Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 81)

– Да спускайся уже, чего там! – отозвался Кожан, сматывая стропы. – К черту ремонт! Успеется!

Забросив инвентарь и инструменты в машину и заперев дверцу, он кивнул на зияющую в стене Ротонды дыру:

– Пошли внутрь, что ли?

Марк, стараясь идти ровно и прямо (хотя уставшие от непривычного напряжения ноги дрожали, ныли и все норовили подломиться и разъехаться в стороны, а отбитые во время скачки ягодицы вообще превратились в сплошной очаг тупой боли), двинулся следом за обоими мужчинами внутрь вестибюля. Теперь, когда долгие километры безумной и рискованной скачки верхом на чудовищном псе-мутанте по кишащим опасностями улицам Москвы остались позади, тело потихоньку начало приходить в себя и осознавать, что все наконец-то закончилось и можно уже смело жаловаться на боль, усталость и ломоту в мышцах.

Крыс шевельнул плечами, пытаясь размять спину, и про себя поклялся, что в самое ближайшее время непременно устроит себе разгрузочную тренировку. Чтобы не ходить скрюченным, как коряга, и не охать при каждом движении. Вот только отдаст лекарства…

В Ротонде Кожан вдруг повернулся к нему и крепко взял за плечи, останавливая. Всмотрелся в лицо, будто видел впервые. А потом сказал:

– Я так думаю, О’Хмара, что ты с успехом заменишь своего отца не только в вашей бригаде.

И, коротко улыбнувшись, на несколько мгновений чуть сжал пальцы.

Марк вспыхнул и вскинул растерянный и потрясенный взгляд на вождя. Тот усмехнулся, продолжая пристально смотреть ему в глаза. И сейчас он был настолько не похож на привычного алтуфьевцам Кожана, что Крысу в очередной раз припомнилось все, что говорила об этом «главном волке в стае» Существо.

Дыхание юноши сбилось. Он вдруг понял, что именно сейчас, после его отчаянного рейда за лекарствами, вождь наконец-то окончательно простил ему ту легкомысленную сор-горинскую авантюру и реабилитировал блудного соплеменника в своих глазах.

– Вождь… я… вы…

Тихо, блин!

Сердито одернув себя, Крыс мысленно влепил себе же подзатыльник, ставя на место хаотично скачущие мысли, и выпрямился. Расправил плечи, с достоинством поднял голову.

– Я не подведу, – коротко и очень сдержанно сказал он. – Мой вождь.

Серый с одобрительной усмешкой смотрел на них со стороны и чуть покачивал головой.

Под потолком послышался шорох веревочной «паутины», и по толстому канату вниз ловко съехала Мартиша. Не размениваясь на разговоры, крепко обняла Марка, расцеловала в обе щеки, растрепала ему волосы и тут же повернулась к технику сталкеров «девятьсот пятых»:

– Сереж, проведешь нашего героя на станцию? Мне, конечно, жуть как не терпится услышать рассказ о его приключениях, но пусть сперва отнесет другу лекарства. А мы тут пока Крокодилом займемся. А истории – позже.

Сталкер кивнул и махнул рукой Марку – идем, мол.

– И постарайся особо не светиться на станции, – напомнила юноше сирена. – Не забывай, что для этих мест официально ты мертв! Сталкеробанды, Чипа с Ляксой и Недоступа можешь не опасаться – они не выдадут. Но перед всеми остальными старайся лишний раз не маячить. А то слухи в Метро быстро достигают нужных ушей! Не хватало еще Мазюкову узнать про то, что ты жив и находишься здесь! Ну, и тот заказ Полиса на поимку скавена еще никто пока не отменял.

Крыс кивнул со всей серьезностью. Разумеется, она была права.

– Я буду ОЧЕНЬ осторожен! – заверил он. И вслед за Серым стал спускаться по эскалатору в темную утробу подземки.

Они очень удачно, никому из посторонних не попавшись на глаза, проскочили платформу, и вскоре уже Марк с волнением протягивал Чипу заветный сверточек с лекарствами и сбивчиво объяснял, что и для чего.

– Добро, – кивнул фельдшер. – Не беспокойся, сейчас все сделаем. Поправится твой друг.

– А… а можно я тоже тут останусь?.. – несмело, но с готовностью спорить и настаивать на своем, если откажут, попросился Марк. – Вам помогать буду, за Костей ухаживать… Можно? Пожалуйста!

Чип посмотрел в его умоляющие глаза, перехватил взгляд уже готовящей раствор для инъекции Ляксы и кивнул.

– Оставайся. Твои руки лишними не будут. И уж тем более – твое присутствие рядом с ним. Ливси мне говорил, что твой друг явно потерял всякое желание жить, после того, как узнал о твоей якобы гибели. Так что твоей главной задачей будет – убедить его в обратном и заставить вернуться. Сумеешь?

О’Хмара посмотрел на занавеску, отгораживающую койку, где лежал Костя, от остального помещения лазарета. Сглотнул колючий ком волнения и тревоги, застрявший в горле. И решительно кивнул:

– Говорите, что надо делать!

Потянулись изматывающе-длинные дни ожидания. Все это время Марк находился при Косте и, как и обещал Мартише, во имя конспирации практически не вылезал из лазарета. И поэтому много чего пропустил. Например – визит на станцию самой Победительницы Зверя. Скавена не на шутку расстроил факт, что он прощелкал клювом столь важное событие и не познакомился с героической девушкой, умудрившейся уничтожить смертельно опасного монстра. Несколько примирило его с несправедливостью жизни только жесткое и беспощадное напоминание самому себе, что ему ни в коем случае нельзя разгуливать по станции и попадаться на глаза посторонним, среди которых могли оказаться и шпионы Ганзы или Полиса. Или те, кто слышал о награде за поимку живого скавена. К тому же и Лякса утешила его, сказав, что Нюта уж наверняка не в последний раз появляется на станции. Так что, кто знает, может быть, столь желаемое юным алтуфьевцем знакомство все же состоится.

Мартиша, доверив своего подопечного надежным рукам друзей, на станции почти не появлялась. Как объяснили Марку заглянувшие проведать его Мишель и Ко, сирена все это время была занята добычей нужных ресурсов. Пару раз она даже сама моталась в Алтуфьево, где тайно от обитателей станции встречалась с вернувшимся туда Кожаном и забирала очередную посылку с лекарствами Алхимика. Через Сталкеробанду Мартиша также передавала Марку новости и приветы от общих знакомых с Горбушки и обещала, что спустится Вниз, как только немного разгрузится с делами.

Чтобы не быть нахлебником для и без того небогатой станции (а заодно – постоянно поддерживать нужную физическую форму), Марк через Сарфа выхлопотал у хмурого коменданта Зотова разрешение помогать работникам местной свинофермы. Михаил о чем-то пошептался с завфермой, и скавену было разрешено приходить и работать в ночь, когда штатные свинари отдыхали. Таким образом, режим конспирации тоже не страдал.

Мерно размахивая вилами в свинарнике, О’Хмара с радостью ощущал, как крепнет и наливается прежней силой и ловкостью его так пока до конца и не отошедшее от всех приключений тело. Днем же он практически безвылазно сидел у койки Кости, выполнял все поручения Ляксы по уходу за ним, читал ему вслух принесенные старшими книги и ждал. Состояние Квазимодо после нескольких инъекций оперативно доставленного и введенного крустозина улучшилось, воспаление ран и едва не начавшееся заражение крови удалось окончательно предотвратить. Но в сознание черкизонец до сих пор не приходил и временами метался в приступах лихорадки. К счастью, яд когтевых желез у муторысей был не смертельным. И такая продолжительная кома Кости была вызвана в основном болевым шоком, общей слабостью организма и – как небезосновательно полагал еще Дим-Саныч – нежеланием Квазимодо возвращаться в опустевший без погибшего (как он считал) друга мир.

Мир, в котором у него, у Кости, больше никого не было.

Марк по совету Чипа взял обыкновение время от времени брать друга за вялую безжизненную руку и разговаривать с ним. Он все еще не оставлял надежды достучаться до его сознания и не жалел ни сил, ни времени на это.

– Квазиморда, не смей умирать, слышишь? – убеждал он. – Помнишь, что нам говорила Марьяна? Думать друг о друге, что бы ни случилось! Я так все это время и делал, и знаешь – это сработало! Я живой! Честное слово, живой! Вот, держу тебя за руку, чувствуешь? Давай, Квазимодо, выкарабкивайся! Марьяна же тебя предупреждала не звать к себе смерть, помнишь? Ты обязательно поправишься, только услышь меня и вернись, я жду! Я тебя с Мартишей познакомлю. И с Крокодилом, ее псом. Это мои друзья-мутанты. Они мне помогали спасти тебя. А еще – прикинь? – я на Крокодиле верхом ездил! Не веришь? Ну, так он ведь здоровенный, как дрезина! Мы с ним за лекарством для тебя гоняли… ух, это было круто! Хочешь, я тебя тоже научу на его спине ездить? Ты не бойся, Крокодил, хоть и мутант, но добрый, он даже не зарычит на тебя! А у Мартиши дома есть самый настоящий музей! Представляешь? Чего там только нет! Тебе там точно понравится! Вот поправишься, и мы с тобой обязательно у нее побываем в гостях. И не только у нее!

Так, заполненное подобными безответными монологами, шло время. Иногда Марка все же охватывало бессильное отчаяние – друг не слышал его, не откликался. Лежал безжизненным, ни на что не реагирующим телом, или же, наоборот – метался в жару, стонал и бессвязно бредил. В бреду говорил о страшных вещах из своего прошлого, плакал о гибели друга и люто тосковал по нему. И тогда, беспощадно обматерив себя за малодушие и стиснув зубы, О’Хмара вновь и вновь исступленно бросался штурмом на уже знакомого ему врага – глухую стену Темноты, окружавшую сознание Кости. И звал, звал…