Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 50)
Тем не менее, несмотря на леденящие душу слухи, все загадочные и бесследные исчезновения людей на этом участке по-прежнему продолжали приписывать влиянию Полянки. Не иначе, досужие болтуны боялись наговаривать на Самого и тем самым навлекать на себя его гнев!
Хикс, когда заходила речь о том, что глаберов, якобы, приволокли с Поверхности, свирепо пыхтел, топорщил бороду и, пересчитывая словесных чертей тысячами, грозился оборвать неведомым, но ушлым конкурентам какие-то там тентакли.
– Это ж какая зараза посмела – в обход нас?.. – возмущался он.
Соседи-конкуренты из Вольеров в один голос клялись, что их тут и рядом не стояло, и Хикс был склонен им верить. Потому что конкуренция конкуренцией, а профессиональная этика – дело нешуточное!
Но одно дело – слушать жуткие байки в дружеской компании, за неспешной вечерней трапезой, в безопасности крепких бетонных стен. И совсем другое (если, конечно, идущие по следу твари – это и правда выпущенные поразмяться глаберы) – осознавать, что вот сейчас ты сам столкнешься с персонажами этих баек и на своей шкуре убедишься, в каком месте про них говорили правду, а в каком – врали напропалую. Тут уже как бы тебе самому не оборвали эти самые тентакли – какой бы хитроизогнутой частью организма они ни являлись!
Запах преследующих их тварей усилился настолько, что даже внюхиваться теперь не приходилось. И очень скоро стало ясно: добраться до охраняемых ганзейскими патрулями туннелей «паука» они просто не успеют.
– Крысеныш, а ну, живо ныкайся куда-нибудь и не отсвечивай! – приказал Гоша. – От тебя сейчас все равно никакого толку!.. Но если вздумаешь сбежать – пеняй на себя!
«Тут сбежишь, пожалуй!.. – подумал Марк, быстро озираясь в поисках хоть какого-то убежища и стараясь не выдать себя ни взглядом, ни движением. – Но… я все же попытаюсь!»
Вот он – ШАНС! Только бы ему повезло! Только бы повезло!..
Луч фонаря Романа скользнул по ребристому тюбингу и вдруг высветил у самого низа стены какую-то не слишком широкую квадратную дыру. То ли технический люк, то ли вентиляция, то ли еще какая-то подсобная нычка… Пучок света ухнул в лаз и растворился в кромешной темноте, не достигая его пределов.
– Туда! – толкнул охранник к дыре Крыса. – Да блин, как ты лезешь?! Ногами вперед ползи! Выбираться-то как потом будешь?
«Если буду…»
Марк повиновался приказу и задом наперед ужом ввинтился в тесное – только-только пролезть человеку его комплекции – отверстие, решив пока не думать о том, что (а точнее, кто) может скрываться в этом так подозрительно удачно подвернувшемся лазе. Сильно мешали двигаться цепи, и пару раз скавен едва не ободрал себе в кровь запястья и шею. Однако вспыхнувшая злость, смешавшись со страхом за жизнь, придала ему сил, и скавен парой судорожных рывков протиснулся еще дальше в нору. Теперь, чтобы извлечь его оттуда, следовало очень сильно постараться.
Убедившись, что хозяйское живое имущество теперь упрятано довольно надежно, Роман и Гоша развернулись в сторону приближающейся неведомой опасности и приготовились к бою.
…Лежа в достаточно тесном лазе, Крыс с замиранием сердца прислушивался к доносящимся снаружи звукам. Как вдруг чьи-то острые – почувствовалось даже сквозь кожу берцев – зубы, скрежетнув по железному обручу кандалов, схватили его за щиколотку и потянули назад.
От неожиданности Марк заорал так, что у самого уши заложило. Забился, заскреб по холодному полу придавленными собственным весом скованными руками, не в силах освободиться. Но его истошный вопль тут же был заглушен донесшимся снаружи диким, леденящим душу торжествующим воем в несколько жадных глоток.
Оказаться между двух смертей в планы Крыса ну никак не входило. Он резко лягнул ногой, пытаясь отцепиться от неведомого захватчика. Тот и правда на мгновение разжал зубы… чтобы потом снова сомкнуть их на ботинке скавена.
– Да что ж ты пристал, зар-раза?! – прошипел О’Хмара, снова и снова дергая ногой в попытках освободиться. – Меня нельзя жрать, я еще друга не спас… Отцепись, хрень зубатая!
Снаружи, перекрывая кровожадный вой туннельных тварей, длинными очередями ударили автоматы. Послышались крики – это Гоша орал что-то неразборчивое, но явно нецензурное. В голосе «чистого» скавен явственно уловил страх и понял: эти двое долго не продержатся. Глаберы там или не глаберы, но песенка мазюковских «шестерок», похоже, была спета. Впору было позлорадствовать – мол, так вам и надо, сволочи! – но ведь и Крыс сейчас находился в той же самой ситуации. Впереди – охотящиеся хищники, которые сейчас схарчат его бывших конвоиров, а потом примутся за него… если, конечно, сумеют выковырять из этой бетонной кишки. Позади – неведомая фигня, снова вцепившаяся в ногу и настойчиво пытающаяся затащить его глубже в подземелье. И что теперь делать – непонятно.
Внезапно Марку показалось, что в движениях «фигни» было что-то странное. Отвлекшись на звуки побоища снаружи, он не сразу обратил на это внимание, но теперь его посетило и больше не отпускало ощущение некой… неправильности.
Неведомый захватчик не грыз его ногу, не кусал, не рвал, не дергал, алчно пытаясь вытащить свою жертву из лаза и уже всерьез заняться ею. Он… просто держал щиколотку скавена зубами – держал как-то очень осторожно и, пожалуй… вежливо? И тянул на себя так, словно не подтаскивал к себе добычу, а… звал, приглашал следовать за собой!
– Не понял?.. – ошеломленно пробормотал Марк, только сейчас осознавая, что, кажется, на него и не нападали вовсе! – Че за…
Снаружи, в туннеле, слышались суматошные выстрелы, крики, вой, злобное хриплое рычание. Гоша и Роман все еще пытались отбиться от наседающих монстров, но, похоже, их партия была уже проиграна. Вот захлебнулся очередью автомат… и тут же раздался душераздирающий вопль, оборвавшийся надсадным хрипом и бульканьем разорванного горла.
А потом наступила гулкая тишина, нарушаемая только сопением, чавканьем, треском разрываемой ткани и хрустом костей.
В слепом нерассуждающем ужасе Крыс невольно рванулся назад, поспешно отползая от впустившего его отверстия, теперь таящего смертельную опасность. Тут же предательски лязгнула цепь, выдавая его с головой, и немедленно тусклое пятно входа заслонила чья-то массивная морда.
Источая тот самый запах, тварь засопела, принюхиваясь, а потом с алчным рыком рванула вперед, распахивая усеянную впечатляющими зубищами окровавленную пасть.
– Мама!!! – заорал в ответ скавен, резко сдавая назад и еще глубже ввинчиваясь в лаз. Ему уже не было дела до того, кто там сзади тащил его за ногу. Смерть куда страшнее щелкала прямо перед его носом зубами, слепо таращилась незрячими черными, похожими на дыры, глазищами и все пыталась пролезть дальше, чтобы достать, схватить, выволочь из норы и насладиться наконец вкусом его плоти.
Но, к счастью, лаз был слишком узок для монстра! И ему оставалось только истекать слюной, рычать и злобно скалить зубы.
Незримый кусатель за ногу словно почувствовал, что в лазе происходит что-то неладное – потянул Марка за ботинок еще интенсивнее и настойчивее. Мол, чего застрял, решайся уже, сожрут ведь!
И Марк решился!
Резко выдохнув, он оттолкнулся локтями и ладонями от сырого пола и, скребя по нему цепями, на животе съехал дальше, вглубь норы.
Ноги вдруг повисли в неожиданно разверзшейся пустоте, и скавен с громким криком вылетел из лаза и скатился в какую-то яму.
Из покинутого туннеля раздался полный ярости и разочарования вой оставшегося с носом монстра.
Глава 23. Враг одной крови
Марк очень быстро пришел в себя после падения… и тут же заполошно вскинулся: от одной-то опасности он избавился, но здесь была и другая!
Однако эта самая «другая опасность» почему-то не спешила нападать на него.
Длинно выдохнув, Крыс осторожно приподнялся и огляделся, чтобы понять, куда же это он попал.
Ночного зрения хватило только на то, чтобы разглядеть какой-то захламленный, уходящий в обе стороны коридор с бетонными стенами, увитыми толстыми кабелями. Все это покрывал слой фосфоресцирующей субстанции, похожей не то на плесень, не то на лишайник.
Этот-то призрачный свет и позволил скавену разглядеть наконец того, кто так настойчиво тащил его за собой, уводя от гибели в зубах глаберов.
– Э-э-э… ШУШАРА?.. – не поверил своим глазам Марк, увидев до боли знакомый длинный узловатый хвост. – Шуша, это правда ты?
Некогда сбежавшая из Зверинца крысяра, его несостоявшийся противник на Арене, теперь сидела перед ним на задних лапах и смотрела на него красновато светящимися в темноте глазами.
– Шуша… – все еще удивленный, скавен перевел дух. – Я даже не ожидал еще раз встретить тебя – тем более здесь! Как же ты так вовремя нашла меня? И… почему спасла?
Крысяра опустилась на все четыре лапы и неспешно приблизилась к нему.
Холодный влажный нос коснулся ладони, усы защекотали израненную кожу запястья. А потом крысяра очень бережно, почти невесомо взяла в зубы его руку. Чуть сжала – словно в рукопожатии – и отпустила.
И тут Крыс наконец вспомнил, почему еще тогда, на Арене, этот жест показался ему странно знакомым!
…Это произошло в его не то первый, не то второй самостоятельный выход на Поверхность. Бабай тогда устроил юному стажеру самый настоящий экзамен на выживание, дав задание подстрелить какую-нибудь водящуюся Наверху тварь и притащить трофей в доказательство, что он не отсиживался все это время где-нибудь в безопасном месте.