Тая Наварская – Бывшая жена. Я восстану из пепла (страница 5)

— Ты права, Адель. Извини. Просто тебя так долго не было с нами… — он трет переносицу. — Черт! Я думал, что потерял тебя…

С этими словами Миша находит мою руку, лежащую поверх покрывала, и сжимает кончики пальцев. Я отвечаю ему тем же, ощущая острое, практически неконтролируемое желание расплакаться. То ли от радости, то ли от облегчения, то ли от щемящей душу тоски…

Глава 7

Реабилитация после комы — процесс долгий, кропотливый и, признаться честно, чрезвычайно мучительный. Как мне объяснили, это целый комплекс работ по возвращению двигательной активности, восстановлению когнитивных функций, памяти, внимания и речи.

Со мной ежедневно занимаются лучшие специалисты: нейропсихологи, логопеды, физиотерапевты. Я чувствую, что нахожусь в надежных руках, но, несмотря на это, мне по-прежнему трудно смириться с новой действительностью.

Мои руки все еще дрожат и немеют. Язык не слушается, а мимика кажется одеревеневшей. Мышцы ослабли, и каждый шаг от койки до туалета дается через боль. Я смотрю на себя в зеркало и с ужасом понимаю, как сильно изменилось мое отражение.

Раньше я была симпатичной. Длинные темные волосы. Гладкая кожа. Женственные округлые формы. А сейчас от прежней привлекательности не осталось и следа. Только большие круглые глаза по-жабьи торчат на землисто-сером осунувшемся лице. И ключицы некрасиво выпирают.

Умом понимаю: это все мелочи. Главное, что мы с дочкой живы. Что есть шанс на выздоровление. А внешность — это дело десятое. Утраченные килограммы вернутся, волосы отрастут. Просто нужно время. Время и терпение, которые, как постоянно повторяют врачи, являются ключевой основой в деле восстановления.

— Аделина, к вам родственники, — ко мне заглядывает медсестра.

Я благодарно ей киваю и пытаюсь сесть чуть ровнее. Я знала, что сегодня меня собирается навестить семья.

— Мамочка! — в палату вбегает Ленька, мой десятилетний сын.

Увидев его, я мигом забываю и о боли, и о печали, и о страхах за будущее. Передо мной мой любимый мальчик. Моя плоть и кровь. Моя душа.

— Иди скорее ко мне!

Раскрываю объятия, и сын тотчас прикладывает голову к моей груди. Его ароматная вихрастая макушка оказывается у моего лица, и я зарываюсь в нее носом, блаженно прикрыв веки.

Мой хороший. Мой родной.

— Мамочка, я так скучал! — лепечет Ленька, обвивая меня руками.

— Я тоже скучала, сыночек, — по щекам уже вовсю катятся слезы. — Безумно скучала!

Следом за сыном в палату заходят мои родители. Папа бледен как мел. Губы мамы дрожат. При виде любимых встревоженных лиц сердце болезненно сжимается. Даже представить не могу, что они пережили! Я три месяца провела в коме, а они все это время ждали, надеялись и молились… Я в этом ни капли не сомневаюсь.

— Аделиночка! Солнышко мое ясное! — всхлипывает родительница.

А потом бросается к койке и тоже меня обнимает.

— Я так счастлива, что ты в сознании! Господи, как же я счастлива!

Я похлопываю маму по содрогающимся плечам, и в голове все крепче укореняется намерение: «Ты должна выздороветь, Аделина. Во что бы то ни стало. Должна. Ради Леньки, ради родителей. Ради малышки, которую отец держит в руках…»

— Кажется, настала пора Лизоньке наконец познакомиться с мамой, — гнусавит он, приближаясь.

Лизонька. Ну конечно. Я была уверена, что малышку назовут именно так. Ведь я сама выбрала имя. В честь моей обожаемой бабушки. Если дочурка унаследует твердый и жизнерадостный характер Елизаветы Павловны, в ее жизни все будет хорошо.

Папа наклоняется ко мне, чтобы я могла получше разглядеть покоящийся в его руках сверток. Синие глазки-пуговки, пухлые, слегка нависающие над подбородком щечки, розовые губки, по форме напоминающие бантик…

Моя Лизонька настоящая красавица! Даже более прелестная, чем я ее себе представляла!

При взгляде на дочь у меня перехватывает дыхание. Наша первая встреча. Три месяца спустя.

Страшно подумать, что было бы, если б я не очнулась… Малышке пришлось бы расти без мамы. И пускай моя семья, вне всяких сомнений, закрыла бы все ее насущные потребности, мама — это мама. Без нее ребенку — тем более такому крошечному и беззащитному — никак.

Осторожно принимаю на себя вес детского тельца. Папа страхует, параллельно гладя меня по плечу. Малышка хмурится, смотрит с любопытством. Наверное, пытается понять: кто эта незнакомая тетя.

Мне хочется что-то сказать. Как-то обратиться к доченьке, но в горле стоит ком. Ни вверх, ни вниз протолкнуть не получается. Только слезы по щекам текут, и улыбка с губ не сходит.

Эмоции душат, переполняют. Совершенно не поддаются контролю.

— Ну что ты, милая. Все хорошо, — поняв мои переживания, ободряюще произносит мать. — Это только первый шаг, понимаешь? Дальше — больше.

— Она даже не знает меня, — шмыгаю носом, вглядываясь в румяное младенческое личико.

— Узнает. Теперь у вас впереди целая жизнь.

Мама присаживается на стул рядом с кроватью в то время, как Ленька продолжает самозабвенно меня обнимать.

— Вам столько всего нужно мне рассказать, — я осторожно касаюсь пальцем нежной, как бархат, щечки.

— Это верно. Обсудить нужно многое, — отец садится рядом с матерью. — Но ты сейчас не забивай голову насущными проблемами, ладно? Цель номер один — восстановить здоровье. А остальное, как говорится, приложится.

Мне повезло с родителями. Во всех смыслах. Я выросла в богатой семье, но при этом никогда не знала дефицита общения с близкими. От меня не откупались дорогими гаджетами и игрушками — мне дарили любовь и заботу. И за это я безмерно им благодарна.

И даже сейчас, в критический для нашей с Мишей семьи момент, родители помогли держать удар судьбы: взяли новорожденную дочь к себе, ведь мужу нужно работать.

— Хорошо, голову забивать не буду, — осторожно целую задремавшую в моих руках Лизоньку. — Но вы все же расскажите, как жили все эти месяцы. Мне хочется отвлечься от надоевших медицинских терминов.

Глава 8

— Ну что, Аделина, готовы к следующему упражнению? — с мягкой улыбкой интересуется Алексей, мой физиотерапевт. — Сейчас мы будем работать над укреплением мышц ног. Это поможет вам восстановить баланс и уверенность в движениях.

Мы находимся в физиотерапевтическом кабинете. Мягкий свет ламп льется на стены, украшенные мотивирующими плакатами. В центре стоит тренажер, на котором вот уже который день пыхчу я, а рядом — мат для упражнений.

— Да, готова, — киваю, чувствуя привычную усталость. — Но, честно говоря, порой мне кажется, что я никогда не смогу вернуться к нормальной жизни…

Это не рисовка и не жажда получить порцию утешений в ответ. Скорее — крик души. Ведь я прохожу реабилитацию уже вторую неделю и по-прежнему испытываю боль. Некоторые упражнения даются мне легче, некоторые — труднее, но пока общая тенденция такова: мне некомфортно в собственном теле. До чертиков некомфортно.

— Понимаю, это абсолютно нормально, — Алексей по обыкновению спокоен и участлив. — Ваша ситуация крайне непроста, но вы сделали огромный прорыв, очнувшись от комы. Дальше нужно закреплять результаты. Искусство маленьких шагов, помните?

Я усмехаюсь, воскрешая в памяти творчество великого Антуана де Сент-Экзюпери, а Алексей тем временем продолжает:

— Давайте начнем с легкого упражнения. Поднимите правую ногу вверх и удерживайте ее в воздухе.

Такое простое задание, не так ли? В былые времена я бы это и за нагрузку не посчитала. Однако сейчас все в корне изменилось. Мое тело стало слабым, а мышцы — вялыми. Поэтому мне фактически заново приходится учиться ходить, наклоняться, приседать…

Поднимаю ногу, но она быстро падает вниз.

— Черт, это сложно!

— Естественно, — Алексей невозмутим. — Ваши мышцы долго были без движения, им нужно время, чтобы восстановиться. Попробуйте еще раз, медленно. Главное — не спешить.

Вздохнув и сосредоточившись, я снова поднимаю ногу. Не спеша. Сантиметр за сантиметром. И — о чудо — она удерживается на весу.

— Получается! — восклицаю обрадованно.

— Отлично! Вы просто умница, Аделина, — одобряет врач. — А теперь поменяйте ногу. Проделайте все то же самое левой.

Я выполняю указание, ощущая, как на лбу появляется испарина. Но, несмотря на очевидное измождение, нога послушно висит в воздухе.

— Как вы себя чувствуете? — Алексей обходит меня по кругу.

— Кажется, будто мои мышцы кричат от боли.

— Это именно то, что нам нужно, — посмеивается. — Боль — признак того, что мышцы работают. Но, если будет слишком тяжело, дайте знать. Мы можем сделать перерыв.

— Нет, — стиснув зубы, мотаю головой. — Я хочу продолжить. Я не могу позволить себе сдаться. Я хочу побыстрее вернуться к своей семье.

На этих словах перед мысленным взором вспыхивает лицо близких: сначала Леньки, потом новорожденной доченьки. Близкие каждый день привозят Лизоньку ко мне в больницу. По очереди: то мама, то муж. Это я попросила их об этом. Потому что хочу как можно больше времени проводить с дочерью. Хочу, чтобы она поскорее привыкла ко мне.

Конечно, пока я могу держать ее, только сидя на кровати. Но это уже что-то, не так ли? Я пою ей песенки и читаю стихи, которые каким-то чудом остались у меня в памяти. Даже невзирая на длительную кому.

Насколько я успела понять, Лиза очень похожа на меня. Тот же вздернутый нос, те же миндалевидные глаза… Ленька, например, уменьшенная копия Миши. А вот Лиза — мамина девочка. И этот факт по необъяснимой причине греет душу.