Татьяна Зимина – Охота на Ктулху (страница 8)

Шаги прогрохотали к входной двери.

— И цепочку набрось!

— Да, МарьВанна.

Я поскакала к двери и послушно набросила цепочку. Проконтролировав моё деяние, Генькина бабушка удовлетворённо кивнула и повернулась к лестнице…

Я захлопнула дверь.

Точняк, сегодня мой день.

От уроков освободили.

Разобраться, что здесь творится без посторонних — о большем и мечтать нельзя.

Но самое главное…

Самое главное, сегодня вечером мы с Сашхеном пойдём в Арсенал. И будем там вдвоём. И он будет учить меня стрелять. И наконец-то у меня появится Настоящее Оружие, а не эта пукалка, которую подарил Гоплит на прошлый день рождения…

Нет, я очень свой браунинг люблю и уважаю, и даже имя ему дала: Бараш. По старой памяти.

Но так же точно я знаю: если я выйду с Барашем против Твари — упаковывать в мешок придётся уже меня…

Прижавшись спиной к двери, я послушала, как удалялись гулкие шаги МарьВанны, а потом закрыла глаза и просканировала коридор, а за ним — и всю квартиру, все пять комнат.

Так. Ясно-понятно.

— Стёпка Растрёпка! А ну, выходи.

Из-за бархатной шторы в углу показалась голова… Вот вы мультик про домовёнка Кузю видели?..

Ничего общего.

Нормальный домовой напоминает животное. Как правило — кота, который ходит на задних лапах и умеет разговаривать.

Этот не оказался исключением. Только отличался повышенной упитанностью — сразу видно, в чьей квартире живёт.

На ушах домового были симпатичные кисточки.

— Ты что, меня видишь? — удивился Растрёпка.

— Дурочку-то не валяй, — я прошла мимо него в кухню и включила газ на плите. Домовой плёлся следом. — Чаю пошвыркаем?

Растрёпка сразу повеселел.

— С пирожками? А то! — он ловко вспрыгнул на табурет и облизал усы длинным розовым языком. — А ещё я сметану люблю. И вот там, в холодильнике, у них варенье клубничное. Я бы его тоже поел, — пожав плечами, я полезла в холодильник. Мне что, чужого варенья жалко? — Верхняя полка, — подсказал домовой. — Рядом с пропавшим кефиром. Его Марь Ванна на блины оставила.

Выставив на стол угощенье, пару минут я ждала, пока Стёпка насытится. Затем поняла: бесполезно. Судя по его виду, угощаться он мог сутками, бесперебойно, только успевай на стол мечи… И приступила к допросу.

— Это ты всю ночь людям спать не давал?

Домовой положил обратно десятый пирожок и понурил ушки.

— Ну я.

— Выдумщик. Классно придумал: по батарее стучать.

— А что ещё оставалось?

— Уважуха, — я погладила его по голове, как раз между ушами. — Одобряю. Теперь давай подумаем, как эту Тварь прикончить.

Глава 4

Открылись автоматические ворота и Хам въехал прямо в арсенал — после пожара мы его значительно переоборудовали, устроили нормальный въезд, тир и полосу препятствий.

Алекс бодро выскочил из машины и рванул в зал тяжелой артиллерии.

— Пластид достань, — командовал он на бегу. — Ящик. Нет, два… РПГ-7, к нему сорок выстрелов: пополам осколочных и кумулятивных… Да, и пулемёт. Можно Печенег, станковый комплект, вон он стоит. И ещё «Шмелей». Парочку вьюков.

— Только один остался, — глаза уже лезли на лоб. — Мы их на зачистку заброшки потратили, помните?.. Шеф, да что происходит-то? Мы что, на войну идём?

Вместо ответа Алекс хищно улыбнулся и указал на штабель ящиков с гранатами.

— Ты грузи, — приказал он и взгромоздил на тележку верхний ящик. — Оптику прихвати.

— На них ПГО в комплекте, — напомнил я и пошел собирать пулемёт.

— Чёрт его знает, откуда они взялись, — Алекс смотрел на дорогу. Вдали, в утренней дымке, плыл остров Котлин. — Напали ночью, — шеф говорил быстро, глотая паузы. Было видно, что мыслями он уже там, в Крепости. — В Тотлебене сначала ничего не поняли, думали, это опять вандалы, как в две тысячи восьмом. Запустили пару осветительных ракет — рассчитывали напугать, их там всего-то пять человек дежурит, добровольной дружины… Но когда Твари полезли на волнорез, они и поняли: никакие это не вандалы.

— А кто?

— Увидишь, — мрачно пообещал Алекс. — Только под утро сумели разобраться, что это не финны и не немцы… Чуть с ума не сошли: решили, третья мировая началась. Пока решали, Твари добрались до второй линии, до Константина. В чью-то светлую голову пришла мысль позвонить полковнику Котову. Тот примчался, бросил один взгляд и тут же вызвал меня.

Пока Алекс говорил, я смотрел в окно. Дорога много сил не отнимала: мы уже проехали временный КПП на мосту, где шеф небрежно махнул пропуском, а больше здесь никого не было.

Море казалось на удивление спокойным. Я-то ожидал застать боевые действия по полной программе: пушки с пристани палят и всё такое. Но крепость выглядела, как всегда.

И только когда мы свернули с основной дороги и солнце ударило в боковое стекло, стало заметно, что над островами воздух как будто блестит. Словно Кронштадт накрыло громадным мыльным пузырём.

— Ё…рш твою медь.

При Алексе я не ругался. Но сейчас, осознав МАСШТАБЫ акции, просто не удержался.

— А ты думал, — шеф самодовольно усмехнулся — словно он сам, лично, и устроил весь этот беспредел. — Купол держат монахи с Валаама, их доставили сразу после рассвета, на вертолёте, — пояснил он. — Нельзя же, чтобы добрые граждане города Питера впали в панику.

— Шеф, — меня от паники никто не предохранял. — Думаете, того, что мы взяли, хватит? Может, надо было ПЗРК прихватить? — я передёрнул плечами. — А кроме того… Разве в фортах нет своего арсенала?

— Это, — он кивнул себе за спину, в багажник. — Не для того, что ты думаешь.

— А для чего? Рыбу, что ли, глушить? — я издал нервный смешок.

Шеф не отреагировал. Он копался в моём сидоре, и только когда нашел искомое — ручные гранаты РГК-60 — улыбнулся.

— Угадал, — похвалил он, рассовывая гранаты по петлям разгрузки.

Только подъехав к волнолому, я смог оценить ущерб: бетонные плиты словно разбросаны гигантской рукой, как детские кубики. Весь берег усеян обломками волнолома, обрывками стальной сетки вперемешку с водорослями. Желтые их плети уже подсыхали, кое-где в них проблёскивала мелкая рыбёшка…

— Ты не туда смотришь, — взяв за плечи, шеф развернул меня в противоположную сторону, указав на другой берег, за маяк.

Сразу я ничего не увидел. Отметил только, что над водой не кружат поморники, что странно.

Но когда глаз привык к сиянию мыльной плёнки и проник «сквозь» неё, у меня перехватило дыхание.

В воде, не у самого берега, а чуть дальше, между второй и первой линией фортов, клубилось и перекатывалось нечто…

Больше всего оно — или они — походили на гигантские щупальца, как у глубоководного осьминога. Чёрно-зелёные, с радужным отливом. Иногда они выстреливали к берегу, и тогда раздавался грохот: от белой башни маяка отваливался очередной кусок и величественно рушился в воду…

В щупальцах мелькали яркие вспышки. Через секунду я понял, что это выстрелы — полагаю, из всего, что было в наличии в фортах.

Звука не было — его гасил защитный экран. Валаамские монахи знают своё дело: тут мог вырасти ядерный гриб, город ни о чём бы не догадался.

А ещё временами были видны сине-зелёные брызги и тёмные точки — на расстоянии так выглядели ошметки взорванной плоти…

Я смотрел на границу «мыльного пузыря», наблюдая сразу две картины. Со стороны берега всё было прянично: морской пейзаж, неяркое солнышко. Но за барьером, толщиной в одну молекулу, море кипело и бурлило — шло сражение.

— Ещё раз, шеф. Вам не кажется, что то, что мы привезли, этому кайдзю до лампочки?

— Кайдзю… — задумчиво повторил шеф. — Всегда считал, что кайдзю — это выдумка. Фольклор. Годзилла, бабочка Мотра…