Тай Мангаров – Первый человек на Земле (страница 2)

– Вот это баба! – изумленно и радостно захохотал Валерчик. – Как тебе, Серенький?

– Пойдет с поллитрой, – ухмыльнулся гном.

– А ты, Михась?

– Нормально мне, чё… , пробормотал здоровый. – Дохловата правда….

– Да вы чё, братья?! – изумился Валерчик. – Вы на губы гляньте! На губы!!! Это… – он воздел глаза, поискал подходящие слова в долине над головой, нашёл и продолжил – это произведение природы как бы заявляет, что, мол я готова не только на всё, а вообще на ВСЁ. Я вам отвечаю, она нас троих уделает и не вспотеет. Ты же у Вислого путанила?» – уточнил он у Иры.

– Саша. – потребовала протекции она. – Ты слышал, ЧТО он про меня сказал?!

Саня засопел, помялся, вздохнул и объявил суровым прокурорским тоном: «Если вы прямо сейчас остановитесь, то вам ничего не…». Валерчик не стал дожидаться окончания речи, вытянул из-за пояса плеть и с размаха перетянул Саню по спине. Тот упал как скошенный. Попискивая и извиваясь, он сучил ногами, словно лежа пытался станцевать гопака. Коля заторможено наблюдал за происходящим, словно это было театральное представление, его не касающееся. Он чувствовал себя зрителем и поэтому особо не боялся, но на всякий случай спрятался за сиденье.

– Ты, дефективный, вода, где я не понял? – заскрипел Серенький. – Ты где, кальмар?!

– Здесь! – поднял руку Коля.

Серенький поманил его пальцем и улыбнулся. Коля высунулся из двери и тут Серенький схватил его за нос, подтянул к себе и неожиданно жесткой ладонью обидно шлёпнул по щеке. Из глаз Коли брызнули слезы. Серенький шлепнул еще раз и еще. Бессильные ручьи разлились по щекам Коли. Серенький толкнул его обратно. Коля всхлипывая, на ощупь, нашел в багажнике большую бутыль воды. Он поднял её, подобрался к двери и выпал из машины. Коля сжался в комок и зарыдал в голос.

– Хороший саунд, – заржал Серенький, доставая нож. – Это плач поверженных врагов. А где вскрики довольных женщин? – закрутил он головой. – Сучка, а ну-ка, исполни страсть. Ты же профи – потребовал он у Иры, но она даже бровью не повела.

Серенький ухмыльнулся, размахнулся ножом и ударил по бутылю. Кончик ножа скользнул по круглому боку и воткнулся в валяющуюся рядом ногу Сани. Тот ойкнул. Серенький не обратил на это внимания и еще раз ткнул ножом в бок бутыля. Потекла вода. Лошади подтянулись и принялись жадно ее пить.

Саня пораженно разглядывал темно-бордовую струйку, толчками бившую из его ноги.. «Ой…» застонал он и приник к ноге Иры. Лошадь Серенького вытянула шею и, с чавканьем, принялась лизать кровь. Саня отдернул ногу. «Лежать, – скомандовал Серенький. – Во людоед!» – он ласково потрепал лошадь по гриве.

Ира вскочила, стремительно подошла к всхлипывающему Коле и пнула его в бок. Сильного удара не вышло, но Коля, на всякий случай, вскрикнул. «Из-за тебя! – зло фыркнула Ира. Она еще раз пнула Колю. – Ты нас сюда притащил». Ира ударила еще раз и зашипела от боли.

– Да ты настоящая фурия – изумился Валерчик. – Иди ко мне!

– А на, вот. пососи, – выставила Ира средний палец.

– Та я его оближу, – легко откликнулся Валерчик, – а ты вставишь его…

– Тебе в жопу – закончила Ира.

– Ты делаешь массаж простаты?! – восхищенно удивился Валерчик. – Я тебя люблю! Моя ты ляля! – он свесился с лошади, схватил Иру за руку и потащил к себе.

– Нет! – завизжала брыкаясь Ирина.

Серенький подскочил к ней и ткнул кулаком в бок. Ира задохнулась на полуслове и замолчала. Её забросили на круп лошади, как добытое животное – голова и руки свешивались с одной стороны, а ноги с другой. Валерчик с чувством похлопал по круглой попе.

И тут все, как-то разом, смолкли. Коля ощутил, что его словно сжал в кулаке великан, поднес к гигантскому глазу и вертит, разглядывая и прикидывая, съесть это или бросить и наступить. Коля глянул вверх, на Монолит и, сквозь застилающие глаза слезы, увидел ЭТО. Он быстро смахнул слезы с глаз, но без слез смотреть на ЭТО было невозможно и Коля снова всплакнул.

Затем всех как будто включили. «Ну что, ребятишки, спасибо за всё. – душевно изрек Валерчик. Напоили, накормили и даже женщиной одарили. Да не будет вам за это НИ-ЧЕ-ГО! Чак-чабак!» – завизжал он и ударил лошадь пятками. Его клич подхватили Серенький и Михась. Визжа и завывая тройка всадников сорвалась с места и понеслась в степь. Коля поднялся на ноги и, всхлипывая, смотрел им вслед.

Глава 2. одноКЛАСсники

Когда всадники растворились, а султан пыли исчез, Коля подошёл к Букету. Тот, по обыкновению, ковырял землю носком и теребил рукой губы.

– Ускакали? – участливо спросил Коля.

Букет выпрямился и резко саданул Колю точно в нос. Земля не дала ему упасть окончательно и снова выбила дух, пришлось спрашивать «За что?!» мысленно. Вместо ответа Букет, как футболист, слегка разбежался и пнул Колю по голове, словно пробивал штрафной. Голова осталась на шее, а вот сознание отлетело.

Освободившись от тела, сознание обратилось к Монолиту и, не стесненное узостью мышления, узрело ЭТО – это переливалось волнами цветов, будто стенка исполинского мыльного пузыря. За стенкой неторопливо ворочались яркие, искрящиеся потоки разнообразных форм, цветов и размеров. В центре пузыря чернело пятно, с круговым узором, похожим на складки бумаги. Узор тоже двигался, сжимаясь и разжимаясь, от чего черное пятно в центре становилось то больше, то меньше. Пятно сузилось, словно прищурилось и сознание ощутило себя будто на ладони под внимательным, испытующим взглядом.

– Да это же глаз!!! – изумилось сознание и возбуждено очнулось.

Коля открыл глаза, но ничего не увидел. Точнее веки ползли вверх, но как-то туго и не ровно. Сквозь образовавшуюся щелку различалась мутная, расплывчатая тень. Глаза попытались сфокусироваться. Получилось плохо. Изображение то расплывалось, то чернело, то мерцало. Коля нахмурился, прищурился и, наконец, увидел заляпанное бурыми подтёками лицо Букета. Коля приветливо улыбнулся и попытался встать, но Букет поставил ногу ему на грудь и придавил.

– Что случилось? – удивленно спросил Коля, но услышал только мычание – язык не слушался.

Букет размахнулся и ударил Колю по голове. Череп ответил металлическим гулом. Коля не понял. Букет ударил еще раз. Сильнее. И не кулаком, а зажатым в нём гаечным ключом. Коля удивился. После очередного удара по губам Букета брызгами прошлась струйка крови. Он слизнул её, причмокнул, а затем наклонился и облизал горячим языком лоб Коли, словно это был большой чупа-чупс, затем снова принялся молотить ключом. Больно не было, только тупые звуки ударов сотрясали воображение и Букет колыхался, как экран уличного кинотеатра под порывами ветра.

Череп поддался и хрустнул. В голове будто открылась входная дверь. Букет перевернул ключ и вонзил его острым концом прямо в череп. В дверь как будто заглянул незнакомец. Коля заволновался, что внутри не прибрано. Букет сунул ключ глубже и принялся ворочать его, перемешивая мозги как суп в кастрюле. Незнакомец испугался и заметался, спотыкаясь о мысли, падая, вставая и топча их, словно отыгрываясь за свой страх.

Букет надавил ногой на живот Коли и тело с шумом выплюнуло из себя всё, что было выпито и съедено. Букет заржал. Этот смех напомнил их детство. Они с Букетом играли во дворе и тот долго бил по листу железа, повторяя этот звук. Наверное, именно тогда он и научился смеяться. Саня мелко захихикал, будто крыса и без интереса спросил: «Дышит еще?».

Букет вытащил ключ из Колиных мозгов, перехватил и снова принялся молотить по голове. Кости черепа ломались. Содержимое расползалось по песку белыми сгустками в красной жиже. Глаза вылезли из орбит и, изумленно, вытаращились друг на друга. Коля расхохотался. Один глаз обиделся и уставился на Монолит. Коле почудилось, что Монолит как бы выделил суть происходящего и, удовлетворенный, отвернулся. Коле очень хотелось спросить, в чем же суть этого всего. Однако рот не слушался, да и мозгов уже не хватало.

Букет распрямился, отбросил железку, осмотрел Колю, как художник холст и полез на крышу джипа. Скинул канистру и ловко спрыгнул сам. За ногу оттащил Колю в сторону, старательно полил бензином, достал из кармана коробок спичек, чиркнул и бросил. Бензин полыхнул. Разгорелась одежда, но затем пламя угасло и тряпки пошли чадом. Букет досадливо сморщился и вылил на Колю всё из канистры. Черные космы дыма завивали воздух. Кожа трещала и лопалась, как отбивная на сковородке. Букет облизнулся, достал из кармана нож, выщелкнул его, присел и вонзил лезвие в плечо Коли. Заглянул в разрез.

– Тарелки тащи – приказал он Сане.

– Чё?! – отпрянул тот.

Букет, морщась от жара, поковырялся в мясе плеча и глянул на Саню так, что того развернуло, будто кто-то схватил за плечо и потащило к машине.

Коля смотрел на них и удивлялся, что не чувствует злости. Он был, скорее, удивлён. Коля попробовал вспомнить, когда он злился последний раз, но вспомнил только обиду, разочарование, испуг и много еще чего, а вот злости припомнить не смог.

Саня сноровисто установил стол, стульчики, расставил тарелки и разложил вилки. Полюбовался, подправил тарелку и принялся перебирать распотрошённые лошадьми пакеты. Букет поставил на стол добытую в машине бутылку водки. Налили. Молча выпили и принялись есть. Саня ел жадно, клацая зубами, урча и постанывая. Букет жевал молча, задумчиво и неторопливо, уставившись в степь.