Тая Север – Пленённые бездной (страница 14)
— Куда мы? — спросила я, пока мы шли по бесконечно длинному, слабо освещённому коридору. Накидка надёжно скрывала мою полупрозрачную «одежду» от немногочисленных стражников, мимо которых мы проходили.
— Скоро увидите, — был её единственный ответ.
В голове зародилась безумная надежда. Может, Фэлия передумала? Осознала всю чудовищность происходящего и теперь прячет меня? Её довольное, почти таинственное выражение лица питало эту наивную мечту.
Она шла быстро. Мои босые ноги скользили по отполированному камню, но пол здесь был не ледяным, а… тёплым, почти живым.
Фэлия остановилась у ничем не примечательного участка каменной станы, огляделась по сторонам и провела по нему ладонью. И — её рука ушла внутрь камня, словно погрузилась в густой туман или воду. Стена дрогнула, потеряв твёрдость.
— Это… — я выдохнула, не в силах поверить глазам.
— Обманка, госпожа. Здесь вы будете в безопасности.
Она взяла меня за руку и потянула за собой. Мы шагнули в плотную, беззвучную тьму. Не было ни света факелов, ни эха шагов — только ощущение движения сквозь густую, чёрную пелену. И странный, неуловимый запах — не сырости и камня, а… высохшей краски? Странно и неуместно для этого места.
Впереди звякнули ключи в руках Фэлии, щёлкнул замок, и внезапно нас окутал яркий, тёплый свет. Я зажмурилась, глаза, привыкшие к полумраку подземелья, слезились от непривычной яркости.
Когда зрение адаптировалось, я замерла на пороге, не веря увиденному.
Это была не пещера. Это была комната. Большая, с ровными, окрашенными в мягкий серый цвет стенами, украшенными изящным золотым орнаментом. Всё здесь было не отсюда. Массивный двустворчатый шкаф из тёмного дерева с резными розами. Мягкие кресла, обитые бархатом. Трепещущее пламя десятков свечей в изящных подсвечниках. Огромное зеркало в тяжёлой, золочёной раме. Под ногами — пушистый, глубокий ковёр, в котором тонули ступни. Это походило на будуар знатной дамы из самого роскошного особняка Аэтриона. Всё выглядело новым, нетронутым, будто созданным вчера и ждущим свою хозяйку.
— Ваши личные покои, госпожа, — с лёгким поклоном и тёплой улыбкой произнесла Фэлия.
16. Чужое отражение
— Откуда здесь всё это? — выдохнула я, не веря своим глазам. Я прошлась по мягкому ковру, провела пальцами по поверхности комода, отполированной до зеркального блеска. Моё отражение в тёмном дереве было бледным и потерянным. На полках стояли изящные фарфоровые безделушки и даже несколько рамок с… фотографиями. На них были пейзажи из старого мира: зелёные луга, чистые реки, леса, ещё не тронутые туманом. Картины жизни, которой больше не существовало.
— Господин велел обустроить эти покои для вас, — ответила Фэлия, почтительно замершая на пороге.
— Но как? Я здесь чуть больше недели! — воскликнула я. Такую комнату нельзя создать за несколько дней. Это было невозможно.
Фэлия потупила взгляд, её пальцы нервно поправили волосы. Она молчала несколько секунд, взвешивая слова.
— Господин… начал работы ещё когда привёз сюда вашего больного брата, — наконец призналась она.
Тишина в комнате стала звонкой. Мозг отказывался складывать пазл. Он… заранее планировал? Ещё до того, как я провалилась в Бездну? Ещё до нашего последнего разговора, до его холодного отпора?
— Стой, — голос у меня сорвался. — Но зачем? Зачем он это делал?
Я вспоминала его лицо в тот момент, когда он оттолкнул меня. Холод, безразличие. И одновременно — тайная подготовка этой… этой роскошной комнаты?
— Я не знаю всего, госпожа, — тихо сказала Фэлия. — Но, кажется, это было связано с вашим братом. Чтобы, когда он привезёт вас повидаться… вы могли остаться здесь.
Это был бред. Я бы никогда не согласилась спуститься сюда добровольно. Но ради брата? Ради Кира… Возможно. И он это знал. Он просчитал и это?
— Господин хотел воссоздать для вас комфортные условия, — снова защебетала Фэлия, её глаза светились почти гордостью. — Это так будоражит, не правда ли?
— Да, — я плюхнулась в бархатное кресло, и мягкая ткань приняла меня с обманчивым уютом. Я осторожно скинула накидку с плеч. — Я прямо в восторге. От такого… гостеприимства.
Сарказм в моём голосе был густой и горький, как сок одуванчика.
— Не будьте столь суровы, госпожа, — вздохнула Фэлия. — Верховный правитель до вас… он ни о ком так не заботился. Никогда.
Я лишь грустно хмыкнула, глядя на золотые завитки на потолке.
— Фэлия, — я посмотрела прямо на служанку, всё ещё топтавшуюся у порога. — Ты и вправду считаешь, что это выглядит как забота?
Фэлия слегка нахмурила брови. Затем она аккуратно сняла туфли, прошла по ковру босиком, чтобы не повредить ворс каблуками, и приблизилась. Её движения перестали быть робкими.
— Хорошо, — её голос утратил всякую слащавость. Фэлия сложила руки на груди, и её взгляд стал холодным, проницательным, словно с неё сняли маску. — Вы хотите услышать мою правду? Мои истинные мысли? Так слушайте. Вам необходимо быть рядом с господином. Ваш хрупкий мир на поверхности рассыпается в прах. Очень скоро власть над всем, что останется, снова будет принадлежать нашему Верховному правителю. И где, по-вашему, самое безопасное место в день бури, как не в эпицентре урагана, который эту бурю контролирует?
Я опешила. Всё это время она притворялась наивной, покорной дурочкой? А сейчас передо мной стояла расчётливая, прагматичная девушка, мыслящая на несколько шагов вперёд.
— А если сама мысль об этом вызывает во мне тошноту? — мой голос сорвался на повышенные тона. — Я не хочу быть здесь! Мне не нужно его внимание, мне не нужно всё это!
Её новый тон пугал меня больше, чем её прежняя покорность.
— Тогда уходите, — парировала она с ледяной язвительностью. — Просто бросьте своего брата. И откажитесь от последнего шанса спасти хоть что-то от того мира, который вы знаете.
Я прищурилась, не понимая.
— О чём ты? Какой «шанс спасти мир»?
— Верховный правитель уже не раз откладывал главное наступление, — слова Фэлии прозвучали весомо. — Ту операцию, после которой от вашего мира не останется даже горстки пепла. И всё из-за одного крошечного фактора на поверхности. Не думайте, что вы для него — ничто.
Она сделала паузу, а затем потянулась к потайному кармашку в складках юбки.
— А это, — она протянула мне маленький, плотно свёрнутый бумажный пакетик, — разведите в стакане воды и выпейте перед приходом господина.
Не дожидаясь ответа, она развернулась, подхватила туфли и скользнула за дверь. Резкий лязг ключа и щелчок поворачивающегося замка прозвучали оглушительно.
Я осталась одна — с комком страха в горле, с пакетиком в руке и с осознанием, что меня водила за нос служанка. Она знала гораздо больше, и не я пыталась выведать у неё информацию, не я изучала её всё это время — а совершенно наоборот.
На небольшом столике в углу комнаты стоял изящный хрустальный графин с водой. Я всё ещё сжимала в руке тот самый пакетик, будто он мог исчезнуть. Решив действовать, я поднялась и направилась к столу, чтобы развести порошок. Но, споткнувшись о резную ножку кровати, выпустила свёрток из пальцев.
Пакетик описал в воздухе дугу, лёгкий щелчок — и тонкая струйка мелкого, почти невесомого порошка рассыпалась по пушистому ворсу ковра, моментально исчезая в его глубине.
— Вот же… — выругалась я нехорошим словом, проклиная своё невезение.
В ужасе я пыталась разгрести ворс, собрать хоть что-то, но порошок был слишком мелок. Он просто исчез, впитался, растворился в глубине ковра, будто его и не было.
Паника сжала желудок. После всего, что рассказала Фэлия, это средство было моим единственным щитом. Шансом отстраниться, не чувствовать, пережить это с минимальными потерями. А теперь…
Я вскочила и бросилась к двери, отчаянно колотя по массивному дереву кулаками, пока костяшки не заныли.
— Фэлия! — мой крик был хриплым, полным безумия. — Фэлия, я просыпала его! Мне нужно ещё! Открой!
Но за дверью царила абсолютная тишина. Ни шагов, ни голосов. Я кричала в пустоту, и пустота молчала в ответ.
Я не сразу осознала, что не могу дышать. Пыталась вдохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. Ну же, — медленно молила я себя. Это всего лишь страх. Паника. Дыши.
Тьма внутри бушевала, не находя источника опасности, не понимая, что происходит с её сосудом.
Бессильно я опустилась на пол, уронив голову на колени, и наконец сделала резкий, хриплый вдох. Воздух обжёг горло. Нужно успокоиться. Взять себя в руки.
Глупая, отчаянная мысль — лизнуть ковёр, собрать хоть крупицы того порошка — мелькнула в голове и была тут же отброшена с волной жгучего стыда. Слишком низко. Даже для меня.
Я поднялась, подошла к столу и сделала несколько глотков прохладной воды. Желудок, давно не знавший ни пищи, ни влаги, болезненно скрутился, заставив меня согнуться. От нервов, я принялась метаться по комнате, пытаясь отвлечься, не думать о том, что ждёт.
Мой взгляд зацепился за небольшие картины в тонких рамках, висевшие на стене. Нарисованные маслом… Я присмотрелась, и холодная волна прокатилась по спине. Это была моя деревня. Точная, до мельчайших деталей — покосившийся забор у старой мельницы, крыши домов, утопающие в зелени. Он что, издевается? «Вот, смотри на свой прежний мир и не скучай»?
Внизу, в углу холста, была до боли знакомая подпись — размашистая и при этом аккуратная: «Рихьен». Я замерла. Рихьен? Это же тот самый старик из нашей деревни, что писал эти пейзажи и продавал их на рынке. Значит… Айзек не просто велел нарисовать что-то похожее. Он выкупил эту картину. У него. Мысль казалась нелепой, почти нереальной.