Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 59)

– Жемчуг-то? – Мартиша сноровисто выдернула зазевавшегося парнишку из-под ног носильщика, тащившего на спине огромный клетчатый баул. – Ракушки видел когда-нибудь?

– Только на картинках, – признался Марк.

– Гм… Ладно, будет возможность – покажу… Вот представь: попадает между створок раковины какое-нибудь инородное тело – песчинка или кусочек чего-нибудь твердого… Моллюску, который живет в раковине, от этого больно, песчинка его ранит, раздражает. Все равно как ты занозу посадишь, или камушек в ботинок попадет. Понимаешь? – Марк кивнул. – И вот этот моллюск начинает обволакивать песчинку особым веществом – перламутром. Чтобы она не была твердой и не ранила его. Так, слой за слоем, и образуется шарик-жемчужина… хотя, конечно, бывают и другие формы. Из жемчужин делают бусы или вставляют их в украшения. Раковины-жемчужницы водятся… водились и в морях, и в реках. То есть бывает морской жемчуг, а бывает речной. В нашей стране когда-то очень много было месторождений речного жемчуга. В основном на севере и северо-западе. Им расшивали праздничную одежду, переплеты особо ценных книг, украшали иконы… В общем, смотрелось очень богато и безумно красиво! Со временем люди научились выращивать жемчуг искусственно. Строили целые фермы для раковин-жемчужниц и уже специально помещали в тела моллюсков песчинки. Говорят, даже цвета жемчуга можно было при этом заранее задавать. От молочно-белого – до черного. Цветной-то жемчуг в природе попадался чаще случайно и ценился очень дорого.

Они остановились возле небольшой лавчонки, от которой исходили разнообразные, кружащие голову сладкие и терпкие ароматы. Поздоровавшись с торговцем и немного поболтав с ним о делах и о будущих поставках, Мартиша попросила его:

– Санджит, покажи, пожалуйста, молодому человеку, как выглядят жемчуг, малахит, бирюза и прочие камни? А то он прибыл к нам из таких дремучих краев, что ни разу не видел всей этой красотищи!

Торговец – коричневый, как старое дерево, черноглазый и бородатый, в странном головном уборе, состоявшем из замысловато намотанной на голову длинной полосы ткани, весело усмехнулся в бороду и полез куда-то под перегораживающий вход в лавку прилавок.

– Санджит переселился к нам около пяти лет назад, и можно сказать, что он теперь – торговый представитель Севастопольской общины на нашей территории, – вполголоса пояснила Мартиша Марку. – Не то чтобы официально – сам понимаешь, но все же. Все поставки оттуда и туда идут через него и его знакомых челноков. И, кстати, здесь только у него можно с гарантией найти настоящие камни, а не подделку. Я вот, к примеру, только у него и закупаюсь. Дорого – зато без обмана!

– Спасибо за комплимент, дорогая! – откликнулся Санджит, выныривая из-под прилавка с объемистой шкатулкой в руках. Как понял Марк, он был иноземцем из каких-то жутко далеких южных стран, однако по-русски говорил очень чисто и даже без акцента. – Мне тоже очень приятно с тобой работать! А вот и камушки!

Он с загадочным видом подмигнул Марку и эффектным жестом фокусника открыл шкатулку.

– О-ох, мамма-мия, у меня сейчас будет приступ неконтролируемого хомяко-о-оза! – прикрыв глаза, с напускным отчаянием простонала Существо, а потом в шутку несколько раз хлопнула сама себя по рукам. – А я ведь только недавно у тебя закупалась!

– Женщины обожают красивые драгоценные камни! – Санджит снова подмигнул юноше, но на этот раз – словно взрослому сообщнику, и жестом пригласил его полюбоваться содержимым шкатулки. – Они готовы цеплять их на себя в фантастических количествах! И только наша Мартиша не цепляет их на себя, а, как сказочная драконица, копит камушки, перебирает их груды своими нежными лапками, медитирует над ними и впадает от этого в нирвану, – он одобрительно покачал головой и цокнул языком. – Рам, Рам, что за женщина, что за женщина!..

Скавен с любопытством оглядел груду разноцветных, сияющих и переливающихся всеми цветами радуги камней. Что и говорить, зрелище сильно впечатлило его.

– Вот это – агат, это – сердолик, его родственник, это – опал, это – лазурит, – пустился объяснять Санджит. – Вот бирюза, камень радости, смотри, какие сочные тона! Говорят, в руках бесчестного человека она тускнеет, а в руках достойного – наливается красками. Проверять не предлагаю, вижу, что тут собрались самые что ни есть достойные люди! – торговец хитро сощурился, в очередной раз подмигнул и запустил руку поглубже в камни. – А вот и жемчуг!

С легким веселым треском за его пальцами потянулась длинная нитка крупных переливающихся розоватых бусин.

– На-ка, подержи! – вдруг разрешил он, протягивая мягко сияющую «змейку» Марку. Тот аж растерялся. – Бери, бери!

Юноша осторожно подставил руку, и перламутровая снизка все с тем же тихим треском скользнула в его ладонь.

– Ну, и как ощущения? – поинтересовался Санджит.

Марк покачал на ладони жемчуг. Осторожно пропустил сквозь пальцы.

– Он… он теплый! – скавен и сам не знал, как объяснить то, что он вдруг почувствовал. К украшениям он, понятное дело, был равнодушен, но… розовые бусины словно ластились к его рукам, и хотелось перебирать их до бесконечности. – И, кажется… живой…

– Верно! – кивнул торговец. – Каждая жемчужина когда-то была частью живого существа! А теперь…

Он извлек из кармана еще одну нитку жемчужин. На вид – точно такую же, разве что оттенок другой и форма гораздо более правильная, шарообразная. Подал Марку.

– А про эту что скажешь?

О’Хмара внимательно оглядел лежащие у него на ладонях, как на чашах весов, нитки драгоценностей. Покатал бусинки между пальцами, взвесил…

– Эти бусы чуть тяжелее! – наконец сказал он, подняв вторую нить на уровень глаз. – И более прохладные! И… ну, я не знаю, те живыми казались, а эти…

Санджит и Мартиша переглянулись.

– Вторая нить снизана из фальшивого жемчуга, – медленно сказал торговец, с каким-то странным, чуть ли не профессиональным интересом глядя на юного скавена. – Это стекло. А ну-ка, еще проверим!

На прилавок легли два абсолютно одинаковых на первый взгляд ожерелья – на этот раз темно-красных, полупрозрачных и весело сверкающих гранями крупных, как ягоды клюквы, бусин.

– Попробуй, – кивнул Санджит Марку. – Что скажешь про них? Только не торопись.

Скавен взял сперва одно ожерелье, затем другое… перебрал бусины, словно четки (подсмотрел этот обычай у некоторых жителей своей станции), покачал на ладонях, постучал-пошкрябал бусину о бусину, зачем-то приложил к щеке…

– Вот это, – наконец показал он, – тяжелое и холодное. И блестит ярче. Второе тоже блестит – но не настолько… по-настоящему. И оно чуть легче первого. У первого тяжесть какая-то… к земле тянет, у второго – не так. А еще у первого более резкий звук, когда бусины одна о другую трутся. Как будто гравий на железной дороге. У второго он более… гладкий и… пустой, что ли… Ну, я не знаю, как лучше сказать…

– Первое ожерелье – из рубинов, – почти небрежно заметил Санджит, однако глаза его блеснули не хуже камней. – Второе – снова стекло, подделка… правда, очень качественная – вплоть до природных изъянов камней… Рам, Рам… – он покачал головой. – Мартиша, а у твоего юного друга, кажется, есть чутье! И если его развить… Хочешь пойти ко мне в ученики? – неожиданно предложил он Марку. – Я же не только торговец, я еще и ювелир, резчик и немного – геммолог, специалист по определению камней. Научу всему, что сам знаю и умею, будешь хорошие деньги зарабатывать! А? Соглашайся!

Марк растерянно оглянулся на Мартишу.

– Деньги этому молодому человеку действительно нужны, – кивнула Существо. – Но проблема в том, что нужны они не в обозримом будущем, а как можно скорее. И много, – ее взгляд посуровел, улыбка стянулась в напряженную тонкую линию. – Санджит, у него друг в беде. В рабство попал. Мальчик ищет возможность заработать нужную сумму, чтобы выкупить его. Но сам понимаешь, такие дела быстро не делаются. Тем более мало кто из наших воротил станет связываться с подростком. А если и свяжется, то пошлет на какую-нибудь поденную, малооплачиваемую работу, да еще и надурит при расчете. У себя дома Марк – профессиональный охотник, но в одиночку отпускать его бродить по нашим местам никто не рискнет. И я – в первую очередь… Марк, не спорь! – повысила она голос, видя, что юноша порывается возразить. – Я же сказала, что это тебе не твои севера, где относительно нормального зверья больше, чем порождений! Поверь, я знаю, что говорю!

Скавен вздохнул и угрюмо потупился. Существо была насквозь права, вот только от ее правоты ему делалось еще хуже, когда он думал о Косте.

Санджит окинул внимательным взглядом свою постоянную клиентку и ее взволнованного, насупившегося спутника.

– Так! – решительно хлопнул он ладонью по прилавку и… снова полез под него. – А ну-ка, заходите сюда оба!

В руках его появилась картонка с крупной, от руки накарябанной надписью: «ЗАКРЫТО НА УЧЕТ!». Торговец отодвинул стойку прилавка, посторонился, пропуская в лавку обоих посетителей, повесил табличку на дверную ручку снаружи, а дверь закрыл за всеми и даже запер. Жестом указал на накрытую лысоватым ковром стопку видавших виды тюфяков с разбросанными по ней разнокалиберными и разноцветными подушками: садитесь, мол.

– А теперь – рассказывайте! – сказал он, когда все разместились на этом импровизированном диване. – И как знать, может, я даже чем-то смогу вам помочь!