Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 57)

Погожий июньский день распахнул радушные объятия и заключил в них юного алтуфьевца, едва тот переступил порог приютившего его дома. Марк с наслаждением вдохнул полной грудью. Свежий воздух, полный разнообразных запахов и звуков воздух Поверхности! Как же он тосковал по нему там, в сырых, вонючих и душных норах Большого метро!..

Перед ним простирался обширный двор, обнесенный высоченным глухим железным забором со спиралями колючей проволоки наверху. Чуть ли не по всему периметру забора тянулся широкий навес, в одном из углов были свалены останки легковых автомобилей.

Сам дом оказался длинным, одноэтажным, с облупившейся от времени и невзгод штукатуркой и лохмами грязно-желтой краски на стенах.

– Раньше здесь располагался местный Отдел внутренних дел… ну, полиция, короче. Те, кто следил за охраной порядка. Под навесом был гараж, там стояли служебные машины сотрудников… часть того, что осталось от этих машин, ты сейчас видишь перед собой. Все никак не соберусь избавиться от этого хлама… Я не очень люблю шум и суету – особенно по ночам. А Горбушка, можно сказать, не спит никогда. Поэтому я однажды и переселилась с нее сюда. Тут спокойнее. Опять же, Крокодил… Кстати, а где он?.. Крокоди-ил! Крокодилище! – она посвистела. – Вылезай, где ты там!

В следующий момент по двору словно пронеслась размазанная тень… и перед крыльцом вдруг прямо из воздуха проявился и замер как вкопанный огромный – в холке чуть ли не с самого Марка ростом – черный пес. С искрящейся на солнце густой пушистой шерстью и роскошным, похожим на волчий, хвостом.

Тот самый.

Крыс вздрогнул и невольно стиснул похолодевшими пальцами планку перил. Разом вспомнилось все пережитое им до сегодняшнего дня. Включая и то майское приключение в Химкинском лесу, когда их бригада удирала от такого же черного громадного зверя, проявившегося прямо из воздуха.

– Он у вас что, умеет становиться невидимкой? – в волнении спросил скавен у Мартиши.

Та мотнула головой:

– Не замечала за ним таких талантов. Ускоряться так, что хрен уследишь и догонишь – это да, это он может. Но чтоб совсем уж исчезать… А что?

– Просто мы точно такого же зверя – только с короткой и гладкой шерстью – как-то на охоте в Химкинском лесу видели. Он исчезал и появлялся. А еще… нагонял такую тоску и ужас, что у нас один в бригаде чуть не застрелился. Соседи с Сор-горы называют это порождение моррой. Если честно, когда ваш Крокодил подошел ко мне, я решил, что он тоже – морра.

Существо задумчиво поскребла разрисованную переносицу, откинула с лица очередной непокорный дрэд (кстати, на дневном свету они оказались ярко-рыжими, а узоры росписи – синими).

– Я купила Крокодила еще щенком, у заезжих караванщиков… о том, что из щеночка вырастет такая вот… тетя-лошадь, тогда никто даже не подозревал, в том числе и я сама. Щен – и щен, довольно крупный – ну, так были же до войны крупные породы. Доги, к примеру, или тибетские мастифы… А потом щеночек вырос вот в ЭТО, и стало понятно, что это не обычная собака. Я как-то ради интереса поспрашивала народ, слыхали ли они хоть что-то о подобных песиках. Выяснилось, что нечто похожее кто-то из дальних разведчиков Горбушки однажды видел на юге области, в районе Подольска. Но видел мельком, один раз и недостаточно четко, чтобы определить, что же там было за создание такое. И караванщиков, некогда продавших мне щенка, уже не спросишь – их на Горбушке с тех пор больше никто не встречал. Так что можно сказать, что информации – ноль целых хрен десятых. Я для себя называю Крокодила цербером – по аналогии с чудовищным псом из древнегреческой мифологии. И до сих пор полагала, что он – единственный в своем роде. Так что о похожем на него черном псе в Химкинском лесу слышу впервые! Очень интересно!..

– А как вы думаете, эти два пса могут быть одним и тем же видом, который просто по-разному называют?

– Не знаю, – задумчиво ответила Существо, глядя куда-то вдаль. – Все возможно в этом мире – тем более сейчас. Но, сам понимаешь, любая информация нуждается в тщательной проверке. Может, и правда, это один вид. Но Крокодил не умеет исчезать, как ваша морра. А также, подобно ей – фонить эмоциями. Он их обычно демонстрирует – легко и непринужденно. Словно разговаривает с их помощью. Я иной раз даже начинаю думать, что он разумен – просто придуривается обычным псом… Крокодил, иди сюда!

Черный зверь сорвался с места и подскочил к крыльцу, вовсю виляя хвостом. На морде его было написано выражение самого радушного гостеприимства.

– Знакомьтесь, – серьезно сказала мутантка. – Это Марк, скавен, наш гость из Алтуфьево. А это – Крокодил, цербер.

О’Хмара постарался не дергаться, пока громадный пес шумно и бегло обнюхивал его с головы до пят. Только слегка прислонился к столбику перил, чтобы в порыве всеразрушающего дружелюбия цербер ненароком не сбил его с ног.

И вовремя! Широкий песий язык влажной тряпочкой одним махом вдруг прошелся по его лицу! От неожиданности скавен пошатнулся и едва не упал на ступеньки. А цербер уже отпрыгнул назад, игриво припал на передние лапы и, глядя на юношу с самым умильным выражением морды, отчетливо проговорил:

– Вуау-ау-ау!

Хвост его мотался, как заведенный.

– Кажется, ты ему понравился! – усмехнулась Мартиша, глядя, как Марк, тихо шипя сквозь зубы ругательства, пытается утереться. – Он очень редко так на кого-то реагирует… Крокодил, ну вот что ты делаешь? Нам на Горбушку идти, а ты…

Пес тут же спрятал морду в лапы, демонстрируя смущение и одним глазом глядя на хозяйку и ее гостя. Глаз, однако, был лукавый-лукавый.

– Что я говорила? – Мартиша кивнула Марку на питомца. – Общается с помощью эмоций, которые у него в прямом смысле на морде написаны… Ладно, закончим с церемониями знакомства. Идем!

Через широкие и столь же надежные на вид ворота они вышли со двора. За ними, повинуясь знаку хозяйки, в проход протиснулся Крокодил. Мартиша тщательно заперла все замки и засовы.

– А теперь – смотри во-он туда! – сказала она, указывая рукой в нужном направлении.

Марк взглядом проследил за ее рукой – и замер.

Невдалеке виднелось… виднелась… Скавен так и не понял – то ли это был такой огромный дом в виде крепости, то ли крепость, построенная в виде дома, точнее – нескольких домов…

Над крепостью, среди утыкавших ее крышу уже привычных алтуфьевцу ветрогенераторов, на высоком шесте развевался флаг. Полотнище защитного цвета с незнакомым Марку символом – чем-то вроде золотой перевернутой буквы «А».

– Что это? – справившись с удивлением и восторгом, спросил юноша, разглядывая то ряды забранных прочными ставнями окон, то темные фигурки дозорных, расхаживающих по крыше этого невероятного сооружения, то видневшиеся на той же крыше какие-то солидные, незнакомой ему конструкции, орудия.

– А это и есть Горбушка, – ответила Мартиша, и глаза ее заблестели. – Торговая и жилая фактория, самая лучшая и богатая во всей «верхней» Москве и, пожалуй, ее ближних окрестностях. И сейчас мы с тобой туда пойдем.

Глава 25. Горбушка

Как поведала по дороге Марку Мартиша, несмотря на долгий период безлюдия и запустения, легендарная еще до Удара Горбушка однажды все-таки сумела возродиться. И теперь вот уже с полутора десятка лет была известна на всю «верхнюю», надземную, Москву и ее ближайшие окрестности как центр скопления и движения новостей, всевозможных товаров и заработков для всех, кто знал об этом месте, а главное – был сюда вхож. А вхожи были не только обитатели Верха – то есть те, кого там, Внизу, в душных и провонявших человеческими страстями и экскрементами туннелях подземки, огульно называли мутантами и нелюдями. О том, что Горбушка жива, знали и доступ на ее территорию имели также немногие особо ушлые товарищи из Метро. Знали, захаживали, общались с ее обитателями, иногда брали заказы – но единодушно молчали об этом. Не говорили о ней даже самым своим близким людям. Неразглашение тайны существования Горбушки среди остальных людей было основным условием их допуска в это место. И эти немногочисленные счастливчики – торговцы, караванщики, единичные сталкеры и наемники – понимали всю серьезность ситуации и, дорожа связями, заработками и товарами, что давала им Горбушка, тайну эту хранили, как пресловутых собственных скелетов в шкафу.

…Они пересекли наискосок широкую, расчищенную от автомобильных завалов улицу и подошли к тому самому дому-крепости (а точнее – целому комплексу домов), который Марк видел из ворот дома Мартиши. Скавену сразу бросилось в глаза то, что все глядевшие наружу окна и двери комплекса (особенно – углового шестиэтажного краснокирпичного дома) были либо забиты железными листами, либо вообще заложены кирпичами. Со стороны комплекс сооружений Горбушки производил впечатление неприступной цитадели.

– А на крышах у нас даже пушечки стоят! – с явственной гордостью местного жителя похвалилась Существо. – Небольшие. И зенитный прожектор. Их туда с помощью систем блоков и тросов затаскивали. Раньше над внутренним двором (он дальше, за этим домом) пытались натягивать тросы – чтобы снизить угрозу нападения с воздуха. Помогало не слишком-то хорошо, хотя крупных летунов эти растяжки и правда задерживали. А потом кто-то умный надоумил Кера… это наш староста… надоумил его притащить из какой-нибудь воинской части несколько легких орудий и боезапас к ним. Затем наши оружейники сообразили, как и из чего этот боезапас пополнять в данной сложившейся ситуации с полнейшим отсутствием заводского производства и поставок. В общем, с некоторых пор всякие крылатые твари облетают этот район по широкой дуге. Правильно, кому охота схлопотать, не скажу куда, заряд картечи это еще в лучшем случае?