Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 71)

– Не нужно, – Марк слабо улыбнулся, чувствуя накатывающую дремоту и приятное расслабление мышц. Спину и забинтованные места чуть покалывало и холодило, но в целом ощущения были терпимые. – У меня же ночное зрение! Так что мимо рта по-любому не пронесу. Хватит и одной.

– Все забываю, что ты скавен! – рассмеялась Существо и, напоследок потрепав его по волосам, вышла.

Крыс неторопливо допил «зелье», улегся поудобнее и постарался расслабиться, чтобы в темноте и покое помочь лекарствам подействовать. И сам не заметил, как вскоре провалился в сон.

Ближе к середине ночи он, однако, проснулся, чувствуя, что выпитое накануне «зелье» настоятельно рекомендует ему посетить, как говорил все тот же Алхимик, «места не столь отдаленные». В доме Мартиши эти самые «места» находились в торцевой пристройке, поэтому, осознав, что ему придется вылезать из-под теплого, уютного одеяла и шлепать по длинному, полутемному и достаточно холодному коридору практически на улицу, Марк страдальчески вздохнул… и неохотно потянулся за ботинками.

Одно радовало: голова уже не болела. Да и спина вела себя на удивление покладисто.

Добравшись до двери (…боже, храни ночное зрение!), скавен осторожно, чтоб не скрипеть и не топать, выбрался в коридор… и замер на пороге.

Через две двери на противоположной стороне на обшарпанный линолеум пола падала узенькая полоска тусклого света, и слышались приглушенные, неразборчивые голоса. Кажется, ни Мартиша (а свет шел из ее комнаты), ни Кожан (других кандидатур на роль собеседника сирены просто не было) не спали и что-то обсуждали между собой.

Путь к «местам» шел как раз мимо этой двери, а «светиться» скавену, да еще по такому деликатному поводу, ну очень не хотелось!

Немного поразмыслив, Марк вернулся в свою комнату, стащил ботинки (для быстроты он перед этим не стал мотать портянки и шнуроваться) и уже босиком осторожно двинулся к цели. К счастью, в бытность охотником он выработал и отточил умение ходить бесшумно, подобно призраку! Ну и – да, боже, храни ночное зрение… и Мартишины люминофоровые светильники, конечно же!

…Обратный путь также не осложнился никакими непредвиденными эксцессами. То есть Крыс очень удачно ни обо что не зацепился, ничего не задел и не свалил. И даже ни одним мизинцем ни обо что не ударился! Уже хорошо!

Однако возле Мартишиной двери он невольно задержался. Подслушивать, конечно, было некрасиво, но как раз когда он прокрадывался мимо опасного места, голоса в комнате стали громче, и юноша невольно прислушался.

– …ни ТриЭс, ни тем более мои архаровцы на такое не пойдут! – в голосе Кожана сквозила явственная досада. – Столько лет на ножах, и тут вдруг – союз! ТриЭс – еще ладно, им безопасный и лояльный Север куда как выгоден. Но вот наши этого просто не поймут и не оценят. Они привыкли к самостийности – когда что хочу, то и ворочу, и никто мне не указ. К тому же, среди них найдется немало тех, кто до сих пор в обиде на Содружество. Тех, кого оттуда некогда поперли за различные грешки. Вот и получается, что все эти чебурашкины идеи передружить всех между собой в наших условиях просто не прокатят.

– А как же твой проект переселения Наверх?

– Не все так просто. Народ за эти двадцать лет привык сидеть на жопе ровно, его теперь с места и трактором не сдвинешь. Опять же, в подземке относительно тихо и почти безопасно. А вот Наверху придется, во-первых, начинать все с нуля, во-вторых – выгрызать благополучие буквально зубами и по кусочкам. Ну и, естественно, пахать, как проклятые! А пахать у нас в Алтухах мало кто любит, всем халяву подавай! Набежали, ухватили, что плохо лежало – и ищи-свищи ветра в поле!

– Но ведь не все же у тебя такие!

– Не все. Я даже уверен, что найдутся те, кто эту идею поддержит, к примеру, Бабай с командой, Алхимик, еще человек с десяток… Бабы наши, опять же, ведь большая их часть – родом из Трэш-сити. Но остальные не хотят никаких перемен. А кое-кто даже спит и видит, как бы вернуть старые добрые времена беспредела. Кожан, видите ли, слишком туго завинтил гайки!

Теперь в голосе вождя слышались горечь и раздражение. Он шумно заворочался; заскрипело дерево, и Марк с некоторым замешательством сообразил, что скрип издает широкая кровать, что стояла в комнате хозяйки дома. Как видно, разговаривали вождь алтуфьевских скавенов и сирена, лежа рядом в одной постели.

– Что, уже подсиживать начали? – голос Мартиши посерьезнел и напрягся.

– Пока еще нет, но настроения уже чувствуются. А я… а я уже не тот грозный правитель Серого Севера, которого некогда боялись даже свои отморозки… не говоря уже обо всех остальных. Рано или поздно старый Акела промахнется, и тогда…

– Эй, это что еще за упаднические настроения? – удивилась Существо. – Перестань, слышишь? У тебя все еще есть настоящие сторонники. Пусть мало – но есть! У тебя есть власть – пока еще крепкая и не прощелканная клювом. Есть какая-никакая поддержка Горбушки и союз с Трэш-сити. Да и вообще! – послышался короткий скрип кровати под чьим-то телом. Кажется, Мартиша вскочила с места. – У тебя есть ты сам! Этого разве мало? Стас, ты около десятка лет назад подчинил себе толпу отморозков и беспредельшиков, не имея почти ничего из вышеперечисленного! Горстка преданных людей – и ты сам, твой авторитет, твоя харизма, принципы и решительность! Все! И сейчас, когда у тебя есть много больше, чем было, ты считаешь, что не справишься с задуманным? Да я просто поверить в это не могу!

Кожан в ответ длинно и прерывисто вздохнул и вдруг тихо проговорил:

– Может быть, ты и права… Но… Устал я, Мартышка… Веришь? Устал. Еще эта… внешняя политика, чтоб ее… Вертеться, прогибаться перед одними… изображать из себя злобного Бармалея – перед другими… Задрало это все!.. Старею, наверно.

Чуткий слух Марка уловил шорох. Словно один человек быстро придвинулся к другому и крепко обнял его. Снова тихо скрипнула кровать.

– Чшшш!.. Тише, мой вождь!.. Тише, – теперь Существо говорила слегка невнятно, как будто ей что-то мешало, и живое воображение Марка тут же нарисовало ему сирену, прильнувшую щекой к твердому, с рельефными мышцами, плечу Кожана. Плечу воина, охотника, защитника – мужчины! – который, кажется, сейчас сам нуждался в поддержке и защите. Как там любили говорить на их станции? Мужчины не плачут? Ню-ню!

Кожан, естественно, не плакал, но от его безжизненного голоса Марку стало не по себе. Он привык видеть вождя сильным, уверенным, жестким и полным взрывной и опасной энергии. А тут…

«Постарайся не удивляться всему, что ты, возможно, еще откроешь в нем в дальнейшем», – попросила его тогда Существо. Теперь у юноши словно пелена с глаз упала. Грозный и жестокий вождь, перед которым трепетал чуть ли не весь Серый Север и которого боготворил каждый пацан в Алтуфьево, оказался не супергероем, не божеством, а… обычным человеком из плоти и крови. Живым, чувствующим, со своими собственными проблемами, заботами, горестями, страхами… Со своей болью… Которую он день за днем, год за годом вынужден был держать в себе, не смея расслабиться, не смея довериться, раскрыться и показать свою уязвимость никому в мире. Никому, кроме…

Кроме.

То, что Мартиша была женщиной его вождя и волчицей его вожака, Крыс – будучи от природы парнем неглупым и наблюдательным – понял чуть ли не сразу, как только увидел их манеру общаться между собой. И вот теперь, только что, его догадка подтвердилась. Сейчас Марк уже ничуть не сомневался в том, что отношения этих двоих заходят гораздо дальше, чем просто дружба и деловое, или какое-то еще сотрудничество двух взрослых и абсолютно самодостаточных людей.

В комнате снова скрипнуло.

Крыс почувствовал, что краснеет, и тихонько попятился прочь от двери, за которой двое взрослых людей вели свои взрослые разговоры, решали взрослые вопросы и занимались прочими взрослыми делами.

…А он-то, он все это время думал, что уже давно не ребенок! Гордился, что знает обо всем, что происходит на станции… А взрослая жизнь – с ее недетскими заботами, секретами и планами – меж тем катилась мимо него! И теперь оказалось, что все устои, ранее казавшиеся ему, мальчишке, незыблемыми – уклад жизни и взаимоотношения на станции, неоспоримая власть вождя и его авторитет… да и сам вождь – все это на самом деле совсем иное! Уж если даже сам Кожан ставит под сомнение вопрос устойчивости своего статуса среди алтуфьевцев и опасается, что не сможет с ними справиться, если вдруг те захотят его сместить…

Глупый, наивный мальчишка! Слепой щенок! Ты мнил себя взрослым? Вот тебе настоящая взрослая жизнь! Получи!

«Но неужто Кожан вынашивает планы переселения алтуфьевцев Наверх? – думал Марк, бесшумно пробираясь к своей двери. – И еще про какой-то союз с Содружеством говорил… Разве такое возможно? Мы же враги с ТриЭс… Эх, жалко, что у Мартиши нельзя будет потом узнать подробнее – ведь тогда придется признаваться, что подслушивал…»

Марк все же не успел как следует поразмыслить над тем, что именно – благо или вред несут его общине планируемые Кожаном изменения. И как он сам – Марк О’Хмара – относится к этим планам вождя и к открывшемуся ему истинному положению дел на станции. Лишь только голова его коснулась остывшей и приятно холодящей висок подушки, как скавен моментально отключился от всего, происходящего в окружающем мире.