ничего! Вот, — Старик потряс свитком перед носом у коллеги, — прислали, можно подумать я сам не знаю, что нужно усилить контроль и направить все тренировки на это…
— Главный ещё не вызывал?
Сейши отрицательно покачал седой головой.
— Нет, я бы похвалил… ну каков щенок…
— Не смей, — прошипел Сейши. — Он должен научиться думать о последствиях…
— Да успокойся, это же почти полноценный транс… одно дело смотреть воспоминания и другое видеть в живую… в бою Хэсау так хороши, — щелкнул зубами Шрам, — встречался я с одним в круги, еле зад унес… Такую заготовку испортили, такую заготовку… Парню не пальцы нужно было беречь, а ладони стирать в кровь… набивая мозоли…
— А если дар начнут «раскачивать»? — напомнил Сейши после долгого молчания.
— Разве они не прикрыли этот «эксперимент», после неудачного… — Шрам тяжело вздохнул, вспомнив Пятого. — Прикрыли! И у него второй круг, до девятого не скакнет…
— Ему только тринадцать… Три зимы… Уверен, что удержим?
— Конечно! — презрительно отмахнулся Шрам. — Чтобы одного щенка не удержали? Да и алхимики всегда под боком…
***
«Он все-таки ошибся» — понял Коста мгновений через тридцать. Циновки нужно было раскладывать дальше — так они могли достать друг друга и пинались, затеяв возню.
Так же, он ошибся в том, что общий объединяющий фактор для выражения эмоций сближает — они не орали на него сообща, они орали попеременке и на него и друг на друга, и у него уже начинала болеть голова.
— Если ты не хотел получать наказание у куратора за утро, то и ночевал бы тут один, зачем было тащить нас… — Пыхтел Пятый. — Все равно с ним разговаривать, как в стену плевать!
— В стену плевать! Я тебе сейчас покажу, как в стену плевать!!!
— Сидеть, — равнодушно повторил Коста пятый раз за двадцать мгновений. — Это вы не можете тут плести, меня никто не ограничивал. После утреннего срыва я ещё… не достаточно стабилен, вдруг сорвусь…
Рядом злобно зашипели.
— Да ты… — Семнадцатый встал и в темноте споткнулся об осколки, выругавшись. Первый кувшин они расколотили через два мгновения, как зашли, когда подрались за воду с Пятым.
— Или вы поговорите, или вы будете попадать сюда вместе со мной до тех пор, пока все не проясните… — спокойно и размеренно повторил Коста.
— Прояснится? Что должно проясниться? Он — предатель! Все!!! — рявкнул Семнадцатый.
— Я не предатель!!!
— Слизень, врун, и предатель! На тебя нельзя положиться!
— Я тогда был не причем, — орал Пятый, вскочив с пола. — Я тогда говорил тебе, но ты не стал слушать!!!
— А что тебя слушать? Что тебя слушать? Что ты можешь вообще сказать, если ты постоянно врешь? Ты подлая тварь!
— Я не тварь! И я не врал!!! — орал Пятый в ответ. — Да я вру, но тогда я не врал, Великим клянусь!!!
— Не врал? Да если бы ты сказал правду, меня не отправили бы сюда почти на декаду! На полдекады!!! Да я тогда почти потерял пол круга! Да ты… ты… ты же знал, что это не я! Знал!!! И промолчал!!! Хотя одно слово и все было бы ясно!!!
— Я не знал!!!
— Знал, ты был там… хоть сейчас не ври!!! НЕ ВРИ!!!
— СИДЕТЬ, — рявкнул Коста.
— Не знал!!!!!! Потому что Я НЕ ПОМНЮ!!! — эхо последних слов Пятого оглушило, и Коста замер. — Я — не помню!!!
Всхлипнул Пятый.