Татьяна Зимина – Талант новичка (страница 29)

— Спасибо, что избавили нас от этого утомительного шествия, генерал, — заявил я светским тоном, когда все устроились в кабине лимузина.

Слова "устроились" и "лимузин" я решил употребить исключительно ради красоты слога.

По комфорту салон напоминал консервную банку из-под кильки, даже масло кое-где поблёскивало.

Рычаги при неосторожном движении грозили выбить глаз, металлические кишки труб — придушить, а зажимы и тиски неизвестного назначения — защемить самые нежные органы, и это я вовсе не в фигуральном смысле.

— Я с самого начала был против этого шествия, — громыхнул генерал. — Самоубийственное мероприятие — я так и сказал этому проходимцу Фаберже. Подвергать смертельной опасности единственного, кто может управлять... — он прикусил губу и потемнел лицом.

А я понял две вещи: генерал страсть, как не любит говорить лишнего, а ещё — что у него оч-чень непростые отношения с казначеем.

То есть тем, в чьём кармане, фигурально выражаясь, лежит всё добываемое в стране золото...

— Смертельной? — переспросил я. — Никто не говорил мне, что работа короля сопровождается СМЕРТЕЛЬНОЙ опасностью.

Я блефовал.

Слепой козе было ясно, что эта афера плохо пахнет. Исчезновение папаши, война с драконами, любимые родственнички...

Но я хотел посмотреть на реакцию генерала.

Тот, как я и ожидал, не сдержался и презрительно фыркнул.

— СМЕРТЕЛЬНАЯ, милорд, это ещё мягко сказано, — он бросил яростный взгляд на Захарию и Зару. — Мы на пороге катастрофы. Если в ближайшие сутки драконы не прорвут периметр, я буду считать, что день прожит не зря.

— Не сгущайте краски, генерал, — негромко произнёс братец. — Наследнику сначала нужно освоиться.

— Осваиваться некогда! — рявкнул Люпус Мортиферус. — Война вот-вот начнётся. Будь моя воля, мы бы сразу отправились в Арсенал, милорд, и занялись активацией Оружия. Но этот чёртов казначей утверждает, что сначала должна состояться коронация, вручение символических ключей от города и прочая чепуха вроде подписания бумаг. И только потом... — он отчётливо заскрежетал зубами.

Коронация?..

Я прикусил губу. Вот она-то в мои планы не входила.

Признаюсь честно: я собирался просто оглядеться, по-тихому разобраться с проблемой и слинять назад, в Сан-Инферно.

Но масштабы, которых достигло моё появление в Заковии, ставили на этих планах большой жирный крест.

По-тихому не получится, это точно.

В замке по меньшей мере две противоборствующие группировки. Для одной наследник — живое доказательство власти, очередной способ укрепить свои позиции в глазах народа.

Для другой — средство для активации вожделенного Оружия. Абсолютного оружия, как метко выразилась Кассандра. Такого, которое может уничтожить НЕ ТОЛЬКО драконов.

Кто знает? Может, Люпус Мортиферус лелеет в своей военной душе планы по завоеванию Вселенной?..

Я бросил косой взгляд на генерала.

Этот — может.

Золотой шлем, белая мантия с золотой оторочкой и ритмичный марш... Дарт Вейдер удавится от зависти.

Вывод один: оба царедворца видят в наследнике, то есть, во мне, принце Максимилиане, всего лишь СРЕДСТВО. Для достижения личных амбициозных целей...

"Тобой будут манипулировать, к тебе будут лезть в постель и тебя будут стараться убить" — об этом предупреждали Лилит и Захария ещё до того, как я шагнул в портал.

Это был МОЙ выбор — я ведь большой мальчик, правда?

Но честно говоря, после того, как я узнал о восемнадцати миллионах подданных, выбора особо и не было.

А ещё я обещал бабуле.

Ну, не в прямом смысле обещал, она же умерла. Но бабушка защищала меня всю свою жизнь. И ради неё я должен хотя бы ПОПЫТАТЬСЯ защитить Заковию.

Когда мы приземлились во дворе Златого замка, от обилия впечатлений, криков толпы и собственных мыслей у меня так трещала голова, что торжественный приём прошел как-то мимо.

Мне кого-то представляли, кому-то я улыбался, пожимал руки, какие-то трепетные девы с чуток лошадиными лицами приседали передо мной в глубоком реверансе...

Думаю, этот поклон придумали СПЕЦИАЛЬНО для того, чтобы мужики могли без зазрения совести заглядывать в декольте.

Розарио был неотразим. Сверкая янтарными глазами, он щерил белоснежные клыки и благосклонно порыкивал, вызывая у придворных приятную оторопь.

Крючкотворс сразу нашел себе компаньона.

Местный юрист, господин Древоточц был высоким и таким худым, что без труда уместился бы за шваброй.

Но с маленьким эльфом их объединила истинная любовь. К цифрам и запаху чернил...

Лилит сразу обзавелась стайкой кавалеров и упорхнула флиртовать.

А вот мы с Сигоньяком оказались как бы в коконе, в пузыре безмолвия: барон, стесняясь потрёпанного наряда, чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, а я — потому что с августейшей особой здесь как-то не привыкли пить на брудершафт.

А жаль... Скольких проблем можно было избежать!

Зато кухня была на высоте: смесь греческой, итальянской и средиземноморской, с добавлением русских пельменей и жареного поросёнка. В общем, фьюжн.

Но до доньи Карлотты, уж простят меня местные повара, им было далеко. Примерно так же, как и мне — до просвещенного правителя.

Но они старались, так что и я простр... Постарара... Пострараюсь.

Забыл упомянуть: предоставленные сами себе, мы с де Сигоньяком сначала объелись, как два поросёнка, а потом ещё и напились.

Проснулся я в незнакомом месте. От того, что кто-то пристально на меня смотрит.

Глава 12

Впрочем, никакой опасности от этого взгляда я не почувствовал, поэтому температурить не стал.

Да и не смог бы, даже если б захотел.

Голова была, как бочонок, набитый камнями для лучшей потопляемости. Ни рук, ни ног я не чувствовал вообще. Знал просто, что они есть. Но где-то там, далеко-о-о...

Всё, что я мог сделать, приложив поистине нечеловеческое усилие — это приоткрыть глаза.

На красном стёганом одеяле, прямо у меня на груди, сидело маленькое пуховое существо и таращилось огромными круглыми глазищами.

Сразу вспомнился анекдот. Ты кто? Тушканчик. А что глаза такие большие?.. Ну, дальше вы и сами помните.

— Бэ-э-э... — конструктивно высказался я. В горле пересохло, язык кто-то ловко выкрал, подложив на его место сохлую посудную губку.

— Чо, хреново тебе? — осведомилось существо неожиданно крепким басом.

— 'а...

— Эт ничего, — утешило существо. — Эт — дело поправимое.

Оно махнуло лапкой, и в поле моего зрения вплыл кувшин. Он был запотевший, покрытый прозрачными каплями, и покачивался в воздухе.

Меня данное явление удивило. В том смысле, что может, я всё ещё сплю?..

Присмотревшись, вокруг кувшина я заметил слабое мерцание.

То была фигура прекрасной девушки — всем, между прочим, хорошей, если бы не кинжал, торчащий из области сердца. От кинжала по платью сочилась призрачная струйка крови, что не мешало девушке завлекательно улыбаться и строить мне глазки.

Сделав над собой ещё одно усилие, я простёр руку — так умирающий глава семейства простирает дрожащую длань, дабы в последний раз благословить отпрысков.

— Кт эт? — собрав последние силы, вопросил я.

Девушку было жалко. Всё платье запачкала, бедняжка.