Татьяна Зимина – Жмурки 2 (страница 43)
То, что я стал стригоем, для Алекса — двойной удар. Удар по самолюбию наставника и нарушение клятвы.
Ведь фактически, я уже умер…
— Я сделаю всё, чтобы ты смог вновь стать живым, мон шер ами. Даю слово.
Сглатывать я больше не мог: горло словно сдавил стальной обруч.
— Мне кажется, шеф… — я набрал побольше воздуху. — Мне кажется, что это невозможно. Фарш нельзя провернуть назад. И если я решусь на третью метку… Никогда больше. Никогда я не смогу стать человеком.
Его губы дрогнули, но я так и не понял: хочет шеф рассмеяться или расплакаться.
— Иногда мне кажется, Сашхен, что ты — в большей степени человек, чем мы все, вместе взятые.
Он не спросил про драконьи жемчужины.
Алекс знал, что я пробовал загадать желание — так, как учила ведьма Настасья. Пробовал. Много раз.
— Шеф, пообещайте одну вещь.
— Хоть две.
— Пообещайте, что не дадите мне скатиться. Что будете следить, денно и нощно, за тем, чтобы я сохранил человеческий облик.
— Для этого тебе надо по меньшей мере сменить гардероб, — фыркнул Алекс.
Я рассмеялся.
— Тарас тоже всё время твердит о стиле. И даже Суламифь…
Нет, стригойка никогда ничего не говорила. Но взгляды, которые она бросала на мою одежду… Честно говоря, в глубине души я уже и так начал подражать шефу — в меру своего скромного вкуса.
Просто не хотел становиться его бледной копией. Если вы уловили каламбур…
— Я обещаю следить за тем, чтобы ты оставался человеком, Сашхен.
Алекс встал, вытянул руки по швам и посмотрел на меня.
Чтобы не нарушать торжественность момента, я проделал те же эволюции.
— И клянётесь убить меня, если я начну превращаться в упыря.
— И клянусь убить тебя, если ты станешь есть много сладкого и поздно ложиться спать.
— Ладно, — я вновь сел на нары и посмотрел на шефа. — Что дальше?
В моём подсознании, кормление было неразрывно связано с сексом: общение со стригойкой не прошло даром.
Алекс же кормил меня всего два раза. И оба были в условиях, приближенных к боевым.
Но сейчас, на фоне зелёных армейских одеял, у меня появились нездоровые ассоциации.
Я даже рассмеялся, вслух — чтобы прогнать возникшие образы…
— Но-но, без вольностей, — строго одёрнул шеф. И расстегнув манжету, закатал рукав рубашки. — Не терплю амикошонства.
Когда всё закончилось, я откинулся головой на стену и прикрыл глаза.
Честно говоря, после всех разговоров и душевных терзаний, я ожидал большего.
Алекс стоял над встроенной в гальюн раковиной и мыл руки.
— Ну-с, как вы себя чувствуете, голубчик? — тоном ветеринара спросил он.
— Пациент скорее мёртв, чем жив, — лениво ответил я.
Клонило в сон.
Крови у шефа я взял совсем немного, доноры в поликлиниках дают больше.
Но в желудке образовалась сытая довольная тяжесть, словно я сожрал в одну харю жареного поросёнка.
Веки отяжелели, голова сама собой свесилась на бок…
— Не спать, поручик!
Сев рядом со мной, Алекс положил свою руку на мою. И…
Сказать, что меня подбросило — ничего не сказать.
Это было… Словно сквозь моё тело пропустили электрический ток. Только он не причинял неприятных ощущений. Наоборот: это был ток чистой энергии, ничем не замутнённой СИЛЫ.
Он будоражил, вызывал восторг и чувство такой крутости, что позавидует любое варёное яйцо.
Возможно, так чувствовал себя Нео, который только что побил агента Смита и понял, что может управлять Матрицей.
Когда Алекс держал свою руку на моей, я чувствовал, что наша тюрьма — не более, чем картонная коробка.
Стоит хорошенько стукнуть кулаком — и стены рухнут, а мы сможем взлететь в небеса…
И даже когда он свою руку убрал, ощущения не потускнели.
Я всё также чувствовал поток силы, этот ниагарский водопад, свившийся в бесконечное кольцо Мёбиуса между мной и шефом.
— Всё дело в балансе, мон шер ами, — тихо сказал Алекс. — Не обязательно кому-то становиться ведущим, а кому-то ведомым.
Шеф имел в виду, что третьей меткой стригой окончательно и бесповоротно подчинял себе донора.
Тот становился просто придатком, рабом, безмолвной тенью господина…
Но с нами, со мной и Алексом, этого не произошло.
— Вы знали, что так можно, — сказал я. Слова, вылетая из моего рта, повисали в воздухе золотыми пузырями. — Очередное испытание? Вы хотели посмотреть, как я себя поведу?
— Не знал, — слова шефа тоже повисали в воздухе пузырями — только голубыми, словно они были наполнены водой. — Но да, это было испытанием. Для нас обоих, мон шер ами.
— Надеюсь, мы его прошли.
— Время покажет, поручик.
Мне больше не хотелось лежать или сидеть. Тело жаждало действия.
Одним движением я поднялся на ноги, Алекс встал рядом.
— Ну что, будем выбираться? — подмигнул шеф.
А потом подошел к двери, надавил на неё ладонью и пласт металла толщиной в пять сантиметров просто вынесло наружу, как фантик.
Внутрь ворвался ледяной ветер. Он принёс запахи сырой земли, снега и холодного железа.
— Фу, — Алекс поморщился. — Как же здесь воняет… Идём, поручик. У нас много дел.
Снаружи была ночь.
Наш бункер находился посреди большого пустого пространства, в котором угадывались какие-то странные тени.
И — да. Это и правда был полигон.
Судя по всему, прямо сейчас на нём проходили учения…