Тай Мангаров – Первый человек на Земле (страница 4)

– А как она вообще там случилась – случайно? – продолжил допрос Саня

– Нет! Я в кино был. Сзади две девушки шушукались. Я слышу она. Название фирмы услышал. Ну и…

– А ты на ощупь бы её опознал? – с интересом спросил Саня – Руки-то помнят?

– Она жаловалась! Что зарплату с задержкой платят. Что устала. И вообще. – Коля потёр вспотевшие ладони друг о друга.

– Ну, если вообще, тогда конечно, надо спасать, да, Вован – толкнул Саня Букета в бок. Тот снова неопределенно пожал плечами. – А чё рожа у тебя как у…? – Саня неопределенно вывел в воздухе линию, словно художник, намечающий контуры будущей картины.

– Они её запугали! У неё стокгольмский синдром! Я думал помочь, на руках унести, а у неё паническая атака сделалась. Раскричалась. Ну этот… сутенер… вот…

– И каков финал пьесы? – с интересом спросил Саня.

– Денег требуют – помявшись признался Коля – Мол я их средство производство испортил. Убытки у них. Я вроде как компенсировать должен.

– А что ты испортил?

– Да упали мы, чуть-чуть совсем. Она об лоб мой ударилась. Глазом.

– Блядь с фингалом – это прямой убыток – наставительно объяснил Саня. – Её же только на трассу. Нда…

Они помолчали.

– Ну, пиши заявление – решительно предложил Саня. – Повесим на тебя микрофон. Запишем угрозы. Зафиксируем акт вымогательства. Примем. Посадим. Будешь героем. Раскрыл банду. Она тебя опять полюбит и вознаградит.

– Не, так нельзя – решительно отказался Коля

– Почему?

– Это же мафия. Вы шестёрок посадите. А главный её за это потом свиньям скормит.

– Да, – согласился Саня, – история трагическая рисуется.

– Давайте взорвём их нахер – глухим, каким-то потусторонним голосом, предложил Букет.

Коля не сразу понял сказанное и с вопросом выпучился на него.

– Расфигачить их. Кости отдельно. Сало отдельно. Глаза по стене. Уши на потолке. Кровь на полу – голос Букета звучал так, словно он вещал из могилы, но и нотки радости в нём тоже присутствовали.

Коля и Саня посмотрели на салат, превращенный Букетом в исходные продукты.

– Вован, не вздумай – начал было Саня, но Букет внимательно посмотрел на него, и Саня заткнулся на полуслове. Помявшись, он встал. – Я пойду. Я ничего не слышал… – И отбыл не прощаясь.

– Вовчик, – осторожно начал Коля, – спасибо, конечно, за как бы помощь, но…

– Я тогда тебя ёбну – буднично установил рамки Букет. – Решено уже. Выбирай – их или сам.

Он сказал это так спокойно, что Коля ему поверил. К тому же он вспомнил, что Букет вроде служил в каких-то спецвойсках или что-то вроде этого.

Через неделю они встретились в парке. Букет передал Коле небольшую сумочку. Приказал, когда Коля будет передавать деньги, притвориться, будто у него понос и бежать в туалет. Сумочку с деньгами оставить на столе. Бежать быстро.

На встрече Коле было так страшно, что ему даже не пришлось притворяться. Сначала он испортил воздух так, что его поставили в угол и, заходясь в хохоте, пробили шпалу. А потом он, на самом деле, почувствовал, что сейчас обделается прямо в штаны. «Можно мне в туалет – взмолился Коля. – Вот! – он положил сумочку на стол и, не дожидаясь разрешения, он побежал, попёрдывая и подрыстывая.

Когда он добежал до туалета, сзади рвануло. Его ударило об стену. Очнувшись, Коля унюхал, что весь его страх оказался в штанах и решил не дожидаться милиции. Выбрался через разбитое окно и скрылся в подворотне.

– Какого хрена он жив!? – орал Саня на Букета. Коля не понял, где они встретились. Какое-то темное помещение без эха. – Он же сейчас всё нарисует, как только его примут! И тебя. И меня.

– Он рано убежал. Должен был там остаться. Его, по ходу, реально припёрло, он и свалил раньше времени.

– Мне похуй, припёрло его или нет – визжал Саня. – Едь в деревню. Он наверочку у бабки шкерится. Дом старый. Не дай бог короткое замыкание и нет свидетеля.

– А с Зюляйкиной что? – хмуро поинтересовался Букет

– Я её в тюрьме спрячу.

– Это как?

– Есть у меня дело на неё. Не давал ход. Хотел подкатить. Вот и подъеду.

Иру взяли ночью. Отвезли на КПЗ. Продержали трое суток, а затем он продлил задержание на два месяца. И назначил себя по этому делу. Но не стал подкатывать к ней грубо, по-ментовскому. Хотелось, чтобы сама предложила. Сама штаны с него стащила. Сама дала.

И тут явился Монолит. Коля наблюдал уже знакомый хаос, деструкцию и разбор всего нормального. Буквально через пару дней Саня понял, что он выбрал не верный путь к любви. Тогда он заявился к ней в камеру и предложил ей руку, сердце и всё своё состояние – наличными. И свободу, конечно.

Ира согласилась и отдалась ему прямо на нарах. Сама сняла с него брюки. Сама всё сделала. Как он и хотел. Наличные они небрежно оставили в камере и ушли. И понял Саня, что он – счастлив. На работу он больше не ходил, а проводил время в неге и расслабленности. Приезжали к нему коллеги. Предлагали скооперироваться и вместе порядок наводить. Отказался. И так всё хорошо. К чему лишние хлопоты.

Коля закрутило, потащило и выбросило в степь – рядом с его сгоревшим телом. Саня плюнул на него и залез в машину. Завел мотор и, поднимая клуб пыли, машина запрыгала по кочкам степи.

Глава 3. Когда сбываются мечты

Коля долго смотрел на останки своего тела. Он пытался понять, что ощущает, но так и не разобрал. К тому же ему очень хотелось побыстрее подняться к камню, который теребила ЕЁ рука.

Ему вспомнилось, что в космосе главное правильно определить, где верх, а где низ, чтобы не кружилась голова. «Ты, – указал Коля Земле – будешь вверху, а по тебе я буду ходить» – объявил он Монолиту и встал на него. Земля отсюда выглядела нелепо – как большой муляж с приклеенной травой, пылью, камнями и всем остальным.

Монолит же обернулся настоящей горой. Далеко внизу виднелись широкие, уходящие к горизонту долины. Туда Коля и решил отправится. Он пригляделся, высмотрел удобный спуск и, прыжками, понесся по нему. Прыжки выходили длинными, затяжными, как во сне.

Перенаправляя себя с камня на камень, со скалы на скалу, перемахивая широченные ущелья он, как-то незаметно быстро, добрался до подножья Монолита. Отсюда Земля уже выглядела немного круглой, но всё такой же несуразной – словно её насадили на пик и заставили балансировать.

В пару прыжков он добрался до края Монолита. Там, за краем, обнаружилась плоская каменная поверхность. Такая ровная, словно ее отрезали гигантским ножом.

«А на чём ты стоишь? – изумился Коля. Где гигантские черепахи до самого низа?!». Он опустился на колени, лизнул камень языком и ничего не ощутил. Прислушался и ничего не услышал. Потрогал и ничего не почувствовал. Закрыл глаза и ничего не изменилось. Посмотрел на себя и ничего не увидел. «Ах, да…, – припомнил он. – Но как же так? – Я же думаю, значит я есть? Или может я чего-то не догоняю?».

Он оглянулся по сторонам и обнаружил, что и Монолит и Земля, да и вообще всё – пропало. Коля не видел, не слышал и не чувствовал никаких признаков чего бы то ни было. Словно где-то повернули рубильник и реальность отключилась.

Коля подождал. Он читал, что после смерти должен быть свет в конце туннеля и какой-то голос, который подскажет, куда дальше. Однако портал всё не открывался, а происходящее что-то очень сильно напоминало. Коля напряг память. Точно! Как в «Матрице». Сейчас программу загрузят и он окажется в симуляторе!

Ничто дрогнуло. Прогнулось, как изменчивый мир, а затем отпружинило, вдарило по Коле и пулей отправило… куда-то. По сторонам мелькало что-то, но суть ухватить не получалось. Да и лететь спиной вперед не очень удобно. Не видишь куда прибываешь. Однако, оглянувшись он увидел настолько быстро нарастающую конечную точку, что отвернулся, зажмурился, закрыл голову руками и сжался в комок.

Через некоторое время Коля приоткрыл глаза и обнаружил себя перед ржавой, железной дверью. Он потянул ручку, открыл и вошёл. Внутри оказалось еще мрачнее. Стены из проклепанных металлических листов темного, почти черного цвета. Маленькая лампочка в забранном решеткой плафоне. Тошнотный, склизкий, липучий запах масла, протухшей еды и фекалий.

У стены кровать, накрытая темным одеялом. Под ним угадывается худенькое тело. На темно-грязной подушке белое, почти прозрачное девичье лицо.

Коля остановился посреди комнаты, покачался на носках, внимательно изучил недвижимое лицо и присел на краешек кровати. Он дотронулся пальцем до худой, впалой щеки. «Тринити… – позвал он – Тринити». Она не двинулась. Но Коля знал, что она понимает, о чём идет речь. Он наблюдал за собой как за актером, играющим роль.

«Ты согласна?» – спросил он. Она не ответила, не мигнула и не шевельнулась. «Ты должна согласиться – с нажимом произнёс он. – В пророчестве сказано, что Избранного найдет Троица. Я, ты и агент Смит, вот она, эта троица. Ты не хотела пробуждения. Это правда. Я сам тебя вынул из матрицы. И это правда. И теперь ты должна полюбить меня, чтобы я мог довериться тебе, но ты не можешь, потому что ненавидишь меня. И это, тоже, правда. Но ты должна. К сожалению, я больше не могу ждать». Тринити не пошевелилась.

Коля обалдело выслушал себя и возликовал. Он вспомнил постер на стене своей комнаты. Тринити, Нео и Морфиус. Все в черном. Невозмутимые. Непробиваемые. Но она… Среди них она была еще и женщиной. О, как Коля хотел её тогда!!! Он даже чуть было не изменил Ире с Тринити, но, всё же, сдержался. И вот сейчас…