Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 77)

Причины столь странного альтруизма довольно-таки прижимистого и расчетливого дельца выяснились чуть позже, когда Мазюков, снабдив их запиской о том, что разрешает забрать мальчика, велел одному из своих людей проводить гостей с Лиловой ветки до Атриума.

– Вовремя вы тут появились, – проворчал по дороге сопровождающий. – Пацан-то ваш в такую переделку угодил, что теперь неизвестно еще, выживет или нет!

– Что вы имеете в виду? – мигом насторожился Сарф, а его товарищи даже приостановились, услышав такое.

– Да было у нас тут пару-тройку дней назад… Какой-то чудак из Зверинца плохо запер клетку с одним из монстров. Тот вылез и пошел носиться по всему комплексу. А тут как раз аренные бойцы со станции возвращались, и пацан ваш с ними был. Что-то у него там с ногой случилось – потому что ходить не мог, и парни его несли по очереди. Так вот. Только они вышли из переходов – навстречу им эта зверюга. И ведь какая хитрожопая тварь – кинулась прямо на того бойца, что нес мальчишку и потому не мог нормально отреагировать на нападение! А у парней ни оружия при себе, ни даже ножей. В общем, порвала эта тварь их знатно. Того, кто пацана нес, сразу насмерть загрызла, ну, и парнишке досталось – будь здоров. Хотя, если бы тот боец не закрыл его собой – и пацану бы тоже хана была. Второму бойцу, правда, досталось меньше. И он успел оторвать от стены какую-то ржавую трубу. Как вмажет тварюке промеж ушей!.. У той и мозги по стенам. В общем, отбиться удалось, но человека они все же потеряли. И мальчишка теперь – то ли выживет, то ли нет… – словоохотливый провожатый скорбно покачал головой. – Я вообще скажу, мужики – одни беды с этими мутантами! У нас ведь тут был один – ровесник вашего. Они, вроде, даже дружили. А потом хозяин велел того мута на опыты в Полис свезти. А тот по дороге как-то ухитрился натравить на охранников своих родственничков-мутантов из туннелей и, пока те жрали, под шумок смылся. Хозяин, как узнал про это – рвал и метал так, что не подступиться было!

Услышав сильно подправленную версию приключений Крыса, сталкеры переглянулись. Ну да, следовало ожидать, что на пацана-мутанта повесят всех собак, да еще и выставят его виновником гибели людей!

Информация же о случившемся с Костей была сродни грому с ясного неба. Одна и та же мысль пришла в головы всем троим. А не было ли причиной столь аномальной сговорчивости и щедрости Мазюкова то, что ему было уже невыгодно заботиться об умирающем от ран невольнике, и он был рад сплавить его хоть кому-то, пусть даже по дешевке?

Вполне себе могло быть и так! Про Мазюкова же говорили, что он из любого дерьма деньги сделает и своей выгоды никогда не упустит!

Сопровождающий привел Сталкеробанду в Атриум, представил хмурому усатому крепышу по прозвищу Гай и, откланявшись, поспешил обратно на Курскую.

– Чем могу быть полезен? – спросил Гай, рассматривая троих незнакомцев в сталкерской экипировке и с нашивками Конфедерации 1905 года на рукавах курток.

Подошли еще двое бойцов. На одном из них – плотно сбитом, повадками похожим на охотящегося манула – белело несколько свежих, с проступающими алыми пятнами, повязок. Видимо, это и был один из тех двоих, кому пришлось врукопашную сражаться с вырвавшимся из клетки монстром.

– Кевлар, – представился перебинтованный.

– Людоед, – сверкнул белозубой улыбкой его товарищ – высокий смуглый здоровяк.

Сарф подал Гаю записку Мазюкова.

– Мы пришли забрать домой пропавшего с нашей станции мальчика, – сказал он. – Мазюков, как видите, не против.

– Погодите-ка, мужики… – недоуменно приподнял бровь старший гладиатор и еще раз пробежался взглядом по нашивкам Сталкеробанды и по тексту записки. – Что-то тут у вас не сходится! Костя же сам нам рассказывал, что он родом с Черкизона. А тут приходите вы и говорите, что он ваш, с «девятьсотпятки». Какое он имеет отношение к вашей станции, и… имеет ли вообще?

Серый, сам отличавшийся изрядной подозрительностью, одобрительно усмехнулся и покосился на товарищей.

Сарф тоже улыбнулся и кивнул. Он был готов к такому повороту, ибо этим людям Марк разрешил открыть правду.

– Отношение имеет, и самое непосредственное, – ответил он. – Дело в том, что сейчас у нас на станции сидит один человечек… Оч-чень такой интересный – черноглазый, с когтистыми пальцами… И вот этот человечек ждет не дождется, когда мы привезем к нему его друга… Собственно говоря, это он нас сюда за ним и отправил.

Глаз Гая расширились, он переглянулся с товарищами.

– Крыс? – медленно проговорил старший гладиатор. – Он разве жив? Нам сказали, что он погиб по пути в Полис… Вернее, что он якобы призвал и натравил на охранников туннельных монстров, а сам бесследно смылся. Бред, конечно, Крыс – нормальный парень, он не мог бы так поступить. Да и как, и куда тут смоешься – в кандалах-то? Потому мы и уверены были, что он тоже погиб.

– Да живой он! – Серый покопался в кармане и протянул атриумцу знакомый значок с нахмуренным смайликом, что некогда был прицеплен к безрукавке скавена и каким-то чудом не потерялся во время его подземных скитаний. – Вот, просил передать на случай, если вы не поверите.

Гладиаторы по очереди осмотрели значок. После чего глаза их существенно подобрели.

– Но как же он попал на вашу станцию? – спросил Людоед. – И как сумел спастись?

– Ему удалось, пока его охранники сражались с монстрами, укрыться в каком-то техническом лазе. Потом он решил пробиваться подземельями наверх. Думал добраться по поверхности до какого-нибудь места, где сможет заработать патронов на выкуп друга. Вылез наружу – ободранный, вымотанный – и отключился. Там-то мы его и нашли.

Сарф намеренно исказил историю приключений Марка на Поверхности. Существование Горбушки было тайной для подавляющей части жителей метро. В курсе были только очень немногие сталкеры, наемники и торговцы. Почему Горбушка была настолько засекреченным для метро местом – об этом не смогла сказать своим друзьям даже Мартиша, обитавшая там. Потому что она и сама не знала причин этой игры в секретность. На все вопросы «консультант по прикладному мародерингу» только пожимала плечами и отвечала, что еще и до нее об этой наземной фактории никому из посторонних не распространялись ни пришлые (кто был в курсе), ни местные. Почему-то это было не принято чуть ли не по умолчанию. Может, из-за того, что жившие на Горбушке мутанты – в большинстве своем довольно серьезно обиженные на «чистых» жителей подземки – опасались беды с их стороны, может, еще из-за чего-то… Не принято – и все тут. Так уж сложилось исторически.

О существовании сирены по имени Мартиша и ее роли в судьбе Крыса Михаил вообще предпочел умолчать. Незачем было посторонним знать про нее.

Кевлар чуть улыбнулся и как-то по-новому оглядел всех троих визитеров.

– А вы, как я погляжу, не ксенофобы. Спасли неизвестного мальчишку-мутанта…

– Ну, а что было делать? – невозмутимо отозвался Серый. – Мутант он там или нет – живое существо ведь. Пацан, опять же, зеленый совсем… Да и мутанта мы в нем разглядели, только когда он глаза открыл. Не гнать же обратно за ворота… Он потом про вас рассказывал, говорил, что здесь тоже были добры к нему.

Гай хмыкнул. А потом осведомился:

– А что Мазюков? Поверил в сказочку о пропавшем со станции мальчике?

– Мы постарались быть максимально убедительными! – оскалился Серый, на чьи плечи и легла основная часть дипломатических переговоров с владельцем Атриума. – Да он особо и не брыкался.

– Ну, тогда все окей! – шумно выдохнул старший гладиатор. – Раз Мазюков дает добро – можете забирать парня. И… – Гай понизил голос, – про Крыса никто из нас никому не скажет. Обещаю.

Сарф благодарно кивнул. И сдержанно произнес:

– Нам тут уже сказали, что Костю порвал кто-то из монстров вашего Зверинца. И что он теперь, якобы… при смерти…

Гладиаторы посуровели. Людоед опустил глаза. Кевлар закусил губу и посмотрел куда-то в стену.

– Он сейчас лежит у Дим-Саныча в лазарете, – обронил Гай. – В сознание приходил только однажды, и то ненадолго. Порвала его муторысь, причем порвала и правда довольно крепко. И если бы не Шаолинь… – он скорбно покачал головой и сжал губы. – Ладно, идемте. Сами сейчас все увидите.

Чуть позже сталкеры «девятьсотпятки» молча наблюдали, как местный медик с помощью помощника-санитара меняет повязки на некогда явно красивом, но теперь страшно изорванном когтями лице худого и бледнокожего, как и все рожденные в Метро «дети подземелий», юноши-подростка. Парнишка был без сознания и лежал пластом, словно мертвый. Природная бледность никогда не знавшей солнечных лучей кожи только усиливала впечатление.

– Я сделал все, что было в моих силах и возможностях, – сокрушенно и как-то виновато разводя руками, сказал Дим-Саныч. – Но я все же не пластический хирург. Боюсь, даже если он и выживет, то будет навсегда изуродован… Бедный мальчик…

– Что значит – «даже если и выживет»? – вскинул брови Ливси. – Состояние его, конечно, тяжелое, но ведь вам удалось самое главное – справиться с ядом когтевых желез зверя и не допустить заражения…

– Если бы все было так просто, коллега… – с тяжким вздохом покачал головой Дим-Саныч. – У меня есть стойкое ощущение, что мальчик и сам… не хочет, чтобы его спасали. Понимаете? Он сам, сознательно, не хочет жить! И я его вполне понимаю. У него сперва отняли лучшего друга, а потом, когда он ненадолго пришел в себя после нападения муторыси, зачем-то сказали, что тот погиб! А у него же, кроме друга, вообще никого нет. Так зачем ему после этого жить – одному-то?..