Тая Север – Пленённые бездной (страница 20)
— Мы в Вирсане, госпожа, — начала она, когда мы вышли в очередной широкий, строгий коридор. — Сердце Бездны. Первый камень, откуда всё пошло. Это не город, а центр силы.
Она повела меня через ряд арок, и коридор внезапно выплеснулся в огромное, захватывающее дух пространство.
—Зал Совета Двенадцати, — прошептала Фэлия, останавливаясь на краю.
Зал уходил ввысь, теряясь в тенях. В его центре, на невысоком возвышении, лежала огромная глыба чёрного, отполированного до зеркального блеска камня — стол. Вокруг него стояло двенадцать массивных стульев, а во главе — один, выше и строже остальных. По стенам, в глубоких нишах, горели чаши с пламенем.
— Здесь правят и принимают послов всех кланов, — пояснила она. — За этим столом решается, когда клану Клейптон увеличить посевы, клану Вирфь — выводить новых Ханама, а клану Думинор — готовить солдат. Отсюда всё управляется. — Она указала на неприметные проходы за каменным монолитом. — А там — кабинет, Верховного правителя и архивы. Здесь нет полей, казарм или питомников. Только власть. Всё остальное — в подземных городах кланов, за многие лиги отсюда. Вирсан — это мозг, а не тело Бездны.
Мы продолжили путь по безмолвным, величественным коридорам.
—То есть… получается, каждый клан — это как отдельное государство? Со своим главой? — спросила я, пытаясь до конца уложить в голове эту чужую логику.
—В сущности, да, госпожа, — кивнула Фэлия. — Каждый клан — это большая семья, со своими законами, традициями и землями. Они живут тем, что умеют лучше всего.
Мои руки непроизвольно сжались. Мой брат теперь тоже был винтиком в этой огромной, подземной машине. Он находился в клане Клейптон, под началом Мираны — матери Ирмы.
—А как называется всё это… подземное государство? — спросила я, окидывая взглядом подавляющую тяжесть каменных сводов. — Если наверху — империя Аэтрион, то как зовут вашу?
Фэлия замедлила шаг и обернулась ко мне. В её светлых глазах отразилось пламя ближайшего факела.
— Наша земля, госпожа, носит древнее имя — Ардения. А мы, её дети, — арденцы. Эти пещеры, города кланов, сама Бездна — всё это её корни и её плоть.
— Как вы вообще смогли выжить в таком месте? — не удержалась я, оглядывая подавляющую тяжесть камня.
Тень скользнула по лицу Фэлии, сделав её на минутку старше.
— Это тяжёлая история, — тихо начала она. — Сначала нас было больше. Когда врата закрылись и камень навеки отделил нас от солнца, мы думали, что это конец. Первые годы… это были годы великого умирания. Голод. Болезни лёгких от вечной сырости и пыли. Болезни духа — от темноты. Больше половины народа ушло в небытие, не выдержав.
Она на мгновение замолчала.
— Но мы не исчезли. Наш первый Верховный правитель, Веридан Даминор, не был творцом. Он был воином. И упрямцем. Когда отчаяние стало гуще пепла, он… отдал себя. Не свою жизнь, а саму свою силу, свою волю к выживанию. Он выковал из неё первые «Сердца» — шары холодного света. Они не грели, но их энергия будила спящую в семенах жизнь. Он создал их двенадцать — по числу главных родов. И передал право их поддерживать своему наследнику.
Так родилась наша цепь власти: каждый правитель отдаёт часть себя, чтобы заряжать свет, который питает наши посевы, а значит — и нас.
Семена… их принесли с собой. В мешочках, зашитых в подкладки плащей. Горстки зёрен — вся память о зелёном мире. Сначала почти всё погибало. Потом под светом «Сердец» появились первые ростки. Бледные, вытянутые, но живые.
Так мы начали отвоёвывать у камня не саму жизнь, а право на эту жизнь. Это не щедрость, госпожа. Это долг. Каждое зёрнышко здесь оплачено чьей‑то силой.
Я не могла поверить в это. Их воля, их жертвенность… Это было поразительно. Но сквозь удивление пробивался ледяной осколок сомнения. Что же произошло на самом деле? Как всё скатилось к этой войне, к этой ненависти? Почему они вообще оказались под землёй?
— Почему вы все оказались здесь? — спросила я. — Что конкретно случилось? Что было до?
Мы проходили мимо каменных колонн, поднимаясь по широкой, пологой рампе всё выше. Фэлия не говорила, куда ведёт, но её шаг замедлился, а взгляд ушёл вглубь веков.
— До… — начала она, — До были не пещеры. Были две империи, разделённые лишь Вечными Вершинами. Аэтрион — под солнцем, земля людей из плоти и крови, сильных в ремесле, политике и железной воле. И Ардения — наша, в долинах, где сама земля дышала скрытой силой, а наши предки учились слышать песню камня и направлять её. Мы не были злом. Мы были… иными.
Она остановилась, положив ладонь на шершавую поверхность колонны.
— Войны были. Но был и баланс. Его хранил Кернос — Ядро Равновесия. Это был не просто камень, а сгусток древней, стабилизированной энергии земли. Он не давал силам Ардении — тем, что вы называете тьмой — вырываться наружу беспорядочно. Пока Кернос был на месте, наша магия оставалась внутри наших границ, а люди Аэтриона жили, не зная страха перед необъяснимым.
Лицо Фэлии окаменело.
— Император Аэтриона, Лоркан Соларис, предложил Вечный Договор, чтобы положить конец войнам. Но он завидовал. Завидовал тому, чего нельзя было достичь трудолюбием или сталью. Император Ардении, Веридан Даминор, пришёл на встречу с миром и принёс Кернос как величайший знак доверия — ведь без него наш народ становился уязвим. Это была роковая ошибка.
Она замолчала, и в тишине я почти слышала звон мечей того дня.
— Соларис был прагматичным гением. Он знал, что против мощи камня его войско бессильно. Поэтому он ударил не силой, а коварством. Когда речи ещё звучали, его лазутчики, спрятанные среди слуг, активировали устройство — пустотел из особого сплава, созданный искусниками для поглощения энергий. Они поймали Кернос, как птицу в клетку.
В тот же миг стража Солариса обрушилась на нашу. Но главный удар был иным. Используя украденную, нестабильную энергию Ядра, аэтрионские зодчие направили её в сердце гор. Они вызвали не обвал, а обращение — горные проходы в нашу долину не просто рухнули, а… запечатались.
Свет, чуждый и враждебный нашей природе, вспыхнул в тоннелях, создав вечный барьер. Нас не изгнали. Нас заточили в нашей же колыбели, отрезав от мира и лишив ключа к контролю над своими силами.
А Соларис, завладев Керносом, провозгласил свою империю единственной и истинной, а нас объявил не народом, а «скверной», которую он благородно заточил. Он получил то, чего хотел: источник необъяснимой мощи под своим троном и вечный покой от соседей, которых больше не существовало.
22. Монстр под замком
— Значит, император Соларис заточил вас всех здесь? — переспросила я, и в голосе прозвучало недоверие. — Звучит как одна сторона медали. Не мог же он просто из жажды власти запереть целую империю под землёй.
Мне отчаянно не хотелось верить, что это правда. Что мы, люди Аэтриона, с самого начала были злодеями в этой истории.
Фэлия остановилась и обернулась ко мне. В её светлых, почти бесцветных глазах не было ни тени сомнения.
— Он мог, госпожа, — уверенно ответила Фэлия. — И он сделал это. Не только из жажды власти. Из страха. Мы были другими. Непостижимыми. А что люди делают с тем, чего не могут понять, но что обладает силой? Они либо уничтожают это, либо запирают на ключ. Соларис выбрал второй вариант. Мы здесь, потому что ваши предки решили, что у нас не должно быть места под одним с ними солнцем.
Я замолчала, пытаясь осознать всё это. В голове гудело от обрушившегося на меня нового, перевёрнутого мира.
—Разве тебе… можно разглашать такого рода информацию? Почему ты мне всё это рассказываешь?
Фэлия легко пожала плечами. Словно её вовсе не заботили возможные последствия.
—Для нас это не тайна, госпожа, а печальная быль. Об этом знает каждый арденец. А что до причин… — она слегка наклонила голову, — господин дал прямое указание: удовлетворять ваше любопытство и не оставлять вас в неведении. Я лишь следую его воле.
— Фэлия, а кого именно создаёт клан Вирфь? — я боялась, что неверно запомнила название. — Ты назвала их, кажется, ханама.
Фэлия всё вела и вела меня дальше, по бесконечному прямому коридору, который круто поднимался вверх.
— Да, ханама, — подтвердила она. — Их творения. Питомцы. Бездушные твари из спрессованной глины, камня и сгущённой тьмы. Клан Вирфь вылепливает их тела, вкладывая в форму всю свою ярость и дисциплину. Но оживить эту форму, заставить её двигаться и повиноваться… может только Верховный правитель. Его сила — их двигатель. Его приказ — их единственный закон. Но души у них нет. Никогда не было. Это орудия, госпожа. И только.
— Почему же вы сами не покидаете пределы Бездны? — спросила я, глядя ей в спину. — Почему лишь отправляете свои… орудия?
Внезапно я увидела свет. Не тусклое мерцание шаров или факелов, а настоящий, резкий, белый свет. Коридор делал последний поворот, и в его конце зияло ослепительное пятно.
Я сделала шаг вперёд, но Фэлия остановилась, будто её рука наткнулась на невидимую, холодную стену.
— Не многие из нас способны пройти сквозь барьер, — тихо сказала она, и на её лице промелькнула однобокая, печальная улыбка. — Лишь сильнейшие. Там — единственный легкодоступный выход, который я знаю.
Я недоумённо посмотрела на её руку, упиравшуюся в пустоту. Подушечки её пальцев стали плоскими от давления на невидимую преграду. Она смотрела на живой золотой свет вдалеке с такой жадной, невыносимой тоской, будто её душа пыталась вырваться к нему сквозь плоть и барьер.