Татьяна Зимина – Проклятие новичка (страница 34)

Коротко облизав мне щеку, она перепорхнула на штанину брюк и принялась тянуть вверх.

Святой Люцифер, благослови её за понятливость!

Носок ботинка прочно встал на карниз. Остальное — дело техники.

Всего-то один этаж. Как два пальца…

Выбравшись из пропасти и прочно утвердившись на ногах, я увидел небольшую толпу.

Завсегдатаи клуба клубились вокруг нашего столика и тревожно гудели. Ну прямо мухи, слетевшиеся на дурнопахнущее угощение.

Стоя спинами ко мне, Патриция и Денница что-то втолковывали тем же големам-охранникам, с которыми мы познакомились на входе.

Отряхнувшись, пригладив волосы и заправив рубашку, я посадил Гермиону в карман — чмокнув в клюв и пообещав по возвращении домой столько шоколада, что она растолстеет. И смешался с толпой.

А потом подобрался поближе к големам и принялся с интересом слушать.

— Говорю вам: это самоубийство, — авторитетно вещал Денница. — Я — свидетель. Господин Безумный поведал, что его бросила подружка. Нет, показаний она не даст — служит драконом в другом измерении… Но я подтверждаю: потерпевший сказал, что пребывать в депрессии ему надоело, и он предпочитает покончить со всем быстро и относительно безболезненно. Не успел я моргнуть, как он выскочил в окно.

— Окно забрано бронированным стеклом, — холодно заметила Патриция. — Макс не смог бы сделать на нём и трещины.

— Насколько я знаю, господин Безумный — и сам на какую-то часть — дракон, — печально кивая, заметил Денница. — Вероятно, он обладал соответствующей силой. Вот, посмотрите! — он указал на столик и толпа немедленно расступилась. — Незадолго до того, как прыгнуть, он раздавил пивную бутылку. Просто сжав её в руке.

По-моему, бутылка убедила големов больше, чем все свидетельства очевидцев.

— Жуть, скажи? — раздался над ухом восхищенный голос. Скосив глаза, я узнал давешнего ухажера Патриции — того, с которым она ушла танцевать. — Я подходил к их столику. И знаешь что: как только его увидел — прям мурашки по спине… Не жилец парень, — думаю. У меня прабабушка гадалка, я знаю, о чём говорю.

— Да уж, — поддакнул я. — А кто-нибудь видел, как он разбился-то?

— Смеёшься? — мой собеседник нервно хихикнул. — У всех тут акрофобия в тяжелой форме. Эндемичная особенность. Ты явно не местный, раз этого не знаешь.

Ну да, — я кивнул своим мыслям. — Сотня этажей, плюс широкие окна — искатели острых ощущений приходят сюда пощекотать нервы.

Но это не значит, что они готовы рисковать жизнью НА САМОМ ДЕЛЕ.

Спиной я чувствовал, как из окна тянет холодом.

Решив и далее не усугублять ситуацию, подошел к Патриции и осторожно похлопал её по плечу.

— МАКС! — повернувшись, она подскочила, словно кошка, которой слегка подпалили лапки. — Ты жив, — она толкнула меня, хлопнула по обеим щекам, дёрнула за кончик носа и в довершение больно ткнула пальцем в живот. Гермиона в кармане недовольно зашипела. — Что за ерунда?

— Прости, что нарушил твои планы, — я сердито пожал плечами. — Уверен: траурное платье тебе ОЧЕНЬ к лицу, но наденешь его как-нибудь в другой раз, ладно?

— Денница сказал, что ты сиганул в окно!

— Денница? — я многозначительно поднял бровь. — СКАЗАЛ?..

— Милая, давай я отвезу тебя домой. Ты сегодня столько пережила… — вышеупомянутый демангел был тут как тут. Он покровительственно обнял Патрицию за плечи, и попытался увести. И только потом обратил внимание на меня…

Мгновенно глаза демангела вспыхнули демоническим багровым светом… И погасли.

Осталась только искренняя, неподдельная радость.

— Чувак! — оставив Патрицию, Денница шагнул ко мне и обнял. — Ты меня напугал до уср… до судорог. Хоть бы предупредил, что это была шутка.

К нам подкатили големы. Лиц у них не было — лишь пустые белые маски. Тем не менее от стражей порядка явственно исходили скорбь и разочарование.

— Из контекста вашей беседы мы вывели, что этот господин — и есть самоубийца, — в механическом голосе сквозила изрядная доза сарказма. — Для разбившегося насмерть он выглядит на удивление целым. И живым.

Я вспомнил, что говорила Патриция об Эхейех в самом начале: каждый из них — самостоятельная личность с гражданством и правами.

Так почему я отказываю им в выражении чувств? Мыслящая машина — этим уже никого не удивишь.

А вот чувствующая…

Нет, они точно нас заменят. Как только сообразят, что Первый закон робототехники — это туфта на постном масле.

— Понимаете, — легкомысленно начал я. — Там, откуда я родом, это обычное дело. Хочешь глотнуть свежего воздуха — я бестрепетно кивнул на густые клубы чёрного смога, вползавшего сквозь разбитое окно, — просто выходишь наружу и дышишь. А за стекло я заплачу.

— Мёртвого тела нет, — сказал один из големов. — А значит, нет и состава преступления.

— Нарушение спокойствия граждан — тоже преступление, — откликнулся второй голем.

— Выносим вам ВТОРОЕ предупреждение, о Гость дома Иштар, — объявили они хором и беззвучно удалились.

— Ну как ты, Макс?.. — участливо спросил Денница. — Голова не кружится?

Я чуть на него не бросился с кулаками, честное слово.

Третий страйк, — напомнил я себе. — Драку мне големы ТОЧНО не простят.

— Это ведь ТЫ выбросил меня в окно, — сказал я, глядя демангелу в глаза. Козьи зрачки расширились, Денница прижал руки к груди…

— Я?.. — вопросил он с такой непередаваемо-честной интонацией, что я ему ЧУТЬ не поверил. — Ты наверное шутишь, Макс!

И он беспомощно посмотрел на Патрицию.

Та закатила глаза.

— Знаете, вы мне оба надоели, — заявила она. — Как хотите, а я звоню папуле.

Глава 13

— Папуле? — на лице Денницы прорезался искренний, неподдельный страх. — Ты имеешь в виду, господину Тоту?..

— А ты знаешь какого-то другого моего папу? — Патриция наградила демангела мегавольтным уничтожающим взглядом. — Говори, не стесняйся. Поведай душераздирающие подробности о тайне моей личности. Ты же это любишь.

Лицо демангела скуксилось.

— Дорогая, — он издал возмущенный вопль. — Я же ничего не сделал! Почему ты ко мне так относишься?

— Может, потому что выбрасывать гостей в окна — это перебор даже для тебя? — холодно отбрила Патриция. — Когда это ты решил сменить профессию стряпчего на ремесло палача?

Денница прижал руки к груди.

— Девочка моя, я совершенно не представляю…

— Никакая я тебе не девочка. Кому, как не тебе, об этом знать?

— О чём это вы? — я не удержался.

Нет, честно: слишком хорошо я помнил прошлую ночь, проведённую с Патрицией — для того, чтобы не придавать значения таким, как бы вскользь, брошенным фразам.

И тут демангел смутился.

А я получил неизгладимое потрясение, второе за каких-то две минуты…

Первый раз — когда увидел на лице демангела испуг.

Второй — вот сейчас.

Я что хочу сказать: это же Денница! Тот, кто не моргнув глазом стравливает народы и насылает огненный дождь на целые города.

Во всяком случае, так писали очевидцы…

"Ничто человеческое ему не чуждо" — это не про него. Потому что он не человек.

НИ НА КАКУЮ из половин.