Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 75)
Мартиша замолчала, покачивая головой и думая о чем-то своем. Затем продолжила:
– Мы с ним познакомились в вагоне поезда, который в момент Удара встал в туннеле недалеко от станции. Вместе проводили эвакуацию пассажиров, успокаивали паникеров, помогали тем, кто не в силах был добраться до станции пешком. Потом наводили порядок среди спасшихся, организовывали их быт, ходили в рейды на Поверхность… Нас тогда было всего несколько человек – эдакий костяк, который всеми силами не давал станции потонуть в хаосе, безнадеге и беспределе. После того, как из-за психического помешательства был отстранен от должности наш первый комендант – бывший сотрудник станционной службы, – все думали, что его место займет Илья. Но Красная линия, в чьей сфере интересов мы – как общество со схожими убеждениями – тогда находились, прислала своего ставленника. Мол, для укрепления связей, консолидации единомышленников, и все такое прочее. А тот, недолго думая, начал устанавливать свои порядки и закручивать гайки… Признаться, для станции это были не лучшие времена.
– А куда потом делся этот «красный» комендант? – полюбопытствовал Марк.
– Ответственность доконала. Слишком много на себя брал, вот и… Короче, сердце не выдержало.
Показалось скавену, или в глазах Мартиши и правда мелькнуло что-то такое… потаенное, недосказанное, темное? Да и слова «слишком много на себя брал» прозвучали как-то уж очень двусмысленно! Крыс вопросительно приподнял бровь, но сирена в ответ состроила непонимающее лицо – мол, чего еще? А потом вдруг скосила взгляд на сидевших неподалеку охранников блок-поста и еле заметно покачала головой.
Марк понял, что если ей и есть, что сказать ему по этому поводу, то уж точно не здесь и не сейчас. Но он готов был поклясться, что за всей этой недосказанностью кроется какая-то очень давняя и надежно упрятанная в самый дальний и темный чулан нехорошая история.
– Красные тогда прекратили эти свои попытки «укрепления связей», – как ни в чем не бывало, продолжила женщина. – Но тем не менее некий легкий пригляд с их стороны чувствуется до сих пор. Впрочем, равно как и со стороны Ганзы, но эти хапуги тут вообще за всеми мониторят. Вот и выходит, что у всех вокруг нас какие-то шкурные интересы-шментиресы, а Зотову как лицу, несущему ответственность за своих людей, это все разгребать!
Сердито фыркнув, Мартиша резким движением откинула назад косички. И закончила, вернувшись к тому, с чего начался разговор:
– Так что ты не обижайся на нашего коменданта, и уж тем более, не думай, что он – такой весь из себя злобный крокозябер. Я-то его хорошо знаю. И… все-таки он не заслужил тех слов, что я сегодня наговорила ему в запале. Пожалуй, надо будет сходить извиниться. А то на душе как-то неспокойно.
Медленно и вязко, словно слизь улитки-лизуна, тянулось занятое вынужденным ничегонеделанием время. По всем расчетам, команда спасателей Кости должна была уже находиться на месте – если, конечно, по дороге их не задержало что-нибудь непредвиденное, о чем даже думать не хотелось.
– Может, попробуешь поспать? – предложила Существо, уютно свернувшаяся почти кошачьим клубком среди мешков с землей. – Быстрее время пролетит.
– Да какой там сон!.. – только махнул рукой скавен. Спать и правда не хотелось – в крови бурлил адреналин. Время от времени юноша вскакивал и начинал прохаживаться взад-вперед, то и дело посматривая в ту сторону, куда ушла Сталкеробанда. Туннели здесь были темны – не то что на Ганзе, и Крыс все ждал, что эту темноту вот-вот прорежут лучи мощных сталкерских фонарей и навстречу ему наконец-то шагнет его друг.
Туннели и правда время от времени озарялись качающимся в такт шагам неярким светом, но к вящему разочарованию и досаде Марка, это чаще всего были проходящие мимо в обе стороны челноки и прочие редкие путники. В этих случаях скавен по примеру Мартиши сворачивался на мешках, прятал лицо под капюшоном толстовки, а руки – под мышками и делал вид, что спит.
Конспирация – прежде всего.
Блокпост «девятьсотпятки» был устроен довольно своеобразно. В стене, разделяющей туннели двух направлений, была проделана дыра, и через нее бойцы охраны – числом всего двое – могли переходить на разные пути и, таким образом, контролировать оба направления.
– Это потому, что у нас на станции слишком мало боеспособных мужчин, – пояснил Влад, старший в этой паре. – Оттого и приходится так вот изощряться. Так-то вообще у нас тут, слава богу, относительно тихо, да и соседи вполне адекватные. К тому же это – внутренние территории Конфедерации, тут разве что из депо между нами и Беговой может что-нибудь пролезть… ну, или через вентиляцию.
– Через вентиляцию тут чаще всего лазаю я, – как-то по-хулигански хмыкнула Мартиша. – Но после того, как наш не в меру деятельный Серый нашпиговал все нештатные входы и выходы взрывчаткой и едва меня не подорвал, уже больше не лазаю. – Тут она хитро прищурилась. – А с другой стороны, я не была бы местным Домовым, если бы у меня не существовало и других – запасных – лазеек сюда с Поверхности. Но их наши бойцы знают наперечет и время от времени контролируют от незваных гостей.
– Контролируем, – кивнул Влад. И тут же предложил: – Ну что, народ, мож чайку дерябнем?
За разговорами, «прятками» от транзитных прохожих и «чаем» (а Марк-то уже надеялся, что больше никогда ему не доведется пить эту мерзкую грибную бурду!) прошло еще несколько часов.
– Да где ж они там?!.. – в очередной раз нетерпеливо дернулся О’Хмара. – Неужели что-то случилось в пути? Или Мазюков не хочет отдавать Костю? Вот гад ползучий!..
Существо вдруг резко приподнялась на своих мешках и уставилась в туннельную черноту. Марк уже знал, что и она тоже обладала способностью видеть в темноте.
– Что там? – вскинулся он. И машинально потянулся за арбалетом.
– Шаги! – сирена, которая – помимо ночного зрения – оказывается, и слухачом была отменным, предупреждающе подняла вверх палец и снова прислушалась. – И эти шаги мне очень знакомы! Кажется, друг мой, мы с тобой таки дождались!
Марк едва не сорвался – мчаться навстречу возвращающейся Сталкеробанде, но вовремя вспомнил о присущей взрослому мужчине – каковым он себя считал – сдержанности. И потому остался стоять на месте, и только нервно стиснул в разом вдруг взмокших ладонях арбалетный ремень.
…Они ожидали всякого. Но только не того, что увидели спустя несколько минут.
Ливси с ярким карбидным фонарем в руке торопливо шагал впереди, привычно, почти не глядя, пересчитывая грубыми солдатскими ботинками шпалы. Лицо санинструктора было хмурым и донельзя озабоченным.
А позади него Сарф и Серый несли прогибающиеся под чьим-то небольшим весом импровизированные носилки из старой и залатанной плащ-палатки.
Сердце Марка споткнулось, пропустив удар.
– Н-нет… – не веря своим глазам, словно во сне, выдавил он. – Да нет же, блин!..
И бросился к носилкам.
…Что это? Что это там такое тускло светится в полутьме туннеля – такое белое, с красными пятнами? Зачем оно здесь?..
Зрение почему-то не слушалось, перед глазами все расплывалось, и рассмотреть как следует того, кто лежал на носилках, Крысу никак не удавалось.
– Костя?..
Неужели все было… зря?..
На плечо тяжело и мягко легла рука Григория.
– Крепись, Марк, – услышал над собой скавен. – Твой друг был серьезно ранен вырвавшимся из клетки зверем. Несколько дней назад. И теперь он, похоже… умирает…
… – КОСТЯ, Я ВЕРНУСЬ ЗА ТОБОЙ!!!
Громкий и отчаянный – словно уже на грани! – крик увозимого на расправу друга пробился сквозь накатывающие волны дурноты. Квазимодо попытался приподняться на как-то вдруг разом ослабевших руках. И тут же, не удержавшись, снова упал на сырой, затертый тысячами ног бетон. Скорчился в так называемом лотке между шпалами, словно личинка, и зашелся в надсадном, мало похожем на человеческий не то стоне, не то вое:
– Кры-ы-ыс!..
Позади него мягко и ловко стукнули о полотно пути чьи-то ботинки.
– Кость? – раздался над ним обеспокоенный голос Шаолиня, и руки наставника осторожно, но твердо взяли его за плечи и слегка встряхнули. – Ну, что?
– Я… не успел… – давясь слезами, прошептал подросток. – Его увезли!.. На моих глазах!.. И… нога…
Валерий невольно кинул взгляд в туннель, куда умчалась дрезина с его необычным бывшим подопечным. Не догонишь теперь, не вернешь…
Кажется, за последние несколько дней не только ему довелось навсегда потерять друга…
Гладиатор стиснул зубы и склонился над вздрагивающим от боли и горя мальчишкой. «Не время рефлексировать, Валера!» – напомнил он себе.
– Где болит?
Он задрал штанину джинсов ученика, крайне осторожно стянул с его ноги кед и с привычной ловкостью опытного костоправа ощупал уже распухшую и налившуюся багровым синяком щиколотку. Квазимодо дернулся и скрипнул зубами.
– Ни перелома, ни вывиха, слава богу, нет! – успокоил его наставник. – Растяжение связок, но и это не смертельно. Сейчас… а, черт, и перетянуть-то нечем!
Вверху, над ними, столпились зеваки, на чьих глазах все это и происходило. Расталкивая их, подошел ганзейский полицейский.
– Вы бы поднялись с мальчиком на платформу, – посоветовал он, узнав одного из гладиаторов – любимцев публики. – А то не ровен час, еще какая-нибудь дрезина проедет…