Татьяна Зимина – Тот самый (страница 51)

— Ну как? Смог я вас обмануть? — лицо колдуна лучилось счастливой улыбкой.

И всё бы хорошо. Только улыбался он одной половинкой лица. Вторая так и застыла в немом покое: слипшееся веко, опущенный уголок рта…

— Ты мёртв, — сказал Алекс спокойно. Он встал к колдуну вполоборота, загораживая собой девчонок. — И ты сам это знаешь. Смирись и упади в могилу.

— А вот и нет, — задёргался в экстазе колдун. Половинчатая мимика вызывала отвращение. — Я не могу умереть!..

— Ещё как можешь, — Алекс достал из-под плаща обрез и направил его колдуну в грудь. — Больше я не ошибусь, — и передернул затвор.

— Они мне не повредят! — колдун затанцевал, словно привязанный к невидимым верёвочкам. Ноги его едва касались пола. — Мне больше ничто не может повредить.

Он действительно был высоким. В глаза бросалась странная форма черепа, рук, грудной клетки — казалось, он вообще не принадлежит к человеческой расе.

Но что-то всё равно было не так. Он будто двоился перед глазами. Расплывался. Образ его становился всё более эфемерным, воздушным, лёгким… Он ни в чём не виноват! — мысль вспыхнула в голове, как сверхновая. — Он великий человек, гигант! Как они могут?.. Я повернулся к Алексу. Это он злодей! Он хочет убить ни в чём не повинного…

— Сопротивляйся, кадет, — приказал шеф. — Он морочит тебе голову.

— Ерунда, — улыбался мой господин. Он протянул руку, и под крышкой черепа я вдруг почувствовал его ласковые пальцы. Они массировали, гладили мой мозг, и я испытывал неземное блаженство.

— А ну, от…бись от него, — это сказала Антигона. Встав передо мной, она накинула на шею колдуна невидимую верёвку и дёрнула на себя.

Лавей, к моему удивлению, споткнулся. Ощущение пальцев из-под черепа исчезло, но соображал я всё равно с трудом.

— Уходите, — скомандовал Алекс, расстёгивая жилет. — Все уходите. Котов, Сашхен, девочки… Оставьте нас одних.

Глава 20

Колдун вновь захохотал. Никогда мне больше не будет нравиться громкий смех…

— Ты считаешь меня таким наивным? — он вдруг выпрямился и перестал улыбаться. — Думаешь, я совершу ту же ошибку во второй раз? — он пренебрежительно фыркнул. — Чемоданчик, что ты так трогательно тащил всю дорогу. Он ведь предназначен для меня? Гранаты? Динамит? Пара шашек? Ты всегда был мелочен, мой злейший друг. Твой жалкий чемодан — это пшик, детский фейерверк! Я ЗАМИНИРОВАЛ ВЕСЬ ТУННЕЛЬ! Стоит мне нажать кнопку — и вы все будете погребены под тоннами земли.

— Ты же знаешь: меня это не убьёт, — пожал плечами Алекс.

— И сколько тебе понадобиться времени, чтобы выкопаться? Недели? Месяцы? А как же твои друзья? Эти милые девочки… Жаль, у тебя не будет времени узнать, как мы, вчетвером, повеселились.

Алекс бросил короткий взгляд на Антигону.

— Всё в порядке, шеф, — в словах её было гораздо больше уверенности, чем в голосе. — Ничего такого, что не вылечит горячая ванна и бутылка виски… Это, и противогрибковая мазь.

— Отдай взрыватель, — тихо сказал Алекс. — Позволь выйти остальным, и я убью тебя чисто. Кремирую тело и развею над заливом. Но если ты взорвёшь туннель… Каждая частичка меня, каждый ошмёток, будет стремиться мучить тебя. Ведь тебе придётся остаться здесь, вместе со мной.

— Только об этом я и мечтаю, — половинчатая улыбка вновь озарила лицо колдуна. — С тех пор, как ты убил меня там, на берегу Дуная… Я только и мечтал добраться до тебя. И умереть, сомкнув руки на твоём горле.

— Ну так давай, — Алекс отбросил обрез. — Давай сразимся, один на один! Как в старые добрые времена, — он обернулся к отцу Прохору. — Уходите же. Это наше с Антоном дело.

— Нет! — заревел колдун. — Никто никуда не пойдёт!.. У смерти должен быть свидетель. Историю пишут победители — ты это прекрасно знаешь. Так что уговор таков: победишь ты — и вы уйдёте. Все вместе. Просто потому, что я не смогу вам помешать.

— А если победишь ты? — перебил Алекс.

Лавей расплылся в глумливой улыбке.

— Я останусь единственным выжившим.

— Но…

— Они, конечно, могут попытаться выбраться. Рабби и святой отец… И у них даже может получиться. Но они не станут. Они до последнего будут пытаться спасти остальных. Даже зная, что это бесполезно, что они всё равно не успеют… Они будут пытаться.

— Ладно, кончай трепаться, — Алекс махнул рукой и вошел в круг. — Ставки сделаны, господа.

Он принял боксёрскую стойку и затанцевал на носках туфель.

Вполне профессионально, — оценил я. И сделал шаг в темноту…

— Ты нашел взрыватели, Хафиз? — говорить приходилось шепотом.

Курд лишь отрицательно покачал головой.

Зная Хафизуллу — он искал. И искал очень тщательно…

— Он умеет отводить глаза, — к нам подошла Антигона. Вокруг глаз её были тёмные круги, волосы растрёпаны. — Лавей может держать их в руке, прямо у тебя перед носом, но ты ничего не увидишь. Будешь думать, что это гусеница. Или твои собственные пальцы.

— Что он с вами сделал? — я не хотел спрашивать. И не хотел знать. Но не спросить было нельзя.

— Тебе будет неинтересно, — девчонка передёрнула плечами так же, как недавно шеф. Будто стряхивая что-то мерзкое и противное…

— Вы… Целы? — я не знал, как спросить ещё. Разговаривать с женщинами о таких вещах у меня никогда не получалось.

— Пострадала лишь наша честь, — ответила Антигона. — А в остальном…

Она отвернулась.

Краем глаза я следил за поединком. Гиллель и отец Прохор застыли на противоположных концах круга, как молчаливые свидетели. Как секунданты.

И до сих пор всё шло хорошо.

Алекс оказался очень приличным бойцом, и действовал гораздо грамотнее, чем Лавей. Колдун не уступал ему в силе, руки и ноги у него были куда длиннее, но шеф лучше двигался. До сих пор…

Как он умудрился подставиться под удар — не знаю. Миг — и он пропускает удар колдуна. Ещё миг — и Алекс лежит на полу.

У меня вырвался крик. Котов матюкнулся. Девчонки двинулись вперёд, мрачно, исподлобья сверля колдуна взглядами.

Алекс, тряхнув головой, привстал на руках. Лавей отодвинулся — давал понять, что позволяет прийти в себя…

— Не верь ему! — хотелось закричать. — Он умеет отводить глаза, — но думаю, Алекс это и так прекрасно знал.

— Я могу его снять, — тихо, стоя за моей спиной, произнёс Хафизулла. — Один выстрел — и всё.

— Я бы всеми руками за, — уголком рта ответил я. — Но ты уже один раз думал, что убил его.

— Больше я такой ошибки не совершу.

Я хотел согласиться. В конце концов — это мы нарушим правила, а не Алекс…

Но шеф справился. Поднырнув под руку Лавею, он взял его в захват, приподнял, и бросил на пол, прямо в половодье свечей. А затем пригнулся, и коротко ударил рукой. Колдун дёрнулся, но Алекс бил ещё и ещё… Мы лишь видели, как содрогается длинное тело Лавея, как тот сучит ногами и стонет…

Мне вдруг сделалось плохо. Словно это меня сейчас добивали там, среди лужиц горячего воска и огоньков мятущегося пламени.

Накатила смертельная, удушающая тоска — до визга, до скрежета зубовного. В голове билась одна мысль: а ведь умирать-то не хочется.

Я упал на колени — всё тело терзала такая боль, что хотелось завыть.

Укусив себя за мякоть ладони, я зажмурился что есть сил. Потому что больше всего мне хотелось броситься на помощь хозяину…

На спину легла холодная рука.

— Поднимайся, — Гиллель помог мне встать. — Всё уже кончено.

Лавей лежал в обрамлении горящих свечей. Рядом, бессильно повесив руки, стоял Алекс.

Долгую минуту он смотрел на колдуна, а затем повернулся к нам и улыбнулся. Выглядел шеф устало, но в глазах его вновь был тот живой огонь, который отличал его от остальных людей.

— Ну, вот и… — начал говорить он.

— Осторожно! — ах, если б я в тот момент выбрал другое слово. — «Падай», «Беги» — всё было бы лучше этого дурацкого, облического «осторожно».

Алекс лишь успел перевести на меня взгляд, когда раздался выстрел. На белой рубашке, прямо посередине, проступило тёмное пятно, и он упал. Сначала на колени, а затем, откинув руку, словно хотел сдержать падение, на спину.

Я видел, как его глаза мёртво и пусто уставились в потолок.