Тая Север – Пленённые бездной (страница 58)

— И что теперь? — он развёл руками. — Бежать некуда. Ты в кандалах. Из твоей руки хлещет кровь. Твоё лицо уже белее мрамора.

— Я сильнее, чем вы думаете, — я подняла окровавленную руку, стараясь не смотреть на зияющую в ней дыру. Выглядело это, конечно, ужасно. На самом деле я не знала, выдержу ли. Чувство лёгкости, дурмана уже подкрадывалось к вискам. Боль, которую до этого глушил адреналин, теперь разливалась по руке жгучей, пульсирующей волной. Тренировки в Академии учили стрелять и выживать, а не фехтовать одной рукой против опытного противника. Но он… разве он станет драться со мной вплотную? Это же слишком грязно, слишком низко для императора.

Резкий, оглушительный хлопок заставил меня инстинктивно отскочить к стене, вжаться в холодный камень. Сердце взорвалось в груди бешеным, неровным стуком, заглушая все звуки. Воздух вздыбился, подняв плотное облако пыли и мелких обломков.

Мир растворился в слепой, серой мути. Я беспомощно заморгала, совершенно дезориентированная.

— Æl’vyri! — от знакомого голоса, прорвавшегося сквозь гул в ушах, что-то ёкнуло и обожгло внутри. На глазах выступили горячие слёзы. — Где ты?!

Резкое движение рядом — сильная, жёсткая рука грубо прижалась к моему рту, вдавив губы в зубы. Лезвие кинжала, всё ещё липкое и тёплое от крови, с привычной беспощадностью уперлось в горло, в яремную впадину.

— Из-за тебя я не успел совершить ритуал, девчонка, — прошипел прямо над ухом голос Лукана, насыщенный яростью и спешкой.

Я громко, отчаянно замычала сквозь его пальцы, пытаясь вырваться.

И тогда он вышел из полотна пыли. Айз. Всё его тело, с головы до ног, было залито тёмной, почти чёрной в этом свете кровью. Даже лицо. Из груди вырвался сдавленный вопль ужаса — но почти сразу я поняла. Это не его кровь. Его чёрная форма была испещрена разводами и брызгами, в руках он сжимал тяжёлый меч, клинок которого тускло поблёскивал.

Наши взгляды встретились. Его — полные ярости и бездонной боли. Мои — затуманенные слезами, с единственной, отчаянной надеждой.

Нашёл… Он всё-таки нашёл меня.

— Пришёл за этим? — голос Лукана прозвучал ледяно и театрально. Он провёл лезвием по моей шее, и я почувствовала тонкую, жгучую линию боли. Айз дёрнулся вперёд. — Ещё шаг — и я не зарежу, а распотрошу ей горло. Я, будучи столь благородным и всепрощающим, предлагаю вашему народу сделку. Договор. Или, как говорят в ваших чертогах, — пакт.

И Айз замер. Но это была не нерешительность — это была тишина перед бурей. Его взгляд скользнул мимо Лукана, словно того и не существовало, и приковался ко мне. Он изучал, сканировал каждую деталь, и его глаза остановились на животе. На порванном алом шёлке и тёмных каплях, выделявшихся на яркой ткани. Что-то в них дрогнуло, затмилось. Исчез последний след человечности, осталась только беспощадная ярость.

— Я не повторю ошибок своих предков, — его голос прозвучал низко, устрашающе. — Людская клятва ничего не стоит.

И тогда его лицо изменилось. Из-под кожи, будто живые тени, выступили чёрные, пульсирующие вены. Глаза заволокла непроглядная, мертвенная мгла. Он резко, почти небрежно взмахнул рукой.

Невидимый удар, швырнул Лукана через всю комнату. Император с глухим стуком ударился о каменную стену и осел на пол, согнувшись пополам, с хриплым стоном обхватив рёбра.

— За то что ты поспел прикоснуться к моей женщине... Пролить её кровь, которую ценю выше всех сокровищ мира, — голос Айза раскатился по комнате, наполняя пространство холодом. — За это я не просто убью тебя, а отправлю тебя в вечность в самом чреве тьмы, где твой дух будет гореть, не находя покоя.

Айз сжал пустую ладонь в воздухе. Лукан, давясь и хрипя, взмыл вверх. Его ноги беспомощно повисли, болтаясь, как у марионетки с оборванными нитями. Его лицо побагровело от удушья и ужаса.

— Моя... смерть... ничего... не решит... — выкривил он, с трудом выталкивая слова.

—О, твоя смерть решит многое, — холодно усмехнулся Айз. — Я не просто лишу империю её главы. Я займу твоё место, пока оно ещё хранит тепло твоего ничтожного тела. А твоя империя... она будет плакать кровавыми слезами и помнить имя той, из-за кого пал их повелитель

Тёмная, смертоносная сила, вырвалась из руки Айза тонкими, вязкими туманными щупальцами. Они не ударили, а заползли — в ноздри, в открытый в беззвучном крике рот, в уши Лукана. Император забился в немом ужасе, его тело выгнулось в неестественной судороге, пальцы скребли по невидимой хватке вокруг горла.

А потом... из его груди, прямо сквозь ткань, проступил тусклый, мерцающий шар света. Он был маленький, беззащитный и ужасно человечный. Тьма сжала его, будто хищная глотка, и втянула внутрь себя, поглотив без остатка.

Лукан рухнул на пол. Тело стало просто пустой оболочка, тяжёлой и безвольной. Лицо застыло в гримасе немыслимой боли, а в глазах полопались капилляры.

Я застыла, не в силах отвести взгляд. Он... он и вправду сделал это. Не просто убил. Он изъял, стёр, осудил. Мой желудок сжался в холодный ком. Я никогда не жаждала крови. Но сейчас чувство было иным — не жалостью к Лукану, а первобытным ужасом перед самой природой этого акта. Это был не гнев, а нечто куда более древнее и безликое.

На почти машинальном движении я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Я тихо подошла к Айзу сзади и приложила ладонь к его спине. К мокрой, тёплой от чужой крови спине, где под тканью вздымались напряжённые мышцы.

Он дёрнулся так резко, будто получил удар током. Его концентрация разомкнулась, и оставшаяся тень, всё ещё державшая тело Лукана в воздухе, рассеялась.

Айз обернулся. Чёрные вены на его лице и шее, будто живые змеи, стали втягиваться под кожу, оставляя после себя лишь бледное лицо. В его глазах, очистившихся от тумана, бушевала буря — ярость, боль и... паника. Чистая паника.

— Æl'vyri... — его голос был хриплым, надтреснутым, словно он сам только что вернулся из той же тьмы. — Прости. Ты... ты не должна была этого видеть.

Его руки резко обхватили меня с такой силой, будто я была единственной точкой опоры в рушащемся мире. Меня вдавило в его окровавленную грудь, и в нос ударил резкий, металлический и медный запах — запах смерти. Его руки, могучие и только что вершившие судьбы, теперь судорожно дрожали, прижимая мою голову к себе. Мои собственные руки были скованы — я не могла поднять их, чтобы обнять его в ответ. Я просто стояла, заточённая в его объятиях и в своём молчаливом шоке, слушая, как его сердце колотится где-то глубоко под слоями кожи, ткани и засохшей крови.

64. Трепетные признания

Рядом с ним вся моя выдержка и стойкость растворились, как дым. Я тихо всхлипнула, затем еще раз, пытаясь вдохнуть через нос, чтобы успокоиться. Впервые за долгое время я позволила себе ощутить безопасность — не иллюзорную, а настоящую. Позволила себе растаять в его руках, признать эту минутную, необходимую слабость.

— Зачем ты сбежала, глупая? Зачем? — его шёпот в моих волосах был горячим и сломанным. — Я... я был настолько противен тебе?

Я резко подняла голову, и мир на мгновение поплыл и накренился — я совсем забыла о своей ране, о слабости от потери крови.

— Нет! — вырвалось у меня резко, почти отчаянно. — Вовсе нет, Айз. Я… я хотела предотвратить всё это. То, что сейчас происходит с миром. Я хотела вернуть тебе самое важное. Кернос.

Слова шли с запинкой — смотреть в его глаза оказалось невыносимо трудно. В них не осталось и тени Верховного правителя Бездны. Только растерянность. Только боль.

Он зажмурился, словно от удара. А когда открыл снова — в его взгляде бушевала настоящая буря: страх, ярость, бессилие.

— Никогда. Слышишь? Никогда больше не подвергай себя такой опасности, — его голос дрогнул, обретая низкую, хриплую нотку. — Я… я сходил с ума. Каждая тень шептала мне, что я опоздал. Что тебя уже нет. Ты — мой свет в этой вечной тьме. Без тебя я становлюсь просто монстром, что крушит всё, не разбирая пути.

Он замолчал на мгновение, сглотнул, и последние слова прозвучали надломленным шёпотом:

— Я не мог перестать думать… о вас.

 

Слеза скатилась по моей щеке. Это «о вас», произнесённое так бережно, разорвало последние нити моего самообладания.

Я потянулась к нему — едва заметно, почти неощутимо, но он понял без слов. Его губы нашли мои мгновенно, словно ждали этого движения всё время.

Поцелуй вышел нежным до дрожи. Он касался меня так осторожно, будто я была чем‑то хрупким, что могло рассыпаться от лишнего давления. Я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как тепло его кожи проникает сквозь меня.

Его ладони медленно скользнули по моей спине, поднялись выше — к волосам. Пальцы едва касались кожи, вычерчивая невидимые узоры, задерживаясь на изгибе шеи. От этих прикосновений по телу пробежала волна мурашек, будто каждая клеточка ожила под его руками.

Я приоткрыла губы чуть шире, впуская его глубже. Его язык осторожно коснулся моего, и я шумно выдохнула — звук утонул в нашем поцелуе. В этот момент не существовало ничего: ни страха, ни боли, ни прошлого. Только он. Только его прикосновения.

Моя рука сама нашла его щёку. Я хотела почувствовать его тепло, провести пальцами по линии скул, запомнить каждую черту…

Но он вдруг замер. Я ощутила, как напряглись его мышцы, как прервалось дыхание.