Татьяна Живова – Пасынки Третьего Рима (страница 37)
Этот же, с такой же непроницаемой Темнотой в глазах, был вылеплен, кажется, из иного теста. Он не боялся обступившей его Темноты, он видел ее насквозь, сам будучи ее детищем. Но сейчас у него просто не было сил бороться с тьмой, что пожирала его изнутри.
Темнота надвинулась, погребая под собой скорченную в углу фигурку узника.
Часа через полтора, когда случившееся уже успели обсудить все, кому не лень, Атриум взбудоражила новая весть.
Мазюков велел отправить провинившегося раба-мутанта на арену, выставив его послезавтра, во время боев, против самого злобного и опасного монстра, который только найдется в Зверинце. Выставить на бой с одним лишь ножом.
Самому же узнику бетонного мешка говорить об этом было не велено до самого последнего момента.
Глава 18. Мы – спина к спине – у мачты…
Весть о необычном представлении (а по сути – казни), назначенном на эту субботу, облетела, словно та самая пресловутая «песенка по кругу», всю Ганзу и смежные с ней станции, обрастая по пути самыми невероятными подробностями и слухами. Как ни старался Мазюков избежать огласки подлинной причины расправы над плененным мутантом, правда, тем не менее, просочилась сквозь все кордоны и заслоны. И теперь в Атриум со всех концов стекались любопытные, чтобы посмотреть, как мутант-зверь будет рвать на части мутанта-человека. А заодно – чтобы узнать что-нибудь новенькое о случившемся и вдоволь почесать об эту тему досужие языки. Подстегивало нездоровый интерес публики еще и то, что, по слухам, казнимый мутант был совсем еще мальчишкой, но уже умел обращаться с оружием. Так что зрелище обещало быть захватывающим.
– А что такого натворил этот пацан? – спросил в толпе какой-то пока еще не слишком сведущий зритель у своего знакомца.
– Он, как раньше выражались, посмел посягнуть на честь дочери Мазюкова.
– На что, на что, простите, он посмел посягнуть? – вытаращился собеседник и неприлично заржал.
– Да ладно хохмить, я в курсе, что там и посягать-то уже давно не на что! – поморщился разговорчивый. – Потаскуха та еще, даром, что нимфетка сопливая… Если бы на ней попался нормальный парень – все скатилось бы само собой под горочку. Зачем Мазюкову скандалы? Но пацан – мутант, потому наш олигарх и роет бетон копытом. Как же! Грязный мут-извращенец зверски изнасиловал его кровиночку!
– А точно не наоборот? – снова осклабился первый. – Вон, мужики из Атриума клянутся, что мальчишка тут ни при чем, она сама к нему в штаны полезла. Экзотики шалаве, видимо, захотелось. А ему и не отвертеться никак – хозяйская дочка ведь, то-се. Гос-спожа… – последнее слово он произнес с нескрываемым презрением и сплюнул себе под ноги.
– Да уж, не позавидуешь парню. Попал из огня – да в полымя. Из когтей мазюковской дочки – в когти монстров. И еще неизвестно, что страшнее!
– Ай, да ладно, чего его жалеть? Был бы он нормальным, а то ведь мут мутом! Знаешь, как говорят в Рейхе? Хороший мутант – мертвый мутант. Мазюков, говорят, так рассвирепел, что приказал выставить его с одним ножом против самого кровожадного монстра!
– Своей дочки, что ль? Так на нее не с ножом, на нее с ремнем надо! А еще лучше – с плеткой, наручниками, кляпом и резиновым…
– Да тьфу на тебя!!! Хохмач выискался, блин! Мазюков, говорят, сперва вообще хотел приказать этого крысеныша просто в клетку кинуть к какой-нибудь твари, чтоб та его сожрала безо всяких затей. Но вспомнил, что за него все же деньги плочены. И видимо, решил не просаживать бабло настолько бездарно, а устроить из расправы над мутом шоу. Ты же знаешь, он за каждую копейку удавится и из любого дерьма деньгу выжмет. А тут – такая шикарная возможность позабавить завсегдатаев арены, поднять себе и Атриуму рейтинги и навариться на этом! Трех зайцев – одним выстрелом!
Зрители ломились на предстоящее зрелище толпами, и распорядители уже начинали всерьез опасаться, что на трибунах может не хватить мест.
Патроны – оплата за входные билеты – лились в кассу Атриума неиссякаемым потоком, а в тотализаторе принимали ставки на то, как быстро, на какой минуте «дерзкий мут», посягнувший на девушку, будет растерзан своим «сородичем». Об ином раскладе не было и речи, все зрители до единого были уверены, что мальчишка будет убит.
Поставленные в начало программы «разогревающие» зрелища были приняты публикой хоть и тепло, но без особого воодушевления. Даже чудеса сабельно-ножевого вольтижерства в исполнении Людоеда, которому на этот раз ассистировал незнакомый завсегдатаям симпатичный сероглазый юноша-подросток лет пятнадцати. Все ждали главного шоу, ради которого они и пришли сюда.
Наконец, арену в очередной раз очистили от посторонних предметов, и вот Элвис – ради мероприятия разряженный в некое подобие римской тоги и совершенно неузнаваемый в кудрявом парике и гриме – вышел на специальное возвышение и величественно простер руку, призывая амфитеатр к тишине.
– Дамы и господа! – зычно возвестил он, дождавшись, когда смолкнет ропот толпы. – Сейчас вы увидите беспрецедентное в истории Атриума зрелище! На нашей арене юный воин-мутант из далеких, загадочных и суровых северных земель сразится один на один с жутким порождением Поверхности! По условиям боя, он будет сражаться одним ножом, дорогие дамы и господа! Вы только подумайте – одним ножом! Должно быть, он принадлежит к очень отважному племени мутантов, раз решился на такое!
– Ага, как же, решился! – саркастично хмыкнул голос с галерки, где находились самые дешевые места. – Сунули безоружного пацана в самое пекло, а теперь нам сказки рассказываете!
Элвис даже бровью не повел на эту провокационную реплику. Он махнул рукой, и стоявший рядом служитель ударил в барабан. Рокочущая дробь раскатилась по Арене, предвещая выход того, о ком сейчас так вдохновенно вещал распорядитель.
– Дорогие дамы и господа! – дождавшись паузы, снова возгласил Элвис. – Встречайте! Нашего! Юного! Воина-мутанта! По прозвищу! Кры-ы-ыс!!!
Вновь грянул барабан. В ограде распахнулась «калитка», сквозь которую обычно выходили на арену бойцы, и глазам огромной толпы, жадно воззрившейся на открывшийся проем, предстала стройная и ладная фигурка темноволосого подростка с непроницаемо-черными, без белков, глазами. Он бросил мимолетный хмурый и сосредоточенный взгляд на трибуны и… неторопливо, словно прогуливался, пошел к центру арены, как-то совершенно буднично держа в свободно опущенной вдоль тела руке длинный нож.
Доспехов, бронежилета или вообще какой-либо защиты на «юном воине» не было. Потрепанные камуфляжные штаны, армейские ботинки, тонкая замшевая безрукавка и такая же повязка, охватывающая лоб – вот и все его боевое снаряжение.
– Какой молоденький… – жалостливо охнул кто-то из женщин.
– Да вы че, издеваетесь? – крикнул все тот же голос с галерки. – Даже защиты парню не выдали, его ж порвут на первой же минуте!
Трибуны зашумели. Только юноша на арене остался спокойным, как будто все происходящее его не касалось. Он повернулся к воротам, из которых служители обычно выпускали отобранных для боев монстров, и неторопливым, но точным и явно привычным движением перебросил нож из одной руки в другую и обратно, разминая пальцы.
Ворота дрогнули, приходя в движение.
…Сколько времени прошло с того момента, как его швырнули сюда, Марк не знал. Время остановилось для него достаточно быстро, увязнув в беспросветной даже для глаз скавена темноте узилища. Уроженец подземелий, Крыс не боялся темноты, но здесь она была уж слишком недоброй и давящей!
После первых минут отчаяния и взрыва эмоций Марк все же сумел наконец успокоиться. Необходимо было без нервов и истерики обдумать произошедшее и решить, что делать дальше.
Насчет своей дальнейшей судьбы скавен ничуть не обольщался. Его только удивляло, что Мазюков сразу не приказал бросить его на съедение какому-нибудь монстру из Зверинца. А, судя по выражению лица хозяина, именно об этом он и думал. Но что-то заставило его в последний миг изменить решение и отдать приказ просто запереть Крыса под замок. Могло ли это означать, что Мазюков решил повременить с расправой и придумать для него что-то более эффектное и ужасное, чем незатейливое пожрание сидящим в клетке порождением?
Да запросто! Вот только что придумает Мазюков? К чему нужно готовиться ему, Марку, к какому виду смерти?
Умирать не хотелось. Ох, как не хотелось! Оставалась, правда, слабенькая надежда на то, что Гай с Кевларом хоть как-то попытаются отстоять его невиновность и, может быть, облегчить его участь… Но Крыс уже давно не верил в чудеса.
Ни одного звука не проникало сквозь обитую железом дверь темницы. Ни изнутри, ни снаружи. Темнота обволакивала, давила своей могильной тишиной и вкрадчиво шептала в уши: смирись. Смирись – и ты умрешь легко и безболезненно. Достаточно только чуть приоткрыть дверцу в разум – и Темнота заполнит его без остатка. Темнота сама станет твоим рассудком. И ты, погруженный в нее, даже ничего не почувствуешь, когда тебя заживо будут рвать безжалостные клыки…
Яростный крик-рычание раздался под сводами бетонного мешка, узник дернулся, сбрасывая похожее на смерть оцепенение. Нет, так просто его не сломить! Пусть ему и суждено умереть, но он не позволит перед этим превратить его в бессмысленное безмозглое нечто! Он, Марк, сын Хмары из Алтуфьево, будет бороться! До последнего!