Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 48)
Позади осталась нарядная Таганская с ее устремленными ввысь, похожими на наконечники копий, лазурно-белыми барельефами. Растаяла светлым пятнышком в темноте геометрически-строгая, почти чопорная Павелецкая с ее массивными кубическими пилонами и четким ритмом прямых линий и углов. Еще один небольшой перегон – и будет Добрынинская, и будет смежная с ней Серпуховская с выходом на Серую ветку…
Марк едва не дернулся от мысли, что вот тут, совсем рядом, рукой подать – дорога к родной станции. К дому! Но тут же поник и сгорбился, бессильно свесив скованные руки между колен. Даже если ему и удастся каким-то чудом сбежать с движущегося мотовоза (цепь была пристегнута к сиденью обыкновенным карабином, он уже успел тайком от «чистых» это проверить), то куда он пойдет такой – оборванный, в цепях, никого здесь не знающий и никому не нужный? Хотя нет – нужный. Но исключительно в качестве ценного товара, который можно захватить, выгодно продать и… забыть о нем. Тем более это Ганза, тут, как выяснилось, на каждом шагу – блок-посты. И даже в боковых технических ответвлениях (Крыс машинально проводил тоскливо-жадным взглядом одно такое, как раз открывшееся по правому борту[18]) устроены сторожевые заставы и ходят регулярные патрули. А если и получится перебраться на Серую ветку и каким-то чудом миновать Полис, то дальше по пути, между прочим, Рейх! Куда таким, как он, лучше вообще не попадать ни в каком виде! Как любил выражаться в подобных случаях Буль, ни живьем, ни тушкой, ни даже чучелком!
Нет, тут если и сбежишь – то никуда не скроешься. Мигом поймают и при самом лучшем раскладе притащат обратно Мазюкову. А что тот сотворит с беглым рабом – даже думать не хотелось!
«И кой черт меня дернул за язык пообещать Косте, что я вернусь за ним? – с горечью подумал скавен. – Ежу ведь ясно, что…»
Впереди замерцало очередное приближающееся световое пятно.
Добрынинская. Такая близкая и желанная калитка к дому…
Калитка – но запертая и недоступная!
…Очень хотелось выть от ярости и бессилия и, словно пойманный дикий зверь, грызть железо кандалов.
На следующей станции – Октябрьской – случилось то, чего никак не ожидали пассажиры «автобуса».
Машинист дрезины, как ему и было велено Мазюковым, не собирался на ней останавливаться – как и на всех предыдущих станциях маршрута. Но по правилам путевого движения ему все равно пришлось замедлить ход. И когда пыхтящий мотовоз выполз из туннеля на свет, к нему тут же устремились четверо одетых в ганзейскую пограничную форму вооруженных людей. Один из них, судя по властному виду и нашивкам – офицер, повелительно махнул какими-то корочками, приказывая машинисту остановиться.
– В чем дело? – возмутился было охранник Гоша – старший в паре. – Это частный рейс, все согласовано с руководством Содружества…
Гоше под нос были сунуты те же самые корочки. А затем их обладатель сообщил:
– Дальше проезда нет вплоть до особого распоряжения Председателя. Это касается всех без исключения. Вам придется задержаться здесь на неопределенное время.
– Но почему?
– Эта информация не для посторонних! – отрезал офицер и перевел взгляд на Марка, которого конвоиры снова закутали в хламиду, чтобы избежать ненужного любопытства. – Кто это у вас? А ну, снимите с него эту тряпку!
Красноречивое покачивание автоматом ближайшего к ним бойца не позволило Гоше и дальше возникать. Мрачно зыркая, он стянул с Крыса плотный покров.
– Мутант? – удивился офицер, увидев экзотическую внешность пленника. – Куда это вы его везете?
– Этот мут грязно оскорбил дочь нашего босса, – неохотно пояснил Гоша. – Поэтому его велено доставить в Полис на опыты.
– Погодите… – пограничник чуть наморщил лоб, припоминая. – Вы же – люди Мазюкова? Борис Леонтьича? А мутант – из Атриума, тот самый, которого на арене крысы не сожрали?
Охранники Крыса синхронно кивнули.
Лицо офицера заметно смягчилось.
– Это в корне меняет дело. Но пропустить я вас, мужики, все равно не могу.
И, чуть наклонившись и понизив голос, прошептал:
– На Парке Культуры ловят шпиона «красных». Поступила инфа, что он попытается перейти по технической ветке с Кольца на Фрунзенскую и вернуться к своим. Так что о передвижении в том районе можете на неопределенное время забыть. Пока шпиона не поймают – там сейчас даже крыса не проскочит.
– Но ведь нам поручено доставить мута в Полис как можно быстрее и без проволочек! – растерялся Гоша. – Что я скажу боссу? Он будет недоволен такой задержкой! И, по крайней мере, я должен его предупредить. У вас связь с остальными станциями работает?
– Работает, – кивнул погранец. – Но в связи с объявленным особым положением телефонные разговоры – во избежание прослушивания их «красными» – временно под запретом.
– Да что же это такое-то?! – в сердцах всплеснул руками Гоша. – И что, нам теперь тут сидеть до второго пришествия?
Второй охранник, по имени Роман, что-то тихо сказал ему. Роман отличался редкостной молчаливостью. Но не в силу характера – просто у него были некогда, во время какой-то давней туннельной разборки, повреждены голосовые связки. С тех пор мужчина если и разговаривал, то очень тихо, почти шепотом. Но чаще, конечно, предпочитал отмалчиваться.
– Да ну, скажешь тоже – возвращаться! – отмахнулся Гоша. – Да шеф с нас за такое головы снимет! Но и ждать – тоже не выход, особенно учитывая запрет на телефонные переговоры.
– Вы можете перейти отсюда на Оранжевую линию, – внес предложение погранец, – а потом по «пауку» перебраться на Серую. А там до Полиса – рукой подать.
– Ха! – скептически хмыкнул Гоша, а у Марка вдруг часто-часто забилось сердце, когда он услышал упоминание о родной линии. – А как же Полянка? На ней, говорят, всякая чертовщина происходит!
– Вы этому верите?
– Нет, конечно! Но у нас – ценный товар! Мало ли что может случиться по дороге! Нам же потом и отвечать придется!
– Я могу дать вам людей, – подумав, сказал погранец, – они проводят вас до «паука». Там, дальше – наши патрули, так что до выхода на Серую вам не о чем будет беспокоиться. Может, даже на месте столкуетесь с кем-нибудь из офицеров, и вам выделят других провожатых, до самой Боровицкой. А Борису Леонтьевичу я сообщу, как только восстановят связь, что вы из-за форс-мажорных обстоятельств отправились в Полис напрямик. Что скажете?
Гоша и Роман зашушукались, решая, как поступить. А Марк почувствовал, как его тело охватывает мелкая и неудержимая дрожь. Неужели высшие силы в очередной раз готовили ему ШАНС?..
«Если эти лизоблюды все же решат двинуть в Полис напрямик, то пойдем мы, скорее всего, пехом. А это уже совсем, совсем другое дело, чем ехать на мотовозе! По крайней мере, я не буду прикован к чему-либо. Можно будет попытаться по дороге…» – Марк осекся, не решаясь даже мысленно высказать то, что его волновало. Даже голову опустил низко-низко, чтоб не выдать себя выражением лица.
«Так, а что там они говорили про эту Полянку?..»
О загадочной станции и о происходящей на ней время от времени «чертовщине» Марк, разумеется, уже слышал. Сам он не сказать чтобы верил в какую-то там мистику, но рассказы об этом месте слушал с замиранием сердца и жутковатым восторгом. Правда, он и сам не мог понять, хотелось бы ему однажды оказаться на Полянке и самому испытать на себе ее чудеса, или нет. Но, как человек здравомыслящий, Крыс все же предпочитал думать, что ему и на фиг не сплющились никакие загадочные приключения.
Но, кажется, его мнения и желания в очередной раз никого не интересовали. Паршивка-судьба с глумливым хихиканьем снова тащила его куда-то на аркане, и не было даже возможности перевести дух и как следует проанализировать все, происходящее в его жизни.
Тем временем конвоиры закончили свои обсуждения.
– Окей, – кивнул Гоша, наделенный, видимо, полномочиями самостоятельно принимать решения, не советуясь с хозяином. – Время – деньги, придется все же идти на Боровицкую. Сколько бойцов вы нам дадите в сопровождение, господин капитан?
– Двоих, я думаю, будет достаточно. Мутант-то у вас, надеюсь, не буйный? Чего вы его так железками увешали?
– А, эт чтоб не сбег! – ухмыльнулся Гоша. И добавил: – Буйный не буйный, а брыкался этот крысеныш, когда его заковывали, очень даже активно!
Погранец хмыкнул, со сдержанным любопытством рассматривая хмурого подростка-мутанта, которого охранники уже отстегнули от рамы и согнали на платформу. При этом юноша чуть не запутался в своих цепях и едва не упал. На какой-то миг его нечеловечески черные глаза блеснули гневным алым сполохом… и тут же все исчезло.
– Ну, мы договорились, вы сообщите нашему шефу об изменении планов? – счел нужным уточнить Гоша.
Капитан кивнул:
– Не беспокойтесь. Все будет сделано.
Крыса снова замотали в давешнюю хламиду и, подгоняя тычками, повели к переходу на Оранжевую ветку. Вслед ему, конечно же, оборачивались местные зеваки, но присутствие охраны удерживало их от слишком откровенного проявления интереса.
Как и обещал капитан ганзейских пограничников, до «паука» добрались без происшествий и достаточно скоро. Если не считать того, что пленник в своих кандалах не мог передвигаться быстро и время от времени спотыкался и чуть не падал, не зная, как половчее приспособиться к наложенным на него ограничениям.