Тайари Джонс – Серебряный воробей. Лгут тем, кого любят (страница 48)

– Может, оно и к лучшему, – заметила Дана. – Никогда не знаешь.

А потом вернулась к бессмысленному поиску радиоволны… И тут мы услышали «БУМ». Подруга пригнулась, словно это был выстрел, но я знала, что мы пробили колесо.

Трудно вспомнить, как все произошло. Я по сей день прокручиваю в голове этот момент, как киноленту, увеличиваю детали, и хочется сказать, что я заметила какие-то знаки, почувствовала, что что-то не в порядке. Ужасно, что я могла полагаться только на затуманенные пять чувств.

– Тихо, тихо, – бормотала я, заставляя себя держать локти чуть согнутыми и выруливать в сторону заноса.

Я глянула на спидометр и порадовалась, что мы шли со скоростью всего 88 км/ч. «Линкольн» трясся, как стиральная машина. Куски шины разлетались в стороны: я видела их периферическим зрением. Дана рядом со мной скулила, как бродячий щенок. Я дышала так мощно, что чуть не выпрыгивала из своего топа, но умудрилась не потерять рассудок и сделала все, как учил папа. Наконец можно было мягко надавить на тормоза и, шатаясь, остановиться на обочине.

– Что это было? – спросила Дана.

– Шина.

Она села ровно, сделала глубокий вдох, потом еще один.

– Я думала, нам конец.

– Самое главное, – объяснила я, – не паниковать.

Я включила аварийный сигнал. Две мигающие стрелки осветили машину повторяющимися вспышками желтого света. Надо было как-то доехать по краю шоссе до следующего съезда. Я повернула обратно на дорожное полотно и предупредила Дану:

– Сейчас будет трясти.

Она кивнула и принялась дышать животом.

– Если будешь и дальше так дышать, возьми бумажный пакет, иначе начнется гипервентиляция.

– Хорошо, – кивнула она. – Это был ужас. Я думала, мы умрем.

– Ужасно было бы погибнуть, не успев даже окончить школу.

– С моим невезением было бы неудивительно, если бы я умерла, не успев даже поехать в Маунт-Холиок.

Я слегка прибавила газа, и «Линкольн» начал лязгать чуть быстрее.

– Хватит уже тыкать меня носом в свой крутой Маунт-Холиок. Мне-то, видимо, придется учиться в занюханном колледже штата Джорджия.

Возможно, из-за того, что пробило колесо, и всего этого напряжения мне вдруг стало очень грустно. Я хотела путешествовать, уехать из Атланты. Я никогда раньше не думала о Массачусетсе, но теперь больше всего на свете хотела отправиться именно туда. Я успела накопить почти шесть тысяч долларов (а это очень много часов со ставкой в пять долларов) и хотела потратить их на твидовые пиджаки и рулетики с лобстером. Хотелось большого будущего.

На съезде указатель сулил заправку, кафе и мотель, но не было сказано, сколько нужно проехать от шоссе между штатами до всех этих удобств. Уже по пути домой я заметила знак, на котором было написано, что все это время мы находились в каких-то шестистах метрах от скоростной магистрали. Но все же это долгий путь, особенно для двух черных девушек, едущих в темноте черт знает где. В этот тихий вечер звуки, издаваемые поврежденным автомобилем на почти пустом участке дороги, были просто нестерпимы, как цокот шпилек по пустому коридору.

– Не плачь, Шорисс, – утешала Дана. – Никогда не знаешь, как жизнь повернется.

21

Мужчины замерли

Заправка была маленькая и старая – не настолько старомодная, как актер Энди Гриффит, но достаточно, чтобы сразу стало понятно: мы уже не в Атланте. Даже стоя на обочине, можно было понять, что в здешнем магазине продают только жвачку, кока-колу и моторное масло. Я направила «Линкольн» к углу парковки, где стояла стеклянная будка с телефоном-автоматом.

Когда мы припарковались, огни над маленькой парковкой загорелись чуть ярче, будто мы подъехали к частному дому и хозяин включил прожекторы. Кассирша, белая дама примерно маминого возраста, высунулась в дверь и осмотрелась. Ее рыже-коричневые волосы, зачесанные наверх, были практически уничтожены химической завивкой, что доказывает: людям надо запретить самостоятельно проводить химические процедуры со своими волосами.

Дана сказала:

– Она не поможет нам с колесом.

– Нет, – согласилась я. – Да к тому же диск уже погнулся. Нам нужен буксир.

– И куда нас отбуксируют? – протараторила она так, что вопрос слился в одно длинное слово.

– Домой, – ответила я. – Мы не попадем на вечеринку.

На ее лице снова появилась дикое выражение.

– Подумаешь, какая ерунда – колесо спустило. Кто-нибудь нам поможет, и поедем дальше.

– Диск весь покорежился. Мы на нем ехали километра три.

Я говорила медленно, словно с маленьким ребенком.

Дана отвечала еще медленнее.

– Нет, Шорисс. Мы едем на вечеринку. Ты пригласила меня туда, – она дергала волоски на висках. Сквозь волосы просвечивала нежно-коричневая кожа головы. – Я пойду в магазин и попрошу помочь. Это же заправка, здесь обязательно есть кто-то, кто сможет поменять шину.

Она выпрыгнула из «Линкольна» и рысцой побежала к магазинчику, не закрыв за собой дверь.

Погода была достаточно прохладной для наших одинаковых топов: это я поняла, пока шла к телефону-автомату. Телефонная будка, точь-в-точь как в комиксах про Супермена, делала весь этот пейзаж похожим на декорации к фильму.

– Звонок за счет вызываемого абонента от Шорисс, – сказала я оператору.

– Что случилось, Звездочка? Ты в порядке?

– Я в порядке, папа. А вот «Линкольн» не совсем.

– Ты попала в аварию?

– Нет, – ответила я, – колесо пробило.

Я услышала, как он успокоил маму: «С ней все в порядке».

– Я справилась с управлением, – сказала я. – Вырулила в сторону заноса.

Папа похвалил:

– Ты моя умница. Где ты сейчас?

– Недалеко от шоссе I‐75, – сообщила я. – Мы свернули на двенадцатый съезд. Увидишь заправку «Шеврон».

– Ты одна?

– Нет. С подругой.

– Так, – сказал он, – мы с Роли выезжаем. Вы садитесь на заднее сиденье и заблокируйте двери. Не надо связываться с тамошней белой голытьбой.

– Хорошо, – ответила я, наблюдая, как Дана гордо шагает в мою сторону, ведя за собой тощего белого парня. Он был не совсем взрослым, но достаточно, чтобы иметь право покупать выпивку.

Дана представила его:

– Это Майк. Он поменяет шину.

Тот улыбнулся, показав на удивление красивые зубы.

– За договорную плату, естественно.

– Все нормально, – заверила меня Дана. – Я заплачу.

Майк был похож на героев девичьих фантазий, о каких пишут в любовных романах «Старшая школа “Свит-Вэлли”». Волосы у него были даже чернее, чем у Даны, а глаза – ярко-синие, как полоски на ее теннисных кроссовках.

– Тебе говорили, что ты похожа на Робин Гивенс? – обратился он к Дане.

– Иногда, – ответила она. – А теперь поди сюда и посмотри, что с нашей шиной.

Но Майк вместо этого принялся рассматривать меня. Я поправила свою «Я мечтаю о Джинни». Странно: когда на меня смотрит мужчина, кажется, будто меня порубили на кусочки. Я остро ощутила все недостатки внешности (от валика жирка под мышкой до шрамов от угрей, замазанных слоем тональника «Фэшн Фэр»), снова потянулась и поглубже воткнула шпильки, на которых держались накладные волосы.

– Я пытаюсь понять, на кого из знаменитостей похожа ты.

– Ни на кого, – буркнула я.

– Ну да, – грустно согласился он. – Наверное, ни на кого.

– Майк, – позвала Дана.