Тая Север – Между звезд и руин (страница 13)

— Почему именно в течение трёх дней?

— К сожалению, у меня нет ответа на этот вопрос.

— Хорошо, как вы попали на корабль?

— Попасть на корабль можно только по отпечатку руки, но выйти можно, просто нажав на кнопку открытия люка.

— Что ещё вы можете рассказать о корабле?

— Он огромный. Он состоит из восьми уровней. Многого я не видела, там было весьма темно. Стены из какого-то гладкого материала, похожего на металл. Много разного оборудования, коридоры как бесконечные лабиринты. Комната связи находится на четвёртом уровне.

— И что же задумали пришельцы?

— Я попросила Ксара говорить на моём языке, это была расплата за его спасение. И я услышала, что сначала они хотели просто уничтожить всех людей на планете и заселиться на неё. Но Ксар предложил поработить человечество. И их главнокомандующий очень положительно воспринял эту идею. Дальше вы уже знаете, на эмоциях я покинула корабль, а там меня встретили военные.

— Спасибо за информацию, — произнёс генерал ледяным тоном. — Вы останетесь здесь до выяснения всех обстоятельств.

Караульные вывели меня из комнаты допросов, и дверь с лязгом закрылась за моей спиной. Я и не думала, что меня отпустят так легко. Но всё же, сколько они меня продержат здесь?

Я не уверена, что они вообще верят моим словам. Да и я помогала врагу. Вполне возможно, что я здесь надолго.

Путь до камеры казался очень длинным. Как бы я не пыталась разговорить провожатого, у меня ничего не вышло. Он был нем как рыба, лишь пару раз сверкнул на меня недовольным взглядом.

Атмосфера камеры давила на меня со всех сторон. Казалось, даже воздух здесь был пропитан отчаянием предыдущих заключённых. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Время шло мучительно медленно, каждая минута растягивалась в вечность.

Внезапно я услышала шаги в коридоре. Кто-то шёл по направлению к моей камере. Сердце замерло в груди. Что теперь? Ещё один допрос? Или, может быть...

Лязгнул замок, и дверь со скрипом отворилась.

— Ужин, — коротко бросил караульный, не глядя мне в глаза.

Я молча взяла поднос, чувствуя, как голод напоминает о себе. Но есть мне совершенно не хотелось. Я встала с койки и начала ходить по камере, пытаясь собраться с мыслями.

Внезапно я вспомнила про кулон, который дал мне Ксар. Пальцы непроизвольно коснулись прохладной поверхности амулета под одеждой. Я уже хотела позвать военных и рассказать о нём, но что-то меня остановило. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что его нельзя показывать.

Я решила сохранить это в тайне, хотя понимала, что это может сыграть против меня. Тем более меня никто не обыскивал, и я не знала, быть может, они сделают это позже. Но пока амулет оставался со мной, спрятанный под одеждой.

"Что это за кулон?" — думала я, присаживаясь на жёсткую койку. — "И почему я чувствую, что он так важен?"

За окном темнело, а я всё сидела, глядя на решётку окна и мечтая об одной сигаретной затяжке. Всего одна затяжка могла бы успокоить мои расшатанные нервы.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Вполне возможно, что скоро начнется война, а я здесь, в этой проклятой камере, даже без возможности покурить.

В голове крутились мысли о том, как я оказалась здесь. От спасения раненого пришельца до этого момента, когда я сижу в камере, как преступница.

13. Караульный

Я проснулась и несколько мгновений не могла понять, где нахожусь. Серые стены камеры, узкая койка, решётка на окне — всё казалось каким-то нереальным, словно я попала в чужой сон.

Нарушая тишину, дверь со скрипом отворилась, и в камеру вошёл тот же молодой военный, который вчера принёс мне воду и одеяло. Его открытое веснушчатое лицо, казалось здесь совершенно неуместным.

— Обед, — произнёс он, ставя поднос на столик.

Я приподнялась на кровати и посмотрела на него. Его необычные ореховые глаза смотрели на меня с каким-то странным сочувствием.

— Долго меня ещё здесь продержат? — спросила я, пытаясь придать голосу уверенности.

К моему удивлению, он не отвёл взгляд и не промолчал, как я ожидала.

— Мне об этом не докладывают, — ответил он, но в его голосе прозвучало что-то необычное — словно он действительно хотел помочь.

— Но что-то ты да мог слышать. — с надеждой спросила я.

Он помедлил, прежде чем ответить, и его руки вдруг задрожали, когда он доставал из кармана конфеты.

— Никакой информации о твоём скорейшем освобождении не поступало. Да и твой вчерашний допрос вызвал огромный резонанс.

Его слова упали между нами как камни. Я была поражена — не столько содержанием, сколько тем, что он вообще стал делиться такой информацией.

Перень, словно спохватившись, положил конфеты на поднос. Я удивлённо посмотрела на этот неожиданный жест — такой простой и в то же время такой человеческий поступок в этом бездушном месте.

— Не всё так плохо, — словно прочитав мои мысли, тихо произнёс он.

Его слова повисли в воздухе, словно последние лучи заходящего солнца. Он быстро вышел из камеры. Я смотрела ему вслед, пока лязг замка не вернул меня к суровой реальности.

Моё тело было настолько слабым, что до обморока оставалось всего несколько шагов. Я решила поесть, чтобы восстановить силы, хотя каждый глоток давался с трудом. Пресная каша и безвкусный чай медленно наполняли мой истощённый организм. Шоколадные конфеты, подаренные караульным, стали настоящим спасением в этой серой унылой реальности, ненадолго раскрасив мир яркими красками.

Время тянулось мучительно медленно, словно кто-то специально замедлял его ход. Когда пришло время ужина, в мою камеру снова пришёл тот парень.

— Спасибо за конфеты, — искренне поблагодарила я.

Он поднёс палец к губам в жесте "тшш".

Я улыбнулась, искренне.

— Тебя же Яра звать? — чуть тише спросил он.

Я кивнула на его вопрос.

— Я вижу, что ты просто оказалась не в то время, не в том месте. Меня не посвящают в дела прибывших, я просто их сторожу. Но пока я здесь, о еде и воде можешь не переживать.

Я удивилась такой неравнодушности с его стороны.

— В таком случае я просто обязана узнать твоё имя, — слегка смущаясь, произнесла я. Видимо, он действительно единственный, кто видел во мне просто девушку, а не какую-то преступницу.

— Моё имя...

Его слова растворились в тишине, оставив меня в ожидании продолжения. В этот момент я поняла, что, возможно, моя судьба начинает меняться, и этот человек может стать её поворотным пунктом.

Он сделал паузу, словно решая, стоит ли доверять мне своё имя. Его взгляд на мгновение скользнул по камере, затем снова вернулся ко мне.

— Моё имя Артём, — тихо произнёс он, впервые за время нашего короткого знакомства открыто улыбнувшись.

В этой улыбке было что-то располагающее, что-то, что мгновенно развеяло остатки напряжения между нами. Я почувствовала, как моё сердце забилось чуть быстрее. В этом простом жесте — назвать своё имя — было что-то невероятно важное, что-то, что выходило за рамки обычных отношений заключённой и караульного.

— Артём, — повторила я, — Красивое имя.

Он пожал плечами, будто смущаясь.

— Спасибо. Знаешь, я здесь уже давно, но впервые... впервые вижу кого-то, кто не вызывает во мне желания... — он запнулся, подбирая слова, —...просто выполнять свою работу.

— Спасибо тебе, Артём, — тихо произнесла я. — За конфеты, за чай... за то, что просто разговариваешь со мной как с человеком.

Он снова поднял палец к губам, но на этот раз его жест был больше похож на попытку скрыть улыбку.

— Тшш... Всё нормально. Я буду здесь, когда придёт время завтрака. И, может быть... может быть, у меня будет для тебя ещё одна конфета.

С этими словами он развернулся и вышел.

Когда пришло время отбоя и погас свет, мне не спалось. Какое-то тревожное чувство словно преследовало меня, заставляя сердце биться чаще. Я крутилась с бока на бок, но сон не приходил, а в голове роились беспокойные мысли.

Так хотелось, чтобы все эти события оказались лишь страшным сном, от которого можно было проснуться. Но, к сожалению, это теперь моя реальность, и от этой мысли становилось ещё тяжелее.

Внезапно я пожалела, что последние месяцы так мало уделяла времени своей подруге.

Я улыбнулась, когда представила, как меня будет отчитывать Марина, когда мы встретимся. "Если встретимся..." — эта мысль заставила улыбку тут же исчезнуть. Марина, наверное, думает, что меня украли. Я уверена, что она уже оборвала весь телефон своими звонками. И, конечно, приходила ко мне домой. Надеюсь, баба Шура расскажет ей правду...

Я почувствовала, как мои веки тяжелеют, мысли путаются, а голова становится очень тяжёлой. Тело словно наполняется свинцом, и каждый вздох даётся с трудом. В темноте камеры мои ощущения становятся всё более размытыми, как будто я погружаюсь в густой туман.