Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 40)

– Да если бы! – Марк все никак не мог понять странное поведение обычно довольно злобных и жадных до лакомой добычи мутантов. – Я сам ни фига не врубаюсь! Слушай, а вы их перед боем не кормили, когда подменяли?

– Мы – нет. Да и служители в Зверинце, насколько мне известно – тоже… И вообще, это должна была быть всего одна крыса! Почему выпустили еще двоих, я понятия не имею! Но подозреваю, что тут снова не обошлось без Мазюкова!.. Слушай, Марк, а что, если… (сухое шлепанье метлы и обиженный взвизг получившего по щам хвостатого мутанта). Ты только не сердись… Ну, вот ты говорил, что на вашей линии было нападение крыс, и много людей было ими покусано. Потом началась эпидемия, а после нее вы стали… походить на крыс. Может, они в тебе чуют… своего родича?

– Квазимодо, ты перегрелся? – после недолгого молчания заботливо поинтересовался Марк.

– Нет. Но ты сам подумай…

Марк хотел было отмахнуться, но что-то остановило его. По Серому Северу и правда гуляла хохмочка про «хвостатых родственничков». Потерявшие чистоту крови люди с помощью нее поддерживали в себе мужество с юмором относиться к своему изменению. Да и некоторые добытчики рассказывали, что иногда крысяры и правда не нападали при встрече…

Совершенно безумная мысль мелькнула в голове скавена.

– Прикрой мне спину и попробуй держать этих двоих на расстоянии! – через плечо попросил он Костю.

– Что ты задумал?

– Хочу кое-что проверить. Сам не знаю, получится ли, но… Будь наготове.

– Понял! – Костя чуть пригнулся и поудобнее перехватил древко метлы.

А Марк, опустив руку с ножом… шагнул навстречу самке с узловатым хвостом.

– Ну? – спокойно сказал он. – Вот он я. Давай, чего хотела?

Крысяра на миг замерла, а потом медленно, волоча по истертому бетону хвост, приблизилась к скавену, продолжая настороженно внюхиваться в воздух. Неимоверным усилием воли О’Хмара сохранял спокойствие и не реагировал. Он не сдвинулся с места и не дернулся (хотя чего ему это стоило!), даже когда его руки коснулся влажный холодный нос.

Трибуны дружно ахнули и погрузились в молчание.

– Сейчас жрать будет… – взлетела под потолок чья-то одинокая реплика.

– Крыс?.. – послышался из-за спины напряженный голос Кости. – Что у тебя там?

– Знакомимся, – не оглядываясь, отозвался скавен, чувствуя, как щекочут его пальцы усы зверя. И… это было очень странно, однако Марк готов был поклясться, что это ощущение неожиданно показалось ему знакомым. Но… с чего бы вдруг?..

– Жаль, что я не могу этого увидеть и заценить! – прервав его мучительные попытки вспомнить, искренне посетовал черкизонец, продолжая зорко мониторить свой сектор обороны.

То, что произошло в следующий момент, позже обросло всевозможными слухами и легендами – одна фантастичнее другой.

Крысяра обнюхала руку предназначенного на растерзание мальчишки-мутанта и… преспокойно повернувшись к нему задом, неспешно потрусила к воротам «монстроприемника». По пути она пронзительно пискнула на остальных своих сородичей, и те, послушно оставив в покое второго мальчишку, столь смело и безрассудно кинувшегося на помощь другу, вереницей потянулись за нею.

При гробовом молчании трибун крысяры прошмыгнули в приоткрывшиеся ворота, которые тут же закрылись за ними.

Еще несколько секунд над амфитеатром стояла тишина. А потом шквал бурных аплодисментов и восторженных криков обрушился на две замершие посередине арены спина к спине мальчишеские фигурки.

Глава 19. Изменения в жизни и в планах

– Почему крысы вас не тронули?

Это был первый вопрос, заданный друзьям Мазюковым, когда их привели к нему в ложу сразу же после окончания представления.

Марк сдержанно пожал плечами: распространяться о своем происхождении и озвучивать версию Кости ему совершенно не хотелось.

Олигарх окинул обоих пронзительным взглядом и поморщился:

– Хотя чего я… С тобой, крысий выродок, все и так ясно. Родственничка почуяли – потому и не тронули. А вот почему они проигнорировали и твоего дружка, – он повернулся к Косте, – непонятно!

Квазимодо с самым недоуменным видом слегка развел руками и покачал головой.

– Господин… – осторожно начал он. – Но ведь вы и сами недавно назвали меня «образчиком чистой человеческой породы». Значит, у тварей не было никаких оснований щадить меня. Хотя я тоже не пойму, почему они меня не тронули. Мой друг вот утверждает, что обычно крысяры так себя не ведут. Может быть, дело вовсе и не в нас, а… в самих крысах? Может, они больны?..

Мазюков приподнял бровь и с каким-то задумчивым интересом оглядел парнишку с головы до пят.

– С метлой против нескольких монстров… – хмыкнул он. – И такая рассудительность, отвага, преданность и стойкость в столь юном возрасте… Ты действительно прекрасный образчик человеческой породы, парень.

И тут же приказал охранникам:

– Увести!

…Чуть позже, когда друзья остались одни, Костя вдруг с коротким задушенным хрюком уткнулся лицом в ладонь, а потом… расхохотался.

– Прикинь, я ведь только сейчас понял, почему они не сожрали меня! – давясь смехом, сказал он в ответ на недоуменный взгляд Марка. И, собрав в горсть свитер на груди, для убедительности даже потряс им. – Это же ты мне отдал! Твой свитер! И он пахнет тобой! Вот они и решили, наверно, что я – такой же, как и ты!

Ответная улыбка-оскал растянула губы скавена чуть ли не до ушей.

– Но ведь Мазюкову об этом знать необязательно, верно? – вкрадчиво спросил он.

– Еще чего! – отрезал Квазимодо с таким видом, будто сам он был по меньшей мере верховным брамином Полиса, а Мазюков – жалким невежественным червем из низов. – Оброется!

Крыс был полностью с ним согласен.

– Погоди! – вдруг спохватился он. – Но если ты пахнешь мной, то почему тогда, в «Пилотаже», кот на меня шипел, а на тебя – нет?

– Спроси это у кота! – фыркнул черкизонец. И оба подростка, не выдержав, расхохотались.

Про странные ощущения во время контакта с крысярой Марк решил пока Косте не говорить. Потому что сам был уверен, что ему просто почудилось. А раз так – то нечего и голову забивать.

Бурную радость гладиаторов и самих ребят по поводу счастливого избавления Марка от гибели на арене не омрачила даже принесенная на следующий день Элвисом весть о том, что Мазюков приказал отстранить «крысеныша» от боевых тренировок, перевести в Зверинец и до конца жизни сделать уборщиком клеток.

– Раз уж монстры его так любят и принимают за своего – пусть он за ними и убирает! – заявил, дескать, хозяин Атриума. – Но чтоб на арене я его больше не видел!

Сам Марк принял такую перемену в жизни не сказать чтобы с удовольствием, но и против ничего не имел. Все-таки он был охотником, а не аренным бойцом. А предстоявшая ему грязная, тяжелая и опасная работа уборщика, при всей ее неприглядности, его не особо пугала. Он пояснил товарищам, что таким образом сможет лучше узнать повадки обитателей Поверхности – что, несомненно, пригодится ему в дальнейшем. О своих замыслах вырваться из рабства и вернуться на родную станцию он, разумеется, не сказал, но, кажется, гладиаторы поняли его и без слов. Костя – уж точно.

Квазимодо сперва расстроился, что теперь не сможет часто видеться с другом и вместе с ним осваивать боевые искусства (его-то Мазюков велел оставить среди бойцов и как следует тренировать для будущей «карьеры»). Однако Гай успокоил его, сказав, что жить-то они все равно будут по-прежнему вместе, да и совместные тренировки и прочие занятия он также не собирался им отменять.

– Просто будете ходить «на работу» в разные места – вот и все, – сказал он. – Да и то ведь тут – два шага. А что до тренировок – ну, так будем выбирать время, когда и Крыс будет свободен от работы, и мазюковских припевал поблизости не случится. Все решаемо, парни!

И Костя повеселел и благодарно посмотрел на старшего гладиатора.

Ребятам дали сутки отдохнуть от пережитых потрясений, а потом для них обоих началась новая жизнь.

Тем временем по приказу Мазюкова были уничтожены крысяры, которые недавно так облажались на арене. Хозяин Атриума учел их нетипичное поведение и решил на всякий случай (а вдруг они и правда чем-то больны?) подстраховаться.

Правда, и здесь не обошлось без сюрпризов. Одна из крысяр – та самая самка с узловатым хвостом – незадолго до расправы умудрилась каким-то образом выбраться из клетки и слинять в переходы между Атриумом и станциями. Как будто почувствовала грозящую ей гибель. Ее, конечно, искали, но безрезультатно – тварь как сквозь землю провалилась. А может, так оно и было – ведь в подземельях крысы были у себя дома и знали в них все щели и лазейки.

Мазюкову – рассудив, что «меньше знает – меньше орет» – о случившемся не сообщили, быстренько ликвидировали и утилизировали двух оставшихся зверей и сделали вид, что все идет, как должно идти. Марк нашел такое решение очень даже правильным. Потому что олигарх уж наверняка обвинил бы в побеге крысяры его, а Крыс тут был ну совершенно не при делах! Он и про побег-то этот узнал от уборщика, который утром пришел чистить клетку зверюги и не обнаружил ее там.

– Хорошая была крыса Шушара! – сокрушался Дим-Саныч, который, кажется, с равной теплотой относился ко всем своим пациентам – будь они людьми или монстрами. – Ну, дай-то бог ей больше не попадаться! Ни Хиксу, ни еще кому-то.

С Хиксом и его бригадой звероловов Марк познакомился ближе в первый же день своего пребывания в качестве уборщика клеток.