Тая Север – Между звезд и руин (страница 36)

Хилл потёр переносицу и ответил ей:

— Иди, я разберусь.

Он дождался, пока она скроется за поворотом, и посмотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, но в нём проскальзывало что-то похожее на сочувствие.

— Ну что мне с тобой делать, мышка? Ты не оставляешь мне выбора, — его голос звучал устало, а в глазах читалось явное раздражение.

— В этот раз я правда не виновата, — пыталась оправдаться я, чувствуя, как щёка саднит от царапины.

Он достал из кармана белый платок, и протянул его мне.

— Приложи к ране, — сказал он, протягивая платок.

Я взяла платок и прижала его к щеке. Ткань была прохладной и мягкой, и это немного облегчило боль. А еще он пах свежестью.

— Знаешь, милая, — вздохнул Хилл, — каждый раз, когда я думаю, что ты не можешь создать ещё больше проблем, ты доказываешь обратное.

Его слова звучали почти с улыбкой, но глаза оставались серьёзными.

— И что же мне с тобой делать? — повторил он свой вопрос, словно размышляя вслух,

— Ладно, — наконец решил он, — пойдём найдём тебе временное убежище. И, поверь, оно будет не самым приятным местом.

Он развернулся и зашагал по коридору, а я, прижимая платок к щеке, последовала за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от не хорошего предчувствия.

30. Нечто большее

Хилл был задумчивым, даже слишком. На его лице читалась усталость, ему явно нужен был отдых. Сегодня его белоснежные волосы были стянуты в тугой хвост, а скулы, кажется, стали ещё острее, придавая его лицу хищное выражение.

Я еле поспевала за ним. Мы шли в сторону кухни, за окном уже совсем потемнело, сквозь прозрачное стекло на меня смотрели тысячи звёзд. Я уже догадывалась, куда он меня ведёт. Выбор был невелик — почти все комнаты были уже распределены. Поэтому, когда мы остановились у подсобного помещения, я лишь устало хмыкнула. Всё равно лучше, чем в подвале, куда могла меня отвести Зира.

— Там есть старенький диван и пара подушек. Располагайся, — повернувшись ко мне лицом, произнёс Хилл. Он внимательно следил за моей реакцией.

В подсобке пахло сыростью и было грязно. На полках лежали моющие средства, металлические вёдра и старые тряпки. Я посмотрела на Хилла — он словно что-то ждал от меня. Чтобы я что?

— Тебя всё устраивает? — приподняв брови, вопросительно спросил Хилл.

— Да, всё в порядке. Вот, спасибо, — протянув его платок, на котором отпечатались капли моей крови, ответила я.

Он взял платок из моих рук, случайно коснувшись моих пальцев. Его глаза, цвета огненного опала, внимательно изучали меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

Он кивнул и, развернувшись, ушёл в сторону второго этажа. Его шаг был тяжёлым и резким, словно каждое движение давалось ему с трудом.

«Дёрганый какой-то», — подумала я, глядя ему вслед.

Войдя в грязное подсобное помещение, я на ощупь добралась до старого дивана. Здесь было темно — единственная лампочка под потолком перегорела. Дверь я решила не закрывать до конца, чтобы свет хоть немного проникал в помещение.

Опустившись на своё новое спальное место, я заметила что это был даже не диван, а так — маленькая софа, непонятно, как она вообще здесь оказалась.

Я свернулась в позу эмбриона, обхватив свои колени руками. От пыли чесался нос, а сырость заставляла ёжиться. В голове крутились мысли о сегодняшнем дне, о драке, о Ксаре, который прошёл мимо, словно я пустое место.

«Что же будет дальше?» — подумала я, закрывая глаза и пытаясь согреться.

Постепенно звуки затихли, и только моё тяжёлое дыхание нарушало тишину. Я чувствовала, как усталость накатывает волнами, заставляя тело расслабляться. Но сон не шёл — в голове всё крутились события дня, и каждый раз я возвращалась мыслями к тому, как Ксар отвернулся от меня, словно и не узнал меня вовсе.

«Может, это и к лучшему», — попыталась я убедить себя, но внутри всё равно саднило от обиды.

Я попыталась устроиться поудобнее на жёсткой софе, но это было бесполезно — каждая пружина впивалась в спину, а подушка была такой плоской, что голова постоянно падала набок.

Я почувствовала жжение в носу — о нет, только не жалость к себе. Моё тело требовало выпустить накопившиеся эмоции, со мной всегда так. Я могу быть спокойной во многих ситуациях, могу не плакать и не кричать, но позже оно всё равно приходит.

Мои руки затряслись, а горла коснулся спазм. По моим щекам побежали слёзы — всхлип, ещё всхлип. В груди так пекло, дыхание сбилось до кратких всхлипываний.

Я не хотела себя жалеть, но сейчас я чувствовала такое глубокое одиночество. Словно я осталась совсем одна в этом жестоком мире, где все были против меня. Быть может, я просто неудачница? Почему всё это происходит именно со мной?

Слёзы не прекращали литься, и я просто решила дать волю эмоциям. Я тихо подвывала в темноте, закусив губу. Мои плечи содрогались от беззвучных рыданий, а в голове крутились мысли одна мрачнее другой.

«Может, я действительно заслужила всё это?» — шептал внутренний голос.

Я свернулась калачиком, пытаясь спрятаться от всего мира. Закрыв глаза, я пытаясь остановить поток слёз, но они продолжали течь, словно река, вышедшая из берегов. В темноте комнаты я чувствовала себя такой маленькой и беспомощной, словно ребёнок, потерявшийся в огромном городе.

«Хватит», — попыталась сказать я себе, но голос дрожал и прерывался. Слёзы всё текли и текли, унося с собой накопившуюся боль и отчаяние.

Неожиданно меня ослепил свет с коридора, перед глазами всё расплывалось из-за слёз.

— К чёрту всё, пойдём, — услышала я голос Хилла, он шёл прямо ко мне. Хилл неожиданно протянул мне руку, и я приняла её. Он помог мне подняться с этого неудобного дивана.

Я сразу стала вытирать лицо от слёз, чтобы не показывать свою слабость. Не хочу, чтобы меня вообще кто-то видел такой — раненой и беспомощной. Но когда мы вышли на свет, он посмотрел на меня, и его тёплая рука коснулась щеки, стирая влажные следы.

— Тебе просто нужно было меня попросить, — тихо сказал он. — Неужели это так сложно?

Он думал, что я плакала из-за того, что мне пришлось ночевать в подсобке?

— Нет, всё в порядке. Я могу остаться там. Я находилась и в более ужасных условиях, — пыталась отвернуться я от его излишнего внимания. Какое ему вообще до меня дело? Зачем он помогает мне? Это уже становится слишком странным. И зачем он вернулся за мной?

— Например, в каких? — спросил он, в его голосе звучал интерес.

— Когда вы напали на нашу планету, я находилась в заключении военной тюрьмы. Как думаешь, в какую очередь вспоминают про заключённых? — грустно хмыкнула я. Эти воспоминания до сих пор терзают меня, заставляя сердце сжиматься от боли.

Его кадык нервно дёрнулся. Если бы он сильнее не сжал мою руку, я бы и дальше не замечала, что он до сих пор держит меня за руку.

— Сколько дней ты там пробыла? — спросил он, его голос стал серьёзным.

— Достаточно, — кратко ответила я. — Поэтому переночевать в грязной подсобке для меня не составит труда.

Я хотела убрать руку, но он не дал. И потянул меня за собой.

— Куда мы идём? — нервно спросила я.

Он почти тащил меня за руку. Я не видела его таким — он всегда казался таким несерьёзным. А сейчас он раскрывался совершенно с другой стороны.

— Скоро увидишь, — ответил он, его взгляд был устремлён вперёд, а шаги — решительными.

Мы шли по коридорам, и я не могла понять, что происходит.

Когда мы начали подниматься по лестнице, он сбавил шаг, видимо, боясь, что я упаду. Ступени были узкими и крутыми, а в полумраке их было трудно разглядеть.

Я очень переживала, что нас могут заметить. Мы очень странно выглядели со стороны — глава отряда ведёт за собой провинившуюся уборщицу за руку. Пока мы шли, я рассматривала его широкую спину, пытаясь собраться с мыслями. Моё внимание привлёк какой-то блеск, подняв голову, я заметила, что его волосы стягивала какая-то верёвка, а на ней был кулон. Такой же, как на моей шее.

В своих размышлениях я не заметила, как Хилл остановился, и врезалась в его широкую спину.

— Ауч, как каменная глыба, — пробормотала я, потирая нос. Он лишь ухмыльнулся, его глаза цвета огненного опала блеснули в полумраке.

Он толкнул дверь, пропуская меня вперёд. В комнате было темно и пахло свежестью — так пах Хилл. Это была его комната: большая двуспальная кровать с множеством подушек, резной стол в углу комнаты. Единственное, что меня удивило — отсутствие занавесок. Я убиралась в этой комнате и точно знала, что ранее шторы точно были.

— Проходи, — произнёс Хилл, его голос звучал непривычно мягко.

Я замерла, какого чёрта он творит? Я не была готова ночевать с ним в одной комнате, уж лучше в подсобке в гордом одиночестве. Честно говоря, я была не готова к такому повороту событий.

— Зачем ты это делаешь? — обернувшись к нему лицом, задала вопрос я, стараясь скрыть своё волнение.

— Делаю что? — ответил в своей манере Хилл, приподняв брови.

— Помогаешь мне.

— А не должен?

— Вообще-то не должен. Это ненормально. Я очень благодарна тебе, но чувствую себя теперь обязанной, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.